Огонь и вода (СИ)

И всего-то прислонился ногой к её ноге под столом, но – как будто намертво приклеился.
Конечно же, с неё не сводил глаз Феликс, но – к счастью – не подходил, ничего не говорил и никак себя не проявлял. Вот и хорошо.
Когда после обеда все пошли побродить и поговорить частным образом, Феликс двинулся было к ней, но было изловлен отцом и отправлен куда-то с поручением. Катрин облегчённо выдохнула.
И тут к ней подошла Агнесс.
Катрин залюбовалась – у девушки были очень длинные волосы, у неё самой волосы так не росли. И кажется, ей было очень не по себе в таком официальном обществе. За столом были другие женщины, но все – в возрасте отца. Кузина Камилла, и две супруги отцовских сотрудников.
- Катрин, а ты живёшь одна? Не здесь? – спросила Агнесс.
- Нет, я живу с нашей ещё одной сестрой в квартире нашей мамы.
Как Катрин и предполагала, Франсуа не сообщил девушке ничего об их семье – зачем, все же всё знают, или что там ещё у него в голове? В общем, она рассказала о маме, об Анриетте и Жиле – без деталей, и не упоминая о том, что Анриетта сейчас в госпитале. И о том, чем занимается сама. Да, работает. Сейчас – не на семейный концерн, но долго работала на него. А какой маг Агнесс? Земля? Отлично, земля и земля лучше поймут друг друга, чем земля и кто-либо ещё. А чем увлекается? Выращивает цветы? Это же чудесно, у них в «Волшебном доме» есть Кристин, её все растения слушаются. О, Агнесс наслышана о ней, но не знакома? Так можно познакомить, это легко. Да, нужно будет созвониться.
- Агнесс, ты опять о цветах? – недовольно произнёс возникший рядом Франсуа. – Зачем это Катрин?
- Катрин очень любит цветы, если ты не знал, дорогой брат, - улыбка вышла ехидной. – И вообще, не только же работа должна быть у человека!
- Не знаю, - покачал головой брат, и отошёл вместе с Агнесс.
И даже то, что Катрин собралась уходить одной из первых вместе с Вьевиллем, не вызвало ни у кого ничего. Франсуа не обратил внимания, а отцу она сказала прямо – собрались вместе навестить Анриетту, сейчас туда и отправимся.
- Господин де Вьевилль, - отец выглядел озабоченным, - мне сказали в госпитале, что вы оплатили лечение и пребывание там Анриетты. Я вам весьма благодарен, но считаю, что это излишне.
- О, не беспокойтесь, - ослепительно улыбнулся Вьевилль. – Скажу честно – это не стоило мне ничего. У меня там, понимаете ли, протекция – и как у офицера Магического легиона, и непосредственно у этого врача. Есть некая квота, и я ею беззастенчиво пользуюсь для себя и для своих друзей.
- И... Анриетта – ваш друг? – нахмурился отец.
- Теперь уже да, - кивнул Вьевилль. – И ещё она сестра Катрин. Благодарю вас за гостеприимство, но если мы хотим успеть в приёмное время – нам следует поторопиться.
* * *
Рыжий с трудом высидел этот проклятущий обед. И что, если, так сказать, официально встречаться с Фиалочкой, то будешь обречён на такое вот действо время от времени? А можно как-нибудь без этого?
Нет, всё понятно, что принц магический промышленности таким образом решает дела. Не только, но – в том числе решает дела. Явно была за столом пара кадров, с которыми он потом о чём-то беседовал индивидуально, или – договаривался о дополнительных индивидуальных беседах.
С другой стороны, принц на ведении бизнеса собаку съел. А Рыжий в этих вопросах зелёный, как молодая трава, и только делает вид, что в курсе, а на самом-то деле разве что осознаёт глубину своего невежества и некомпетентности. И больше делает вид и говорит банальности с умным видом, чем реально понимает, что происходит, и что нужно делать ему. Эх, жаль, нет рядом дядюшки Готье, ему был задать пару вопросов!
Впрочем, поговорить с дядюшкой можно и завтра – в рабочее время. По магической связи, или, если он вдруг может, пусть приезжает в офис. А там посмотрим. Сейчас же – вперёд, в госпиталь, в гости к Русалочке. А то ж заскучала, наверное.
- Скажи, что ты думаешь про девушку моего брата? – вдруг спросила Катрин в машине.
- А с чего вдруг такой вопрос? – изумился он.
 
- Ты ж обращаешь внимание на всё, что движется, вот я и подумала, что составил какое-то мнение, - усмехнулась она.
- Не была б ты прекрасной Фиалочкой и вообще моей принцессой, сказал бы, что ты чучело, - усмехнулся он. – Ну, видел, ну, девушка. Зажатая и неуверенная в себе. Это ты в тех водах с рождения, а она – как рыбка, которую из своего аквариума вытащили и в чужой бросили.
- Она земляная.
- Ну хорошо, землеройка, которую выкопали из грядки и выложили на воздух и на свет. Подходит, кстати, она бледненькая, будто и вправду в пещерах живет, а на солнце не бывает. А твой брат… ну, ему как будто редуцировали часть восприятия, он и не воспринимает добрую половину человеческих чувств.
- Если он будет, как Анриетта или Жиль, нам всем будут грозить землетрясения, - усмехнулась Фиалочка.
- А то я их таких не видел, можно подумать. Ну, развалит пару стен, с кем не бывает. Потом научится калибровать, да и всё, - пожал плечами Рыжий. – Раз в детстве не научился. Понимаешь, задавить часть себя – просто. Ну ладно, - сдал он назад, увидев её изумлённый взгляд. – Не задавить. Научиться держать всё в рамках и глубоко. Но тогда ты не имеешь доступа к своей силе в полном объёме – раз. И всегда может сложиться ситуация, когда ты не сможешь её контролировать полностью По голове хорошо получишь, например. Физически или виртуально. И тогда будут разрушения, и как бы не жертвы.
- О нет, я думаю, Франсуа может контролировать всё, что у него есть, - возразила Фиалочка.
- А мне он кажется немного недоучкой, - хмыкнул Рыжий, выруливая на парковку госпиталя. – Но впрочем, я ж его видел всего ничего, два раза, или три, что ли. Что я о нём знаю? Примерно ничего, да и всё. И дела мне до него нет. Пошли Русалочку развлекать.
Однако, с развлечениями они опоздали. В палате Русалочки сидел Луис собственной зелёной персоной, и, покачивая в такт зелёной же башкой, играл на гитаре и пел. Пел и играл Луис круче Рыжего – потому что успел хорошо научиться ещё до академии. Вроде бы, он какие-то свои музыкальные способности и в целительстве использовал – усыпить, успокоить, дать хитрую разновидность наркоза, отвлечь. Кажется, сейчас тоже происходил дополнительный сеанс целительства.
Они с Фиалочкой тихонько постояли у приоткрытой двери и дослушали песню про вольную птицу, которая жизнь и смерть доверила ветру, и только потом вошли.
- Привет, Русалочка, и тебе привет, башка зелёная, - Рыжий осторожно поцеловал щеку Анриетты и обнялся с Зелёным. – Как наша девочка?
Тем временем Катрин о чём-то шепталась с сестрой.
- Девочка странно, - Луис стал серьёзным. – Восстановление идёт медленнее, чем должно бы. И я не могу понять, почему. Она в целом здорова, у неё нет хронических заболеваний, которые осложнили бы состояние. Но почему-то чахнет.
- И ты используешь все доступные средства, даже на работу пришёл в выходной, - усмехнулся Рыжий.
Но хорошо, что кому-то не всё равно на эту бедовую девчонку.
- А я и так тут был, вызвали на срочную операцию. И потом заглянул к Анриетте. А почему она русалочка?
- Потому, что зелёная, - рассмеялся Рыжий.
- И что, она на самом деле дочь принца Рогана? Он тут приходил вчера, такой важный, всё хотел денег дать или ещё что-нибудь, а я его к ней отправил, чтоб посидел, поговорил, что-нибудь хорошее сказал. Только думаю, что зря.
- Может, и зря. Мы ж сейчас от него – за обедом сидели. Скука и мука. И единственный сын, который полностью устраивает отца – такой же скучный.
- Ладно, будем прогонять скуку, - улыбнулся Луис. – Катрин, располагайтесь. Вы любите петь песни?
- Я больше слушаю, чем пою. Поёт у нас Анриетта, у них же группа.
- Да, и кто-то очень печалится, что ещё долго не сможет играть, а потом нужно будет разрабатывать руку, - Луис подошёл к кровати, взял кисть Анриетты и немного размял. – Ничего, ещё сыграешь. Сыграешь для меня? – спросил Русалочку, испытующе глядя на неё.