Проповедь гуманитария (СИ)

Изменник вышел из здания и отправился зажигать маяк — его умиротворяла последовательность действий для предотвращения катастроф, хотя рядом не проходили суда. Все корабли курсировали в других частях планеты, и могли либо отправляться в долгие унылые круизы, либо, за отдельную плату, разбиваться о скалы, причём клиенты должны были дрейфовать на обломках, пока не разуверятся, что помощь придёт. Персоналу приходилось искусственно красить яхты в ржавый цвет, ходить небритыми и учить наизусть сборник морских ругательств толщиной в ладонь, но «Мир грусти» оказался бешено популярным.
В его ногу ткнулась собака, где-то под дождём, наплевав на все правила, рыскал кот, волны обтачивали серые утёсы, достигавшие серебристого неба, под порывами раскачивались влагоустойчивые сосны. Что сказать, лучшие специалисты поработали с пейзажем, и теперь он вгонял любого человека в меланхолию. Но пропади пропадом вся эта планета, если он променяет такую жизнь на принадлежащие ему же райские уголки, где по золотому песку текут реки из вина, а генно-модифицированная закуска самостоятельно выбрасывается и сушится на берегу!
Слова хозяина были недалеки от правды. Сын Леонарда, сам того не ведая, отомстил за отца, и кара настигла преступника, сумевшего убежать за миллионы световых лет. Лотар всматривался в странное шевеление воды у горизонта, не мог понять, куда отхлынуло море и готовился встретить опасность лицом к лицу в тот момент, когда та уже обходила управляющего с тыла. В последнее мгновение он всё же опустил взор и разглядел нечто странное: материя под его ногами медленно рассыпалась на числа.
***
— Кардинально, — сказал преподаватель военной кафедры.
— Тривиально, — произнёс профессор чистой математики.
— Банально, — вставил свой веский комментарий декан отделения политологии.
— Гениально! — восхитился заведующий арсеналами и, по совместительству, хранитель всех взрывчатых веществ Эстивена-M.
Алексей направился к выходу, рассчитывая на заслуженный отдых. Его форма оказалась мокрой, порванной и запачканной кровью, сам он, несмотря на свою чешуйчатую броню, — побит и измотан. Однако такое скорое завершение последнего экзамена не могло не радовать: сессию он должен закрыть на «хорошо» и «отлично» и получить стипендию. Хотя математик не мог понять, зачем она таким могущественным существам, как он.
Его остановил окрик экзаменаторов:
— Молодой человек, вы сдали только практику, сейчас будут вопросы по теории.
Когда мальчик покинул аудиторию, он больше не считал, что находился в смертельной опасности на Нотааре. Мозг продолжал кипеть, руки уныло держали зачётку с тройкой. По крайней мере, его не отправили на пересдачу, где пришлось бы выполнять всё заново. Теперь он официально математик уровня P (практикант), по названию множества простых чисел. Чтобы подняться выше, надо было потратить века, если бы не козырь в рукаве: великий стержень. А сейчас обучающийся знал, где найти следующий. Зрение открылось неожиданно, как только над ним начертили букву.
Короткая поездка, и вот он стоит у памятника Первому Математику. Статуя вращается таким образом, что рука основателя Ордена всегда указывает в направлении Рэраки — планеты, где окончил свой путь правитель. И ведь очевидно: стержень заложен в основании монумента. Достаточно протянуть руку сквозь высшие размерности и достать его.
Клеонцы были склонны к мятежу с самого начала, не стоило оставлять северян в живых. Их планету стали именовать второй столицей, сын изначального владетеля построил им Малый Государственный Компьютер, ради них в центре Пеаннотии возвели крепость в виде чёрной дыры, и что в итоге? Они лишь притворялись, будто являются самыми верными продолжателями дела Алана-Ландау, а сами предали его уже через сто тысяч лет, да ещё и считают изменниками их, никитийцев!
Алексей склонился перед воином в тонкой сияющей броне. По крайней мере, так решили присутствующие. А сам он забрал цилиндр. Серый, покрытый письменами, ему самое место лежать у ног архитектора современного человечества.
 
Математик распростёрся ниц во второй раз. Его переполняло осознание грандиозности стоящей перед ним личности. Юноша поднялся и повторил боевой клич, на протяжении всей истории разносившегося по полям сражений, куда бы не пришёл свет технических наук. Раскатистое мощное «Рррааа!» зазвучало под сводами зала, посвящённого Физматскому Льву.
  
Глава 4
 
Храмы Шотаки купались в лучах заката. В высоких широтах темнело медленно, но нахождение спутника в фазе полнолуния делало наступление мрака неумолимым. Первыми оказывались лишены света основания из тёсаного камня, за ними в сумерки погрузились середины из разноцветного мрамора, и только золотые вершины ещё ослепляли народ не хуже проповедей жрецов. По стенам вились орнаменты, в углублениях стояли статуи героев и богов, причудливая резьба покрывала вход и лестницы по обеим сторонам церкви, вдоль дороги раскинулся целый лес могучих дубов. На роскошные украшения ворот тоже не поскупились.
Попасть в Шотаку было мечтой каждого жителя из окрестных деревень, но сюда пускали только по праздникам и не разрешали оставаться дольше установленного срока. Проход в замок выполнили в виде пасти неведомой твари, перед ним следовало снимать шляпы. Надпись над входом гласила, что здесь, в краю высочайших горных вершин, обитает гневная повелительница небес Алэста.
К храму примыкал обширный сад, где росли фруктовые деревья, чистые и ухоженные. На клумбах находились цветущие кусты, в вазонах — экзотические растения. За лужайкой начиналась оранжерея, к ней примыкала школа. Шотака славилась своими курсами богословия и теологии, но никто бы не мог подумать, что на храмовой территории размещается ещё и физико-математический лицей.
Можно было сказать, что Алану повезло. Его перевели сюда, в организацию для избранных, где подростки с самого начала обучения не бездумно заучивали формулы, а занимались практическими проектами. Мальчик начал учиться с шести лет, в семь был определён в Шотаку, сейчас ему исполнилось тринадцать, и он свободно мог изучать в рамках школьных заданий чертежи сверхзвуковых истребителей и термоядерных бомб. Распространения запретных знаний за пределы замка не боялись: за всю трёхтысячелетнюю историю его ни разу не взяли силой, а из подземелий не совершили ни одного побега. Поразительный результат, особенно, если учесть, что здесь готовили не просто рядовых служителей культа, а будущих чиновников, миссионеров, диверсантов, а также психологов, разведчиков… Впрочем, догадаться об этом можно было лишь по количеству завозимой еды да доставляемому вертолётами оборудованию.
Алан поднялся с покрытого альпийскими лугами склона карлинга, встроенного прямо в опоясывающую долину высокую стену. Отсюда удобнее всего наблюдать за городом. Расчёты давления куполов на барабаны были закончены, и завтра их требовалось сдать учителям. Что поделать, сопромат — неизбежная часть обучения. Тетрадка легла сначала под мышку, но потом оказалась на камне.
Шотака достигла своих современных размеров не одномоментно, город многократно перестраивался и расширялся, пока не окреп и упёрся в чашу ледниковой долины. И на каждом этапе строительством руководили специалисты физико-математического, а не гуманитарного профиля. Вряд ди жрецы положили хоть что-то, кроме первого камня в основание!
Так думал Алан, метаясь между установленными по краям тропы валунам. В руках юноши рос букет, и вскоре сотни цветов выстроились в структуру, более всего похожую на спираль Фибоначчи. Последовательность красных маков выделялась на фоне остального разнотравья, подчёркивая, что они поставлены не хаотично. Руки закончили сбор и оплели стебли медной проволокой, полученной после снятия изоляции с проводов.
День выдался ярким, облака практически отсутствовали, горный воздух приятно обдувал лицо. Казалось, самое время воздать молитвы Алэсте, однако мысли мальчика становились всё более еретическими.