Огонь и вода (СИ)

Уж конечно, она выросла не в доме дядюшки Шарля, и всё знает о всякой выпендренной одежде. Во всяком случае, запонки застегнула быстро и ловко, и ещё спросила – есть ли булавка.
- Чего? Какая, к чёрту, булавка? – не понял Рыжий. – Чтоб не болталось, что ли?
- Чтоб красиво, - невозмутимо сказала она, но в глазах черти плясали.
Тогда он просто достал и дал ей в руки шкатулку со всякими ерундовинами, которые остались от отца и прочих предков. Он сам как-то не отваживался туда заглядывать, мало ли, что там, но вдруг она что-то толковое найдёт?
- Ух ты, - похоже, нашла.
Фиалочка просто постелила на кровать полотенце и вывалила на него всё содержимое шкатулки. И глаза у неё при этом сверкали так, что он слегка забеспокоился – пойдут ли они сегодня куда-нибудь. Так, самую малость забеспокоился, потому что если не пойдут, то он сейчас стащит с неё это платье… или нет, не сразу стащит, сначала будет гладить мягкую ворсистую ткань, и её через эту ткань…
- Вот, смотри! Но запонки придётся заменить.
На Фиалочкиной ладони лежали три голубых звёздочки, они так и сияли в свете заходящего солнца. Красиво! Где это она только выкопала?
В общем, он охнуть не успел, а две из них уже сияли у него в манжетах сорочки, а третью она присобачивала куда-то к смокингу. И ещё сунула старинный перстень с такой же сияющей каменюкой, и велела надеть.
- Там защитное заклинание, - пояснила она.
- А ты откуда знаешь?
- Чувствую. И если ты дашь себе труд прислушаться – тоже почувствуешь. А вообще тебе бы и в уши вместо этих твоих колечек тоже бы что-нибудь подобрать.
Что? В уши? На фига? Или ей виднее?
- Но сейчас уже поздно, потом подумаем, - она шевельнула пальцами хитрым жестом, и вся эта куча металла и камней послушно приподнялась и вернулась в шкатулку. И крышка закрылась, и замочек. Ух!
- Ты великая волшебница, - промурлыкал он ей в ухо.
- Застегни, пожалуйста, - она перекинула волосы на грудь и сунула ему в руки какое-то произведение ювелирного искусства.
Он глянул – чёрт, а похоже! Семь камней, очень похожих на те, что были в его запонках, переливались, связанные сложной системой цепочек. Рыжий нашёл застёжку, понял, как она работает, примерился… и уткнулся носом в то место её шеи, где кончались длинные волос, и росли маленькие, пушистые.
- Эй, ты не кот, - сказала она со смешком.
- Я не кот, я лучше, - рассмеялся Рыжий, застегнул ей эту штуку, а потом ещё и браслет. – Скажи мне, сокровище моё, это что – каждый раз так, да? Если в Оперу?
- Можно и не каждый раз, но если сегодня мы будем сидеть в министерской ложе, то об нас все присутствующие глаза обломают, поверь. И ещё журналисты.
- Что? Какие, нафиг, журналисты?
- Которые пишут о театрах и вообще о культуре. Таких хватает.
- Вот и пусть пишут о культуре, мы-то на хрена им сдались?
- Как же, новый глава «Волшебного дома», молодой, харизматичный, рыжий и наглый, - рассмеялась она, сняла с вешалки его смокинг и подала ему. – Надевай уже.
- Что, прямо так про меня и пишут? – так-то он не против, пусть.
- Может и не такими словами, но смысл тот. Ты, что ли, не читаешь? Спроси Вэл, пусть она тебе подборку сделает, она всё это железно мониторит.
Точно, у него же есть целый пресс-секретарь, пора уже привыкнуть.
- Спасибо, спрошу. Я и впрямь не подумал.
- Это не самое страшное в жизни, поверь, - улыбнулась она.
Обошла вокруг него, осмотрела. И такой восторг он прочитал в её глазах, что… Гори она, эта Опера, в общем! На него девчонки так смотрели, было дело, но чаще всего – или когда он был одет во что-то, более привычное, и ещё на мотоцикле, а то и вовсе без одежды. Но что он может восхитить кого-то в этом вот маскарадном костюме, в котором и в рожу-то дать затруднительно?
- Ты…
- Я, да, - она дотянулась и поцеловала его. – Ни разу в жизни не ходила в оперу с таким красивым мужчиной, вот. Тебе говорили, что ты прекрасен? Нет? Значит, слушай и запоминай – ты прекрасен. Я восхищаюсь. И ещё я знаю, что ты умеешь не только красиво стоять и ходить, а и ещё кое-что…
 
- Что же? – интересно же.
- Потом расскажу. Когда вернёмся домой. Я вызываю такси.
- На чёрта такси?
- Что, даже и бокала вина не выпьешь в антракте?
- Я? Ну, наверное, выпью. Ладно, вызывай.
Такси нашлось быстро, она впорхнула в туфли на каких-то невесомых высоченных каблуках, подхватила чёрную кружевную штуку, через которую её плечи смотрелись ещё соблазнительнее, почесала нос Серого и сообщила:
- Я готова. Отправляемся.
Значит, отправляемся.
Пока вся эта суматоха выглядела даже весело. Ещё веселее было бы теперь никуда не ходить, а потихоньку раздевать друг друга обратно, но может быть, у них ещё получится – потом, когда вернутся? А пару часов он, так уж и быть, потерпит.
  
Глава двадцать вторая, в которой ходят в Оперу и другие места
 
Катрин была очень благодарна Изабель за приглашение, потому что, только лишь войдя по мраморным ступеням в великолепное здание, снова очутилась в детстве. Те же звуки, те же запахи, точно такой же свет – всё это навалилось и поглотило в себе. Она остановилась, зажмурилась… точно, всё так, будто она снова маленькая девочка, и пришла с мамой смотреть сказку про волшебных жаб, приносящих богатство и счастье…
- Фиалочка, ты чего? – Рыжий мгновенно обхватил её за плечи. – Что случилось? Ты в порядке?
- Да, спасибо, - закивала она. – Понимаешь…
- Пока нет. Расскажи, постараюсь понять.
Вообще о таком не говорят, но он кажется тем человеком, с которым можно.
- Ты когда-нибудь смотрел балет «Волшебная жаба»?
- Нет, конечно, мне только сказку бабушка рассказывала, и ещё книжка с такой сказкой у меня была, может, где-то в старом доме и лежит, - откликнулся он.
- Нужно сходить, - сказала Катрин. – Потому что это самая-самая волшебная сказка, и балет тоже волшебный. Он у меня в детстве был самым любимым. Я, конечно, никогда не видела, как мама исполняет партию заколдованной принцессы, но её друзья много рассказывали об этом. И сейчас я вошла… и как будто мне снова пять лет. Всё такое же. Только вокруг не дети, а взрослые.
Он развернул её к себе и посмотрел серьёзно.
- Это же очень хорошие воспоминания, так?
- Так.
- Значит, храни. В таких воспоминаниях сила. В таких местах – тоже. И спасибо, что поделилась, - он легонько поцеловал её. – Идём? Ты, наверное, знаешь, где мы должны сидеть?
- Конечно, - улыбнулась Катрин. – Пойдём, найдём Изабель.
Изабель нашлась недалеко, и с ней был мужчина, красивый холодной северной красотой – если кто такое любит, конечно. Он был безупречно одет и безупречно вежлив – приветствовал их с Вьевиллем, пожал ему руку, поцеловал руку Катрин и даже слегка поклонился. И он, несомненно, был некромантом. И звали его Джон, лорд Торнхилл. А на Изабель он смотрел… наверное, так выглядит крайняя степень интереса и увлечения у вежливых и выдержанных некромантов.
Более того, раньше Катрин только такой вариант и признавала. Строгость и выдержка, и достаточно. Сейчас же, посмотрев в глаза Вьевилля, да не раз… эх, точно она думала, что он сбил ей прицел. Сбил же. Теперь она всё и всех будет мерить по нему.
Тем временем Изабель разговаривала с седовласой дамой-капельдинером, та обернулась… да это же госпожа Марта!
- Здравствуйте, госпожа Марта! – Катрин очень обрадовалась встрече.
- Здравствуй, деточка, - разулыбалась госпожа Марта. – Как твои дела? Снова в столице или проездом?
- Снова, - кивнула Катрин, - с недавних пор работаю. Надеюсь, буду приходить часто!
- Вот и чудесно! Пойдёмте, я вас провожу, - и добавила уже вполголоса: - Какие мужчины! Загляденье просто! Правильные! Сразу видно – непростые!
Вот уж точно – непростые, усмехнулась про себя Катрин.
В ложе можно было разместить восемь человек, но сегодня не ждали больше никого. И до начала оставалось ещё минут пятнадцать, можно было пройтись.