Легенда о мальчике, что учился дышать (СИ)

— Ах! — возмущенно округлила глаза мисс Стрип и отвернулась, пытаясь вытереть слюну сцепленными у трубы руками.
Том же бросил очередное оскорбление и направился к выходу.
— Блять, блять, блять! — выскочил он за дверь, хватаясь за голову. — Просто убей паскуду! — стучал он кулаком по лбу, нервно мечась из стороны в сторону.
Том гневно пнул декоративного садового гнома из биометалла и плюхнулся на ступеньки, закрыв голову руками. Просидев так несколько минут в попытках привести судорожное дыхание в норму, он достал из кармана скамов пачку сигарет и закурил.
— Всего-то стоит, сука-бля, спустить курок! — бормотал сержант, выпуская дым через нос и буравя отрешенным взглядом газон. — Чего стоит? Ты столько раз это делал, мудак. Просто, сука, выстрели.
Харди отщелкнул окурок в сторону и тут же закурил вторую. Сделав несколько быстрых затяжек, он поднялся, встряхнул плечами, помотал головой и вернулся в дом, зажав в зубах сигарету.
— Ну что, поговорим по душам, сука-бля… Мама… — с отвращением процедил он, подвинув стул ногой, затем уселся на него, подавшись вперед и облокотившись на колени. — Расскажешь? — приподнял он шрамированную бровь, крутя тлеющую сигарету между большим и средним пальцами.
— Забыл, как табачный дым действует на легкие, Том? Тем более на такие ущербные как твои, — скривилась в брезгливой усмешке Мэрил.
Сержант подвигал челюстью, одной затяжкой докурил оставшуюся треть сигареты, приподнялся со стула и выпустил дым в лицо мисс Стрип.
— Я буду курить всю жизнь, забыла? — расплылся он в ебанутой улыбке и затушил бычок о крем на полу.
— Быстрее отдашь Богу свою ничтожную душонку, — равнодушно развела ладони Мэрил.
— Так расскажешь? — проигнорировал Харди, надвинув маску обратно на лицо.
— Что ты хочешь слышать, Том? — усмехнулась Мэрил, снисходительно глядя на сына.
— Почему ты такая мразь? — раздул ноздри Том и уселся обратно. — Что тебе сделал ни в чем не повинный ребенок, что ты с ним так обращалась? М, сука-бля? Расскажешь?
— Думаю, ты и сам все знаешь, — пожала плечами мисс Стрип.
— Ну я понял… Понял… — закивал Том. — Значит пойдем другим путем, сука. Не хочешь отвечать по-хорошему — будь по-твоему. Я совсем не тот, кем ты меня считаешь. Не знаешь, сука-бля, на что я способен. Ты нихуя не знаешь обо мне. Думаешь, я все тот же пиздюк, не способный противостоять тупой бляди? Хуй ты угадала. Сержант колол разных пидорасов, расколет и тебя.
Мэрил лишь хохотнула, а Харди поднялся с места и зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж.
— Можно мне туда войти? — обернулся он у двери, взявшись за ручку. — Ах да, забыл, сука-бля. Мне до пизды на твое мнение, шмара, — артистично приложил он ладони к щекам и открыл дверь.
— Ну-ну… — хмыкнула женщина.
Том вошел на второй этаж и не сразу узнал обстановку. Вместо полиэтиленовой полусферы посреди комнаты была хуйня какая-то, а, точнее сказать, сдутый шар, накрывший собой мебель внутри него. Тут же в углу Харди сразу заметил велосипедный насос. Он схватил его, отыскал клапан на поверхности полиэтилена и стал накачивать. Да, приятель, долго ты провозишься так. Ох, благо насос оказался автоматическим. Уф… Тогда нестрашно. Давай, надувай уже!
Спустя час, за который сержант успел сходить демонстративно покурить несчетное количество раз, полиэтилен принял прежнюю форму, став до боли знакомым шаром. Харди выдернул насос, закрыл клапан и уставился сквозь прозрачную стену. Внутри все было по-прежнему. Не хватало лишь здешнего обитателя… Джейка… Джейка Джилленхола… Парня из шара… В мыслях всплыл образ синеглазого мальчишки, и Том приложил ладонь к полиэтилену. Но вмиг одернул руку, вспомнив злость на брата. А он-то тут причем? За что ты так взъелся на него? Неужто вспомнил, как он предложил ехать к Мэрил? Что? Дело не в этом? А в чем же? Что значит иди нахуй? Ах! Да ты похоже в край слетел с катушек!
Градус бурлящей в нем ярости взлетел до запредельного уровня. Том вскочил и ринулся вниз. Он подлетел к Мэрил и начал грубо ее отстегивать.
 
— Что ты делаешь, пидераст? — хуела с каждой секундой все хлеще мисс Стрип. — Да как ты посмел надуть шар, британская шавка? Кто дал право его трогать? Что ты творишь? Даже не вздумай! — верещала она, пока не оказалась внутри шара, завалившись на ковер.
— Ебало! — рявкнул Харди, пихнув ей дулом «беретты» по губам.
Он вынырнул наружу и закрыл зип-замок, обведя потайную дверь взглядом. Черт, да каким же кретином он был, не замечая эту поебню раньше!
— Чего ты добиваешься, идиот? — засмеялась Мэрил, запрокинув голову в приступе шизофрении. — Думаешь, я раскаюсь, начну умолять выпустить? Или что?
— Просто хочу, чтобы ты, сука-бля, мучилась! — ткнул пальцем в полиэтиленовою стену сержант.
— Ты думаешь нахождение здесь заставит меня мучиться? Да я жила здесь, с тех пор, как ты внушил моему маленькому несчастному Джейку сбежать! — обвела руками шар женщина, схватила подушку с кровати и уткнулась в нее носом.
— Моему маленькому несчастному Джейку! — передразнил Харди голосом алкоголика. — Значит будешь сидеть здесь, сука-бля, пока не отъедешь, мразь. А уж сержант поспособствует этому, — покривил он ебалом.
— Пффф… — прыснула Мэрил.
Том показал в ответ «фак» и плюхнулся на диванчик возле двери. Он дотянулся рукой до стенда, взял книгу и приступил к чтению сказки про Питера Пуша. Мэрил же улеглась на кровать, продолжая обнимать подушку.
 
Уже смеркалось, когда Харди с психом захлопнул книгу и отбросил в сторону.
— И все же, сука-бля! Что не так? — заговорил он, закурив.
— Не смей дымить здесь… — начала возмущения мисс Стрип.
— Молчать! Я! Сказал! Сука! Молчать! — заорал Том, вскочив с дивана и подлетев к прозрачной стене.
— Я не собираюсь разговаривать с тобой в таком тоне, выродок! — приподнялась с кровати Мэрил и бросила в его сторону подушку.
— Ах ты сучара! — взорвался сержант и вновь ринулся к зип-замку. — Меня больше не ебут твои правила, тварь! Теперь я тут власть! Ты — никто! Можешь пиздить, что хочешь, мне, сука-бля, похуй! — схватил он мать за горло и прижал к кровати. — Я буду курить! Я буду говорить, что хочу! Буду делать, что хочу! И все будет так, как я хочу! А я хочу, чтоб ты сдохла, сука!
— В чем проблема, Том? Тебя не научили стрелять в «полиции»? — нарисовала она в воздухе кавычки.
— Слишком просто для такой паскуды, как ты, — процедил сержант, все сильнее сжимая пальцы на шее Мэрил. — Сначала ты будешь голодать, сука-бля, сидя здесь. Может дам тебе сырой брокколи! Будешь ссать в канистру и задыхаться от собственной вони! А потом… Потом я буду вливать в твою глотку биометалл, и буду смотреть, как ты хрипишь и просишь о пощаде. О прощении! Но я хуй когда тебя прощу, сука. Ты будешь задыхаться и захлебываться собственной блевотой, пока не подохнешь!
Мэрил только хмыкнула в ответ и скривила губы в ухмылке. Том оттолкнул ее, продолжая сверлить ебливым взглядом.
— Подохнешь! — повторил он, угрожающе выставив указательный палец и задержав на матери, после чего покинул шар и вновь уселся на диван.
Харди сидел, тяжело и механически дыша, облокотившись на широко расставленные колени. Он опустил голову и одной рукой водил по бровям, во второй — вертел «беретту», пытаясь собрать мысли в кучу. Том не понимал не то что сколько прошло времени — нихуя! И не заметил, как забрезжили первые лучи восходящего солнца. Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и, кажется, даже провалился в сон.
— Хочешь знать худший день в моей жизни? — заговорила из шара Мэрил.
Том вздрогнул и открыл глаза.
— День, когда ты родился, — продолжила она, лежа на кровати и уставившись в полиэтиленовый потолок. — Ты был такой слабый, немощный, жалкий, не способный ни на что…
Харди сжал челюсть, а рука крепко обхватила рукоять «беретты».
— Ничего не изменилось. Ты все тот же. То же ничтожество, — не унималась женщина нести отвратительную хуйню. — Слабак, не способный ни на что.