Ежи и К (СИ)

— Мэдди, мне нужен дракон!
— А мой тебе не подойдет?
— Не шути, дорогой! Я серьезен как никогда! Этот экземпляр привезен из системы Малого Арктура, они разумны, хорошо, что это оказался детеныш. Они могут общаться с помощью передачи мыслей на расстоянии. Мне нужен, понимаешь, нужен такой дракон! Может быть ты выкупишь этого из зоопарка?
— Если ты не дашь мне сегодня поспать из-за этого дракона, то даже не думай в эту сторону. Никаких драконов у нас на планете не будет. А вот завести свой собственный зоопарк это хорошая мысль.
— Только не на территории замка! Не рядом с домом! Не хватало нам еще дома убежавших чудовищ с других планет, Мэдди!
— Ты как всегда прав, мой сладкий энго. Сделаю его в столице. Но об этом потом. Мой дракон жаждет усмирения, иначе будет плеваться огнем и прочими субстанциями.
Пришлось отложить все разговоры, и усмирять собственного любимого дракона.
А свой дракон, настоящий, у меня еще будет. Просто чуть попозже.
====== Нежданчик. ======
— Господин Лиатт, простите, что беспокою, но тут охранник на входе в поместье просит вас подъехать к северным воротам. Это срочно, господин Лиатт! — Начальник охраны растерянно смотрел на меня с экрана виеко.
— Сейчас буду, Назид. — Я вышел из беседки, оглянулся на Ежи, который с лопаткой увлеченно возился с Нилси в ближайшей теплице, и сел в миник — открытого типа передвижное устройство. Площадь поместья была огромной, и я предложил Мэду еще вначале первого года жизни на Элькоре прикупить несколько таких миников для быстроты и удобства передвижения.
Через десять минут я был у дальних ворот и с удивлением всматривался в шевелящийся сверток на руках у охранника.
— Господин Лиатт, это вам. — Дюжий охранник в форме передал пищащий комок мне в руки. Взгляд у всех присутствующих был охреневший и растерянный.
Ребенок, маленький совсем, родившийся примерно около месяца назад, морщил губки и лобик, возмущенно вертя головой в бежевом чепчике и суча ножками в неплотно завернутой пеленке.
— Кто это и где вы его взяли? — я принял ребенка на руки, привычно покачивая на руках, и он постепенно затихал, успокаиваясь.
— Да вот подошел какой-то омега, молодой, симпатичный и сказал, что это нужно передать вам, милорд Биллиатт. Мы попытались его задержать, но он вывернулся и был таков. А нам пост покидать не положено. Я держал малыша, а Яччи немного гнался за ним, но тот юркнул в лесополосу и я позвал Яччи назад. Пост оставлять нельзя, а какой из меня охранник с ребенком на руках. Это могла быть провокация. Вот, пока связались с начальником охраны, пока вы приехали. Минут двадцать прошло.
— Догнать. Привести. Из-под земли достать! Нежно, но настойчиво. Вреда не наносить. — Я сел в миник, аккуратно пристроив ребенка на левой руке, а правой держась за руль.
— Милорд! Вот этот пакет тоже вам! — охранник протянул мне закрытый пакет из плотной бумаги. Без подписей, без опознавательных знаков, плотно набитый бумагами, судя по весу и объему.
— Экран! Звонок Отису. Отис? Ты мне нужен через 5 минут в центральном холле. Подготовь в медпункте все для младенца месячного возраста. Отбой. — Экран свернулся, я нажал на педаль и аккуратно поехал, разглядывая миловидную моську ребенка. Он мне кого-то сильно напоминал своими глазками и пухлым ротиком.
— Ну, кто тут у нас такой появился? Кто сладкий мальчик? — я ласково заворковал с малышом и морщинки на лбу у него разгладились. Некоторые детки рождаются красными и сморщенными старичками, а этот младенчик был беленький и красивый, как игрушечка. Пупсик. Он с любопытством водил глазками и сопел носиком-пуговкой. Внешне он был здоров, но осмотреть его надо было.
Те десять минут, что я ехал к дому, я перебрал все версии возможного подкидыша. И что он заразный, чтобы свалить нас всех в приступе болезни и ослабить Мэдирса, отвлечь от политической борьбы. И что папаша малыша беден или умирает и поэтому выбрал малышу другую судьбу, подкинув отпрыска семье миллиардеров. И что это какой-то хитрый ход от противников Мэда, могущий ему навредить. Мэд только недавно, всего пару лет, как в политике, и его можно подставить любым простейшим способом. Или нельзя. Но я всегда переживал за него и его карьеру, ведь в политику он влез, чтобы улучшить законы и, таким образом, и жизнь наших детей в системе Риата.
 
Нам изредка подбрасывали разные вещи, когда прорывались через двойной круг охраны. Но ребенка — впервые за все наше проживание здесь.
Я остановил миник у крыльца, по которому уже спускался наш семейный врач Отис, который и принял малыша, удивленно приподняв брови и с немым вопросом глядя на меня.
— Подбросили охране. Омега-«даритель» убежал. Я послал его найти и привести. Комната готова? Надо осмотреть малыша.
— Обижаешь, Лиатт, медпункт готов двадцать четыре часа семь дней в неделю. И для малышей все есть. Мы тут можем разместить роту рожающих омег и удачно принять роды.
Мы шли по коридору, Отис нес малыша, а я пакет, возле медпункта уже суетились, встречая нас, два помощника-медика.
— Подождите за дверью. Если понадобится ваша помощь, мы позовем, — сказал я, переживая за распространение заразы, если таковая имеется на малыше. Я не имел права рисковать здоровьем всех проживающих в поместье.
Отис положил на мягкий пеленальный столик малыша и начал разоблачать его от одежды.
— Отис, он может быть заразен настолько, чтобы это угрожало всему поместью? — с тревогой следил я за руками медика, не торопясь вскрывать пакет, мало ли там что могло находиться.
— Гарантировать ничего нельзя. Я о таком не слышал, но технологии развиваются очень быстро, Лиатт, ты же знаешь… — он снял пеленочку, шапочку, и под ней закурчавились темные волосики. — Ах, какой прекрасный малыш, — ласково произнес он, снимая рубашечку. — Хоть на выставку младенчиков — такой ладный да красивый.
Отис был бетой, но это не мешало ему любить всех детей и восхищаться ими с утра до ночи.
— Пока никаких явных отклонений не заметно. — Снимая штанишки, произнес он.
Малыш был вялым и видно было, что он хотел спать, но осмотр надо было провести независимо от чьих либо хотений. Отис отклонился, взял тэккер, и провел вдоль раздетого малыша, начинавшего похныкивать. Тэккер потрещал тихонько, но резких звуков, издаваемых при обнаружении заражения, не выдал. Я выдохнул облегченно.
— Ну, что тут у нас в памперсе, лапочка? Сейчас мы тебя переоденем, маленький, — ворковал нежно Отис и, вдруг, вскрикнув, отшатнулся от стола с ребенком.
Я в это время стоял спиной, проводя по пакету тэккером, проверяя его на заражение и возможную угрозу. От вскрика дернулся и чуть не выронил аппарат из рук.
Обернувшись, я с испугом взглянул на ребенка, ожидая увидеть страшную язву или рану, и замер пораженно, хватая ртом воздух. На пеленальном столе лежала девочка. В центре системы Риата, на планете Элькора, среди омег, альф и бет.
— Гуманоид! — воскликнул пораженный Отис и ошарашенно воззрился на меня и опять на то место, которое отличало девочек от мальчиков.
— Отис! Это девочка! Настоящая девочка, — восторженно прошептал я. — Ты ж моя красавица! Ты ж моя лапушка! Как же ты попала сюда, моя радость? — я поднял голыша на руки, лаская взглядом и покачивая на руках, млея от нахлынувших чувств.
Смутные сомнения стали закрадываться в душу, и невероятные подозрения черной тучей заволокли сознание.
— Отис, когда был мой день рождения? Сколько месяцев прошло? — я никак не мог подсчитать, путаясь в датах, сбитый с толку происходящим.
— Десять месяцев назад. Как раз сегодня ровно десять месяцев будет. — Отис все еще не мог прийти в себя, но с расчетами не ошибся. Голова у него работала как надо.
Страшные подозрения прочно угнездились во мне, отращивая корни воспоминаний.
— Отис, малышку нужно обследовать на узи, посмотреть строение внутренних органов — нет ли патологий, и всячески проверить состояние организма.
— Что значит — нет ли патологий, если у ребенка нет члена? Он мутант! Ясное дело, что у него будут патологии и… и… и тут вообще неясно, что для него норма! — на грани истерики выдохнул он.