Легенда о мальчике, что учился дышать (СИ)
На следующий день Леонид отпер комнату друга с обратной стороны и аккуратно зашел внутрь. Но Тома нигде не оказалось. Батлер нахмурился, но тут услышал со стороны шкафа странное механическое сопение.
— Томми? — открыл он дверцу и приметил на полу сержанта. На лице его красовалась маска, одной рукой он обнимал колени, во второй держал собственноручно нарисованный «фоторобот».
— Леонид? — поднял он потерянный и непонимающий взгляд на друга.
— Ох, Томми, я тут покумекал, значить… Кажетсси, я необоснованно накрутил и себя и тебя. Может, девочка и не сбрехала. Думаю, процент того, что она залетит — процентов пятьдесят, а не семьдесят…
— Ну, спасибо, сука-бля, Батлер! — психанул Харди голосом Дарта Вэйдера, сказавшего Люку, что он его отец. — Понимаешь, это тебе не казино, сука-бля, в пятьдесят на пятьдесят играть! Все куда серьезнее!
— Я понимаю, — кивнул бородач. — Но можить это я просто все понакрутил? Думаю, нужно рассказать еще кому-то…
— Я же сказал! — механически взорвался Том.
— Я не про Джейки! — поспешил успокоить Леонид. — Позвони ДиКаприо. Расскажи все ему! Он много раз помогал тебе справиттси со всякой требухой.
— Выйди! — рявкнул Том, доставая из накладного кармана мобильник, решив позвонить другу-мозгоправу, дабы рассказать о случившемся в его жизни дерьме.
Батлер поднял уголки плаща и удалился. Том же Харди набрал номер и приставил телефон к уху.
— Да, слушаю, — ответил ДиКаприо, взяв трубку.
— Сука-бля, Лео! У меня случилась ебейшая беда! Я конченый петушара! То, что я нахуеплетил ни в какие рамки не лезет! — затараторил Харди.
— Так-так-так, успокойся! Давай по порядку. Что у тебя стряслось? — поспешил осадить его наркобарон Леонардо.
Целых пять минут сержант Том яростно поливал себя говном, несвязно рассказывая о случае в стрипухе. Он поведал о всех своих домыслах и переживаниях, официально провозгласив себя главным ебанатом года. Во время всей этой тирады Харди отчетливо представлял, как глаза собеседника на том конце провода то щурятся, то подкатываются.
— Так я не понял, в чем конкретно проблема? — наконец перебил его ДиКаприо. — В том, что она несовершеннолетняя? Ну ей же, в конце концов, семнадцать, а не тринадцать! Да и, как ты сказал, она сама предложила это…
— Да мне поебать на это! Ты понимаешь, Лео, что я сломал ей жизнь?! Да сука-бля, лучше б я спрыгнул со Спейс-Нидл, как и планировал изначально, чем вот это вот все! Я выжил сам, но теперь, возможно, к хуям испортил жизнь другому человеку. А ты знаешь, что я так не люблю! И да, пока ты, сука-бля, не спросил, я собирался на свой день рождения покончить с собой! И все это тянулось после того случая с Джейки! Так-то вот!
— Чегооо?! Так, выброси эти мысли из головы раз и навсегда! Что это опять за суицидальный настрой? После той ссоры с братом прошло уже полгода, что вдруг на тебя нашло? — строил из себя дурака пройдоха Лео, ненароком взглянув на приоткрытую дверцу шкафа, откуда торчала полицейская форма.
— Да ты что, сука-бля, в уши долбишься? Будто не знаешь, что вся моя жизнь — хуйня ебаная!
— Да, я понимаю, что твоя жизнь и до этого была хуевая… Подожди, ты что, опять надел ее? — насторожился ДиКаприо.
— С хуя ли? Конечно, нет! — механически сбрехал Харди.
— Не надо лжи! Я слышу твой голос! — возмутился Леонардо. — Так, ладно, ко мне пришел клиент. Давай ты лучше приедешь ко мне, и мы обсудим все лично. Это не телефонный разговор.
— Хорошо, сука-бля, я выдвигаюсь, — промямлил Том, поднимаясь на ноги.
— Давай, до связи! — простился ДиКаприо и положил трубку.
— Леонид, нам пора выдвигаться! Заводи свой блядский Додж, мы едем в Портленд! — проорал Харди, вылезая из шкафа.
Вечером того же дня.
— И я не знаю, сука-бля, не знаю, что мне делать! — крутил в руках бокал шампанского Том, уставившись на пузырящуюся гладь. — Я совсем запутался и не понимаю, что будет дальше… Понимаешь, Лео, в тот вечер я хотел умереть, но произошло вот это вот все, и я будто переродился… Не знаю, как сказать, сука-бля… Ощутив новые эмоции, новые впечатления, я даже и сам не понял, в какой момент забил хуй на свою главную цель, которая теперь мне даже и не интересна… Сука-бля, сержант, что феникс переродился… Я, кстати, говорил, что на ее голени набит…
— Феникс, да, говорил, — перебил ДиКаприо, что-то пометив в деле клиента Харди. — Знаешь, хочу тебе дать совет сейчас не как мозгоправ, а как друг. Думаю, будет правильно, если ты поедешь в Калифорнию, найдешь ее и поговоришь. Вот лично я уверен, что ты ей тоже понравился. Откуда я это узнал? — хитро прищурился он. — Да из твоего рассказа. Как истинный психолог, я тонко прочувствовал ее поведение и уверен на все сто, что поговори ты с ней — она не отошьет тебя. И тут-то ты опять позовешь покормить касаток! Как идейка?
— Сука-бля, Лео, ты конченый? — психанул Том, подскочив с кресла. — Ты вообще слышал, что сержант тебе тут рассказывал битый час? Какой же ты беззаботный петушара! Она может и вовсе залетела, и я такой нарисуюсь как ни в чем не бывало и приглашу покормить обдроченных касаток?
— Стоп, стоп, стоп, — устало закрыл глаза ДиКаприо, сделав жест «тайм-аута». — Зачем ты вообще все это придумал? Почему это должно непременно произойти?
— Ну Леонид так говорит, — развел ладони Харди, состроив фирменный еблет.
— Леонид? А с чего он вообще взял, что Клубничная напиздила? — усмехнулся старик Лео, подняв заостренные брови. — Когда я был подростком, то работал барменом в стрипклубе. Так вот, какого бы возраста не были стриптизерши, они были просто помешаны на этих своих женских календарях! Ибо, когда у них было… Ну это самое… То они не выступали, а следовательно — теряли денежку. Поэтому старались в такие дни сразу подмениться, чтобы не остаться в минусе. Так что уверен на все сто — Эми не спиздила! Да плюс к тому же, если она профессионально занималась спортом, там за этим тоже строго следят, дабы…
— Каким спортом? — приподнял шрамированную бровь Том. — Я, сука-бля, не говорил такого.
— Ээээм… Ну конным, ты что-то такое говорил, — на мгновение замялся Леонардо. — Так, все это не имеет смысла. Просто будь уверен — она не сбрехала. Нечего верить каким-то домыслам Батлера! Откуда ему вообще это знать?
— Ну, не знаю, сука-бля… — тяжело вздохнул Том, вновь усевшись в кресло. — Все равно как-то стремно…
— Я уверен на сто процентов, что нихуя такого нет! — поднял бокал шампанского ДиКаприо. — Но мы можем поехать и удостоверится. Ммм?
— Да куда, ехать, Лео? Калифорния — ебейший штат! — возмутился Харди, плюнув на помпезный ковер.
— Кто ищет — всегда найдет, — подмигнул ДиКаприо и нарочито скинул со стола какую-то папку с делом другого своего клиента. — Ой, Том, не поможешь поднять? — указал он молотком в сторону разлетевшихся по полу бумаг.
— И все же сука-бля, какое-то это сомнительное дело, — уселся на корточки Том, бездумно собирая листочки обратно в папку. — Мне кажется, что даже если я найду ее, то она пошлет меня на хуй. Из-за этого станет в сто раз обиднее. Я только поеду, дам себе какие-то ложные надежды, а на деле — обожгусь… Держи и больше, сука-бля, не роняй, — кинул он папку на стол мозгоправа.
Тот оскалился и угрожающе потряс молотком.
— Ты это чего, сука-бля? Что за эмоции?
— Лааадно, — прорычал ДиКаприо. — Слушай, у меня к тебе одно дело есть, — прищурился он в стиле одного наркобарона из Портленда, то бишь — себя.
— Лео, ты, сука-бля, под чем, сударь? Я тебе тут душу изливаю, а ты мне свою хуйню заливаешь! — изумился сержант, пригубив шампанского из бутылки.
— Сегодня днем у меня был один клиент, — проигнорировал ДиКаприо. — А как раз до того, как принять его, позвонил ты. И я настолько был обескуражен твоей историей, что забыл угостить его шампанским! Теперь из-за этого чувствую себя как-то неуютно что ли… Считаю, что должен исправить оплошность и передать ему бутылочку «игристого»? Не подсобишь?