Навь. Книга 5 (СИ)
— Сеньор Хуарес? — подбежал к нему полицейский в темно-синей форме.
— Да, это я.
— Инспектор хефе Гонзалес, — отдал приветствие, поднеся ладонь к козырьку фуражки, потом ответил на рукопожатие протянутой руки Хуареса.
Прямо на летном поле была выстроена целая кавалькада — две патрульные черно-белые машины трассового сопровождения с надписью «Полисия Федераль», черный с затонированными стеклами микроавтобус и джип спецподразделения Федеральной Полиции GOPES.
— Пройдемте в автобус, — Гонзалес махнул рукой столпившимся у «Лирджета» членам оперативной группы.
Хуарес пожал плечами, и двинулся за ним.
Они погрузились в микроавтобус, и кавалькада двинулась в путь.
— Мы отправляемся на военную базу? — спросил Хуарес.
— Нет, сеньор. Сначала в управление полиции, а потом вас разместят в старой тюрьме.
— Тюрьме? — удивленно спрсил Хуарес. — С какой стороны решетки?
— Поверьте, сеньор, лучшего и безопасного места для оперативного штаба не найти. Сейчас там расквартирован спецназ, — прижал ладонь к груди Гонзалес.
Хуарес через тонированные стекла наблюдал за улицами. Все так же, как он слышал из рассказов старшего поколения — все те же облупленные дома, голозадые дети на улицах…
Неожиданно колонна остановилась.
— Что там такое? — спросил Гонзалес в уоки-токи, висевший на груди.
— Небольшое препятствие, сейчас уберем.
— Странно. Обычно перед нами должны разбегаться, хотя мы не колумбийцы, которые превентивно отстреливают в фавелах любого подозрительного.
— И что? — заинтересовался Хуарес.
— Ну их иногда пытаются привлечь за браконьерство, — захохотал Гонзалес.
Хуарес поморщился грубой полицейской шутке. Хотя это правда, он уже где-то краем уха слышал что-то подобное. Ну колумбийцы еще те. Их можно частично понять, там в стране творится полный беспредел.
Алонсо лежал на горячей крыше уже битый час, накрыв старый русский гранатомет, который был прост, дешев и доступен во всем мире. Граната уже в стволе, подготовлена к выстрелу.
Вот те, кого он так ждал — черно-белые машины Полисия Федераль, с включенными проблесковыми маячками. Обыватели испуганно жались по тротуарам к домам — никто не знает, что у полицейских, тем более таких, может быть на уме. Алонсо взял шайтан-трубу, нажал кнопку предохранителя, и взвел курок. Встав на одно колено, он поймал в прицел микроавтобус, и нажал на спуск. Пригнувшись за парапетом, он спрятался от стеганувшей по домам ударной волны и осколков, летящих во всех направлениях. Ну а теперь бросить трубу на крышу, и бежать, бежать со всей мочи, пока мусора не опомнились и не устроили облаву.
— Я полагаю, что вам пора переходить на нелегальное положение, — Радогорцев проводил Драбицына к машине. Шло уже утро, и в поместье Радзиловского было не протолкнуться от спецназа службы охраны. Связь вам обеспечат на нашей конспиративной квартире, куда вас отвезут.
— Жена и дочь?
— Лучше в другое место, — покачал головой Козьма. — Если квартира скомпрометирована, то… Да и вообще, там им быть не надо, это не крепость.
— Хорошо, — граф пожал руку Козьме. — Спасибо.
Козьма только хмыкнул, дождался пока дверь джипа закрылась за графом и хлопнул по крыше машины.
Драбицын отрабатывал этот вариант много раз, просчитывая все риски, стараясь учесть все до мелочей. Сначала — позвонить домой, чтобы собирались, потом своей охране, чтобы обеспечили безопасность эвакуации, ну а потом… Есть такое место, где никто и никогда не посмеет тронуть гостей хозяина, и окажет вооруженное сопротивление даже армии и СБ, защищая их ценой своей жизни.
Через час водитель машины графа свернул в условленное место. Пока ждали, граф весь извелся, не находя себе места — всякое могло случиться, да даже в эту ночь.
Когда показались фары машины графа, он наконец-то смог вздохнуть спокойно.
— Что, так надо? — спросила жена, вытаскивая сонную Сонечку из машины.
— Да, так надо, — твердо сказал граф.
— Хорошо, — спокойно отозвалась жена. В конце концов, он знала, за кого выходила замуж и была готова к любым неприятностям.
— Слежка была? — спросил граф у водителя.
— Была.
— И?
— Маленькое ДТП, как и учили. Теперь будут разбираться кто был в машине, когда ее смял грузовик.
— Молодцы. Спасибо за все!
— Рады стараться, господин граф, — вытянулся водитель.
— Ну а если придут за мной, знаете, что делать.
— Так точно!
— Ну все, надеюсь, еще свидемся.
К особняку Голицыных они подъехали через полчаса. Ворота, распахнулись, и машина СО въехала внутрь, прошуршала по подъездной дорожке, и остановилась у крыльца. Встречатьь их вышел сам старый князь, собственной персоной.
— Здравствуйте, госпожа Драбицына. А ты кто, малышка?
— Сонечка, — засмущалась дочка.
— Ну хорошо, Сонечка, — погладил ее по головке князь. — Иди с мамой, а нам с папой поговорить надо.
— Пока, папа!
— Пока, девочка моя, — Драбицын поднял ее на руки и поцеловал. — Идите, вас ждут.
Когда жена с дочкой скрылась внутри дома, Драбицын проводил их тоскливым взглядом, сердце даже сжалось от тоски.
— Уезжаете, граф?
— Совсем недалеко, не в эмиграцию, в…
— А вот это мне, старику, знать не надо, — предупреждающе поднял руку старый князь, глава клана. — Мне доложили, что все прошло удачно.
— Ну насколько я видел, да. Теперь все шишки посыплются на Радогорцева.
— Он отобъется, — махнул рукой князь. — А за своих не беспокойтесь, они теперь под защитой моего клана. Даю слово.
— Спасибо, Ваша Светлость, что приютили…
— Ни слова больше, граф. А то я и обидеться могу, сказал князь. — Ну, с богом!
— Разрешите, Ваше Величество? — Радогорцев стол на пороге гостиной дворца.
— Заходите.
— Ваше Величество, только что раскрыт заговор с целью вашего убийства.
— Вам все заговоры мерещатся, генерал. Не пора ли в отставку? — сварливо сказал Владимир.
— Пора, но чуть позже. А пока…
— Ну что тут у вас? Рассказывайте!
Презентация затянулась минут на двадцать. Козьма клал перед императором все новые и новые листки из безобидно выглядящей зеленой папки, озвучивая содержимое.
— Это все правда? — поднял на него отекшие больные глаза император.
— Да, Ваше Величество.
— Ненавижу, когда мной манипулируют, — император внезапно запустил чисто декоративным пресс-папье из малахита в угол комнаты. — И горе тому, кто это делает. Ни один клан не смеет мне указывать, и пытаться меня убить… Вот честно, Радогорцев, признайтесь, как на духу — это все ваши клановые разборки? Сместить конкурента хотите?
— Нет, Ваше Величество, — Козьма положил перед императором последний лист из папки. — И это доказательство.
— Прошение об отставке… — прочел император. — С открытой датой?
— Я служу только Вашему Величеству и Российской Империи. У меня нет конкурента, как и нет клана, кроме вашего, к которому я принадлежу.
— Хорошо, — император отложил прошение об отставке в ящик письменного стола. А это оставьте мне. Я санкционирую ваши действия в отношении любого лица Российской Империи и иностранного подданства. Действуйте, генерал!
Радогорцев отдал приветствие, щелкнув каблуками, повернулся и вышел. Карт-бланш от императора получен. Теперь — только продолжать действовать.
Впервые Радзиловский почувствовал то неприятное чувство, когда балансируешь на грани. И ведь хорошо все начиналось, удалось убрать Драбицына и оттеснить от трона волхвов, а на их место поставить своих людей из верных ему кланов и влезть самому. Но то, что произошло…
Для начала ему доложил помощник, что в поместье никто не берет трубку. Радзиловский сначала отмахнулся, наорал на помощника чтобы работал лучше. И когда помощник пришел вновь через полчаса, с тем же докладом, Радзиловский начал что-то подозревать. Ну что же, пусть кто другой проверит, почему нет связи. Неужели кто-то решил развязать с ним клановую войну? Горе безумцам.