Мне бы в небо (СИ)

Для меня это всегда было болезненной темой. Россия за тридцать лет осталась без собственных самолётов. И в этом, на мой взгляд, целиком и полностью виновато руководство страны. Даже думать сейчас об этом не хочу.
По поводу нашего визита к подполковнику было принято решение, пока ничего не предпринимать и смотреть за дальнейшим развитием событий. Ребята поверили, что жалобы не навредят руководству курса, а вот нам могут доставить немало проблем. К тому же после уже пройденных тестов, нас ничего не пугало.
Последующие три дня мы провели на тренировочной площадке. Задачи постепенно становились сложнее. Прибавлялось больше элементов, увеличивалась их сложность, а время выполнения сокращалось. Нам перестали давать витамины в виде таблеток, зато увеличили количество инъекций. Теперь их вкалывали два раза в день. Утром после подъёма и вечером, перед отбоем.
За день мы выматывались настолько, что даже кураторы решили нас не трогать, а дать отдохнуть лишнее время. Казалось бы, что после таких нагрузок, утром мы должны быть словно разбитое корыто и с трудом передвигаться, но на самом деле все просыпались отлично отдохнувшими и не чувствовали никакого дискомфорта. Инъекции творили настоящие чудеса.
На третий день нам вновь устроили соревнования. На этот раз в качестве соперников выступали новички. Эта эстафета была намного сложнее и участвовали в ней уже по десять человек от каждой группы. Инструктора дали нам возможность самостоятельно выбрать тех, кто будет выступать за нашу группу.
На этот раз меня было решено оставить в запасе. В объединённой группе было много ребят, которые превосходили меня физическими параметрами. Вот они пускай и отдуваются. К тому же на этот раз это было просто соревнование, без каких-либо поощрений или наказаний. Будущие пилоты, против будущих неизвестно кого. Мы до сих пор не знали, кого собрались делать из новичков.
В общем, разнесли нас в пух и прах. Мы проиграли с отставанием в одного человека. Когда команда соперников уже закончила эстафету, наш десятый только оказался на полосе препятствий. Но никто не расстроился. Мы все прекрасно видели, как гоняют наших соперников и насколько их подготовка отличается от нашей. Да и изначально они были намного лучше подготовлены.
В этот вечер кураторы всё же решили поговорить с нами. И интересовало их только одно — что мы чувствуем после поражения. Разговор вёлся только об этом. Гриша задавал кучу вопросов, пытаясь выяснить, моё психологическое состояние после проигрыша. Судя по всему, он не мог поверить, что я не расстроен. Но это было общее состояние группы. Скорее всего, мы просто уже предвкушали объявления результатов отбора, и все мысли были заняты только этим. А наш проигрыш, всего лишь досадная оплошность, которая уже ни на что не повлияет.
Сегодня был четырнадцатый день нашего нахождения на базе. Две недели закончились, и теперь каждый из нас думал только об одном — прошёл или нет.
Все были напряжены, хоть и старались не показывать этого. И наверняка это было одной из причин нашего проигрыша.
В эту ночь я долго не мог заснуть, впрочем, как и многие из ребят. Все ворочались, тяжело вздыхали и по несколько раз вставали, чтобы сходить в туалет, который находился на улице.
Я даже не заметил, как погрузился в сон и сперва не понял, что меня кто-то трясёт за плечо. Я думал, что это всё происходит во сне, пока на ухо мне не начал шептать Гриша, перед этим больно щёлкнув по носу. Я тут же открыл глаза и в предрассветных сумерках увидел нависшего надо мной лейтенанта.
— Серёга, вставай. Товарищ подполковник распорядился привести тебя. У тебя есть три минуты, чтобы собраться. Жду тебя у выхода и постарайся не шуметь. У ребят сегодня тяжёлый день, а заснули они совсем недавно.
  
Глава 30
 
Вот и пришла пора мне проходить те особые испытания. И даже не знаю, стоит мне переживать или радоваться по этому поводу? С одной стороны, это было очень хорошо. Больше не будет ожидания, которое заставляет постоянно находиться в напряжении. А с другой стороны, ещё не известно, что мне предстоит пройти. Да и надежда на то, что никаких дополнительных испытаний не будет, всё же имелась.
 
Собрался я гораздо быстрее трёх минут и выйдя на улицу, поёжился под порывом прохладного ветра. Откуда-то со стороны аэродрома доносился звук работы мотора самолёта. Но за время пребывания на базе мы настолько уже привыкли к этому звуку, что совершенно перестали обращать на него внимание. Это сейчас в утренней тишине я отлично его слышал, а когда проснётся вся база, даже не заметил бы.
Малютин ждал меня в полном одиночестве. Выходит, что это испытание буду проходить я один. Что для меня было просто отлично. В случае провала никто из ребят не узнает об этом. Я просто исчезну. Только сейчас я понял, что мне будет ужасно стыдно смотреть ребятам в глаза, если не справлюсь с предстоящими испытаниями. У меня просто не было на это права. Провалившись, я подведу не только эти сорок человек, но и ещё сто двадцать шесть, что разбились в восемьдесят четвёртом. А именно спасение этих ста двадцати шести человек и было моей главной задачей.
— И меня настигли эти секретные тесты? — спросил я у лейтенанта.
— Подполковник Мохов тебе всё расскажет. А теперь следуй за мной. По дороге постараюсь немного ввести тебя в курс дела, а уже всё остальное узнаёшь от Владимира Алексеевича, когда прибудете на место.
Очередные тайны и секреты. Возможно, именно сегодня я узнаю, для чего нас отбирают? Хотя это было маловероятно.
— В первую очередь ты должен будешь подписать ещё несколько бумаг о неразглашении. Эти бумаги будут касаться всего, что будет происходить сегодня. Сразу скажу, что для тебя не составит трудностей пройти все эти задания. Их подбирают индивидуально для каждого кандидата, с учётом его подготовки и знаний.
С самого начала это всё мне не очень нравилось, а теперь это чувство многократно усилилось. К тому же мы сейчас двигались в сторону взлётно-посадочной полосы. На которой стоял АН-2, готовый к взлёту.
— Подожди меня здесь. — сказал Гриша, а сам забежал в самолёт.
Появился он через несколько секунд, держа в руках планшет, с прикреплёнными к нему листами и ручку.
— Как я и говорил, сперва необходимо подписать бумаги. Сразу после этого ты перейдёшь в распоряжение Владимира Алексеевича.
— А это зачем? — спросил я, когда среди листов наткнулся на отказ от претензий в случае травмы, увечья или смерти.
Подобного я точно не ожидал. Что-то у меня совсем пропало желание идти к Мохову. Хотя его и изначально не было.
— Обычная предосторожность. Могу тебя заверить, что твоей жизни и здоровью ничего не угрожает. В случае нештатной ситуации тебе незамедлительно придут на помощь.
Я же прекрасно понимал, что в случае нештатной ситуации существовала огромная вероятность того, что мне просто не успеют прийти на помощь. Это на словах всегда всё так хорошо, а вот на самом деле всё обстоит несколько иначе. Правда, здесь всё будет зависеть только от самих тестов. Но не подписав эти бумаги, я так и не узнаю, что они собой представляют. Да и меня просто могут отсеять, если я откажусь их проходить.
— В случае если ты откажешься, не последует никаких притеснений с нашей стороны, — словно прочитав мои мысли, сказал Гриша. — Всё сугубо добровольно. Я прямо сейчас могу вернуться к товарищу подполковнику и сказать, что ты отказался. В таком случае возвращаешься в казарму и занимаешь с ребятами на общих основаниях.
Но мне было слишком интересно, чтобы вот так легко пойти на попятную. К тому же я сомневался, что не последует никаких притеснений, как выразился Гриша. Случай с Валерой показал, что мы слишком легко выдаём желаемое за действительное.
Все бумаги были подписаны. Малютин забрал их у меня и направился в сторону штаба, указав на самолёт. Говорить здесь ничего не было нужно. Подполковник ждёт меня там, а вместе с ним и мои особые испытания.