Огонь и вода (СИ)

Катрин рассмеялась.
- Так завёл уже, - сказала она.
- В самом деле? Какого же? Расскажите, дорогая Катрин. Племянник не балует меня визитами и рассказами о своей жизни.
У Катрин в телефоне были фото Серого – потому что нередко невозможно пройти мимо и не сфотографировать. Она показала.
- Одобряю, - кивнул господин Готье. – Но, Годфри, хватит отмалчиваться, скажи уже тоже что-нибудь.
- А у меня пока мало данных, - покачал тот головой. – Со всем, что предлагает Антуан, я согласен. А что-то ещё смогу сказать, когда сам узнаю больше. Дядюшка, ты не хочешь взять дополнительную охрану – так, на всякий случай? Я знаю, где спросить и с кем договориться.
- Да пока не вижу причины, - покачал тот головой. – Если вдруг – я тебя, конечно же, спрошу.
Какой ещё «вдруг»? – думала Катрин, пока они прощались и шли к машине. Она заметила, что Вьевилль о чём-то тихо договаривался с господином Леоном, и ещё кому-то что-то писал в телефоне.
- Ты-то не рвёшься одна ходить? – спросил он её уже возле дома.
- Ты и ко мне хочешь приставить охрану?
- Тебя я сам увезу везде, куда нужно.
- Вот и договорились.
* * *
Рыжий хорошо знал это ощущение – когда с виду всё ок, а по факту уже только ощущение и осталось, по инерции, а на самом деле всё давно улетело к хренам. Удивлялся только, что прохлопал ушами, и никакая чуйка нормального здорового боевого мага ему не помогла. Но молодец Фиалочка, что сразу пришла и всё сказала, и дальше уже будем как-нибудь выгребать.
Фиалочка же зародила в нём мысль, что с болезнью дядюшки тоже дело нечисто. Вообще Рыжий про это дело особо не задумывался. Ну, инсульт, ну, со всеми, по ходу, бывает, дядюшка вон старый уже. А сейчас прямо стукнуло – первым делом, что пятьдесят два – это не такой уж и старый вообще-то, в легионе встречаются и старше, и – как огурчики, так приложат, что мало не покажется. А Готье даже и не военный, а вообще дома строит, и даже не сам, а других организует, чтоб строили. И с чего у него этот самый инсульт на ровном месте, скажите?
Когда к дядюшке приехали, Рыжий первым делом выцепил Леона, его секретаря и вообще доверенного человека уже бог знает сколько лет, и спросил:
- А скажи-ка, дядюшка Леон, - да-да, меж собой они по-простому, - как так вышло, что нашего Готье по башке шибануло? Не на ровном же месте такое случается? Или всё же на ровном?
Тот вздохнул, засопел. Глаза забегали.
- Давай так. Завтра сможешь встретиться где-нибудь возле госпиталя? У господина Готье там процедура с полудня примерно на час, и вот в это время мы бы и поговорили.
- Отчего ж не смочь-то, смогу, - о как, значит, там есть, о чём говорить, и лучше не при дядюшке.
Леон кивнул и утопал – на нём в этом доме всё держалось, внеплановый обед – тоже.
Тем временем Фиалочка внедрилась в столовую, Рыжий думал – найдёт дядюшкиного кота, но кот охотился на ноги Андре. Кот у дядюшки был знатный, здоровенный, мохнатый, как два нормальных – ну то есть, как два Серых, какой-то хитромудрой северной породы. Он был такой один на всю столицу, и чтоб его к кошке свозить, реально очередь стояла. Дядюшка Шарль давно ржал, что Готье пора делать бизнес не на волшебных домах, а на кошках, но тот был непреклонен – это не бизнес, это по любви. Кота звали Маршал, и с Рыжим у него сложились прекрасные отношения – когда он вообще осмелился к Рыжему подойти и познакомиться, а это случилось не сразу, с боевым-то магом. Рыжий думал, что и с Фиалочкой всё сложится, но она забурилась куда-то за штору, и ему еле удалось её оттуда достать.
А дальше за обедом обменялись информацией, главным образом – ввели дядюшку в курс дела. Рыжий искренне надеялся, что ему с той информации не станет хуже, но с другой стороны, уже пора на ноги-то становиться. И лучше дядюшки этот гадюшник не знает никто, он же много кого чуть ли не сам на работу брал. Вот пусть и подумает, кому он дорогу перешёл, а кто просто выпрягся, и его бы немного окоротить.
Впрочем, дядюшка был активен и деятелен, ухаживал за Катрин, смотрел фотки Серого в её телефоне, изумлялся – откуда у Рыжего кот. Но она просто сказала – так вышло. Ну да, всё правда.
 
Кот ждал дома, и первым делом придирчиво обнюхал штаны Рыжего – в тех местах, где на них осталась длинная Маршальская шерсть. Ещё один ревнивец, мать вашу. Кота пришлось обкормить и со всех сторон почесать, и заверить в своей полной лояльности. Иначе никак не успокаивался.
А Фиалочка была молчалива и нежна. И Рыжий искренне понадеялся, что это не новая беда какая-то, а только лишь отголоски того, что уже случилось.
Наутро в офисе Рыжий прямо одёргивал себя, чтобы не смотреть пристально в лица всем, кто попадался по дороге или заходил в кабинет – грубо говоря, верный это человек, или крыса поганая. Впрочем, какая уж тут верность – чай, не времена великого предка, никто клятв верности и вассальных присяг не приносит, только подписывает контракт. С чётко оговорёнными обязанностями – в том числе. И надо глянуть – что там вообще прописано о разглашении внутренней информации и вот этого всего.
Запросил, глянул. Пропёрся. Эту тётку из отдела Фиалочки уже можно увольнять нахер, только за руку желательно поймать. Вот и славно, можно отдавать приказ, чтоб ловили.
К полудню Рыжий уже собрался на встречу с Готье, и даже в машину сел, но ему позвонил – кто б вы думали? Франсуа де Роган собственной противной персоной. Неужели будет предъявлять счёт по поводу сестрёнки? Ну так Рыжему есть, что сказать, стреляный. И Франсуа де Роган – это вам не генерал Саваж, вот совсем. Не страшно, то есть.
Но потенциальный родич всего лишь сказал, что хотел бы поговорить с ним о делах. О взаимодействии политики и бизнеса. И если господин де Вьевилль не возражает, то сам он готов встретиться хоть сегодня.
Чего это там загорелось? И как-то очень разом со всем другим, не находите? О нет, Рыжий не возражал, ему было любопытно. Договорились – после работы, вечером. Лично, вдвоём, так сказать.
А пока он припарковался возле госпиталя и пошёл в известное ему здешнее кафе, где можно было очень неплохо пообедать, и где его уже поджидал Леон, вдыхавший аромат крепкого арро и облизывавшийся на свежую выпечку. Ну да, здесь вкусно – какие-то умопомрачительные пирожные с кремом и клубникой, надо захватить таких для Фиалочки. Сейчас же – обедать и говорить о деле.
- Знаешь, Годфри, хорошо, что ты спросил. Потому что господин Готье считает, что ерунда всё это, и только отмахивается, а мне кажется – там дело нечисто. Ему ж очень несладко пришлось накануне всего этого – вроде, кто-то приходил и хотел купить компанию, только господин Готье не говорил – кто, и зачем ему это понадобилось. И потом ещё на собрании совета директоров они рассорились – господин Готье и ещё кто-то, об этом можно расспросить госпожу Вероник, она там была и должна знать. А потом он ушёл на работу с утра, и там всё приключилось. Мийка, дурища, чуть сама в обморок не грохнулась, когда господин Готье на её глазах упал, и хорошо, Андре тут же случился – не дал пропасть, мигом связался с целителями и со мной.
Тьфу ты, Андре же тоже может знать. Он и на совет директоров вхож, и ещё много куда. Надо расспросить о вредоносных действиях.
- А потом, когда дядюшка уже был в госпитале и дома? Пока я не приехал?
- А о том ты тоже Андре расспроси, мне-то не до его работы было. Тут вопрос был – как его на ноги поставить, остальное уже потом.
С этим Рыжий был полностью согласен, и полон решимости идти и докапываться до сути происходящего. Это кто-то просто не в курсе, что теперь во главе не хитрый лис Готье, любящий выжидать и досконально разбираться, а раздолбай Рыжий, которому в глаз дать – как нефиг делать? Или наоборот, знают, и думают, что раз из армии, то дурак? Ну так он дурак, конечно, но у него много умных друзей, и у него язык не примёрзнет попросить помощи.
По-любому, знают не всё. Вот на этом мы и сыграем, и как только высунутся ещё раз – так сразу и сыграем. Или выкурим из норы и прищучим, тоже норм.