Легенда о мальчике, что учился дышать (СИ)

— Ну как бы получается, что хотел бы, — развел ладони в стороны Харди. — Вот только чувствую, что проклятие не даст нам этого сделать, как бы мы не старались, — продолжал бредить сержант, перекладывая ответственность за свои же проебы на вымышленные темные чары.
— То есть ты как бы и хотел бы что-то сделать, чтобы помириться, но не можешь? — продолжал прощупывать почву Джейк.
— Конечно, сука-бля, хотел бы! — уверил Том, положа руку на солнечное сплетение. — Но не могу. Вот как бы ни старался — не могу! А это совершенно точно значит, что между нами проклятье старой бляди. Она же всегда старалась нас разлучить, вот и теперь сука даже прибегла к магии, не чураясь попасть за это в ад. А ведь паскуда то и дело ссылалась на Бога! Гоже ли это, насылать проклятье на сыновей, будучи верующей блядью?
— Конечно, негоже, Томми, — поджал губы Джилленхол, охуевая от теории брата. — Но в целом, я согласен. К гадалке бы я сходил. Учитывая, что ты и впрямь хочешь наладить отношения, но что-то тебе мешает это сделать, — лайкнул парень из шара, добродушно улыбнувшись. — Да и мне всегда было интересно обратиться к такому человеку и послушать, что он скажет, к примеру, о моем будущем, — глубоко затянулся он крэком. — Ты же не против, если мы не только о проклятии будем спрашивать, но и за судьбу с ней поговорим. М? Как идейка?
— Охуенно, сука-бля! Так и поступим! — состроил фирменный еблет Том, берцем подпихивая под кровать, выпавшую из чемодана гитару.
Так и поступили.
 
Уже через полчаса такси с братьями на борту остановилось у магического салона, адрес которого был указан в газете. Джейк постучал в деревянную дверь, ожидая приглашения зайти. Том же оттолкнул брата в сторону и бесцеремонно толкнул дверь ногой. Та распахнулась, и парни прошли внутрь.
Обстановка напоминала какой-то странный магазин. Витрины вдоль стен там и тут были уставлены всякой шарлатанской атрибутикой: баночками с разноцветными непонятными жижами, веники из сушеных трав и веток, тряпично-соломенные куклы всевозможных оттенков кожи. Последние вызвали особенный интерес Харди, и он пошел к стеллажам, дабы рассмотреть поближе.
— Проходите! — раздался хрипловатый женский голос из-за бархатной шторы, закрывающей одну из стен.
Джилленхол навострил уши, схватил брата за локоть и потащил за шторы.
— Эй, сука-бля, я еще не досмотрел! — возмутился Том, когда они уже оказались за шторой в небольшой темной комнате. — Это еще что за шляпа? — поморщился он, когда в нос ударил приторный запах аромасвечей. Джейк и вовсе зафыркал и начал чихать, ведь его кожаный нос был слишком чувствителен к подобным едким ароматам.
Посреди комнаты расположился круглый стол. На зеленой скатерти, покрывавшей его, стояли стеклянный шар и черная свеча.
За столом восседала дама, возраст которой, судя по внешнему виду, близился к шестому десятку. Мелкие тугие кудри неприятного блондинистого оттенка были собраны на затылке серебристым гребнем, пародирующем змею. Губы были чрезмерно намазаны то ли помадой, то ли блеском, то ли хуйней какой-то, так и норовившей стечь со рта на морщинистый подбородок. Пунцовые румяна на скулах делали ее еще больше похожей на старую потаскуху. Глаза прикрывали ебано приклеенные пластиковые ресницы, а над ними были выведены кривые стрелки, подражающие макияжу небезызвестной Клеопатры. Брови, не шедшие ни в какое сравнение с шикарными пышными бровями парня из шара и даже его ученой мамаши, были прорисованы коричневым карандашом под тон контуру губ. Корсет расцветки жителей саванны приподнимал непрезентабельную грудь почти до самых ключиц, от вида которых Том скривился, а к горлу даже подступила тошнота. Руки женщины прикрывали накладные рукава из черной прозрачной тряпки, сквозь которую виднелись старинные пигментные пятна, усыпающие сплошь всю кожу. Пальцы, обезображенные подагрой и инсультом, украшали перстни из почерневшего серебра с огромными дешевыми каменьями.
— Я — Ирина Аллегрова, потомственная русская ведунья, — представилась она. — И я расскажу вам о ваших судьбах!
 
— Сука-бля, что за… — поморщился Харди, без уважения глядя на гадалку. — В пизду, Джейки, пойдем отсюда, кажется, я наплел тебе какой-то хуйни про проклятье. Уверен, все это брехня собачья. Никакой магии нет между нами…
— Что, Томми, решил слиться? — бросил на него испытывающий взгляд Джейк. — Сам же говорил, что не можешь ничего сделать, как бы не хотел. Выходит, ты пиздабол? Выходит, ты и не хочешь наладить отношения вовсе?
— Охуел, пиздюк? С хуя ли сержант пиздабол? — распетушился Том, пытаясь придумать новый отмаз. Но по классике у него не вышло нихуя, потому он не придумал ничего лучше, как согласиться на сию авантюру, опустив уголки губ. — Я думаю просто проклятье Мэрил зассало быть снятым, вот и пыталось заставить меня дать заднюю. Но сержант не пойдет на поводу у старой бляди, так что давай уже послушаем, что скажем нам эта пизда, — прогнал он чепуху и уселся на стул в углу комнаты.
Джилленхол смерил брата недоверчивым взглядом и сел за стол напротив Ирины.
— Доброго дня, мадам, — улыбнулся он ведьме, игриво поморгав. — Мы с братом хотели бы узнать, почему нас постоянно преследуют конфликты, почему мы не может жить с ним в мире? Есть ли тут место некоему проклятию или какой-то еще черной магии? — накидал он вопросы Аллегровой, бросив взгляд через плечо на Тома.
Тот состроил фирменный еблет, как бы давая понять, что Джилленхол сделал нужный запрос гадалке, и что Харди всецело доверяет сей разговор брату. Сам же сержант, дабы скоротать время, достал из кармана скамов телефон и решил сыграть немного на бирже. Ведь слушать бредовые домыслы какой-то шмаровозки было выше его сил.
— Ты уже давно ищешь тихую гавань, — завещала волшебная Ирина, застучав ногтями по шару и закатив глаза. — Придет весна, расцветут сады и птицы совьют гнезда в орешнике, — продолжила она, проигнорировав вопросы из шара. — Тогда-то каменная броня твоего сердца и будет разбита. Лисьей поступью в жизнь твою за три дня ворвется чувство под названием любовь.
— Оооу… — протянул Джейк, обескураженный подобными словами. — Томми, ты слыхал? — обернулся он к брату.
Тот почувствовал на себе взгляд прелестных синих глаза, оторвался от акционной поебни и поднял большой палец, кивнул, а затем сунул в ухо наушник, ведь чарующий голос Аллегровой не на шутку раздражал.
— Ослепленный жарким пламенем, опьяненный ежевичным коктейлем ты не сразу поймешь, что судьба пожаловала не только к тебе на порог, — не унималась Ирина, впав в экстазную шизофрению. — Мальчик, что учился дышать, лицом к лицу встретится с забытыми клубничными мечтами.
— Так! Стоп-стоп-стоп! — захлопали ресницы Джилленхола, словно крылья сказочной бабочки. — Мальчик, что учился дышать? Это вы что, о Томми? Томми! Ты это слышал? — вновь обернулся он к брату.
Харди приподнял шрамированную бровь, заметив, что внимание вновь приковалось к нему.
— Ага, охуенно, сука-бля, — пизданул он слишком громко, не слыша собственного голоса из-за музыки в наушниках.
— Ну и что? Что там дальше? — затараторил Джейк, заерзав на месте в нетерпении.
— Тот же день, что и годы назад, будет ознаменован новой встречей! — продолжила Ирочка, поджигая пучок марихуаны. — В тот день между вами вновь воцарится мир, но судьба пока обойдет мальчика стороной.
— Так-с! То, что мы помиримся, это я понял. Но кто его судьба? — взвизгнул парень из шара, вцепившись в бестолковую прическу.
— Никто, кроме них, не знает, каково это, быть плохим человеком и быть печальным человеком, — несла непостижимый бред Аллегрова.
— Не очень понял. Можно поподробнее? — постучал пальцем по шару Джейк, привлекая к себе внимание ведуньи.
— Судьбы ваши связаны кровью. Они есть друг у друга, а все остальное для них неважно, — молола хуйню слишком влажным ртом Ирина.
— Сестры что ли? — прищурился Джилленхол. — Ладно, с этим ясно. Неясно другое. Вы говорите, что судьба пока обойдет Томми стороной. И когда же все у них наладится?