Навь. Книга 5 (СИ)
— Вот ведь скотина, — подошел ко мне ближе негр, — Из-за тебя страдать тут…
Я скорчил испуганную мину, и заелозил на стуле, якобы от испуга, а на самом деле поудобнее устраивая руки за спиной.
— Что, сдулся, снежок? — осклабился негр гнилой улыбкой, достал из кармана неплохой такой складень, и раскрыл его.
— Ага! — бодро и весело сказал я, и перешел на ускорение.
Кто сказал, что строительные стяжки и скотч обеспечивают надежную фиксацию клиента? Да, если его не учили освобождаться от них. Я сложил запястья особым образом, рванул их, и услышав низкочастотный для меня сейчас треск, вынул освобожденные руки из-за спины. Идиоты, кто же так фиксирует объект? Если бы были связаны еще и предплечья, да и притянуты стяжками ноги к ножкам стула — вот тогда да, было бы сложнее. Помните старую задачку из занимательной физики? Вы никогда не сможете встать со стула без рук, не сместив центр тяжести. Поэтому желательно еще примотать объект к спинке в районе груди, тогда он уж точно никуда не денется.
Я встал со стула, сместил руку негра с ножом на другую траекторию и резко толкнул, увидя, как появляются красные полоски, прорванные осколками костей, из которых потом потечет кровь. Но это будет потом, а пока лезвие вошло негру точно под подбородок, чтобы окончить свой путь в мозге. Все равно этот бугай мне не нужен, тупой и беспросветный.
Оставив тело падать, я сместился к дивану, и пустил волну двумя руками, одновременно целясь тыльными сторонами запястий прямо в оба лба. Главное не переусердствовать пока, а то переломаю шейные позвонки, и все. А мне они пока нужны живыми. Все, выхожу из ускорения. За спиной слышен приглушенный звук падающего тела — это негр с ножом в голове падает на пленку, двое передо мной отдыхают, закатив глазки. Ну хорош спать! Мне еще вас допрашивать, и делать это быстро.
Ох, какое у них неприятное пробуждение! Проснуться абсолютно голым, качественно примотанным к стулу всеми нужными местами, да еще и с кляпом во рту! Причем не просто со ртом заклеенным полоской скотча, а с носками одного из них для пущего эффекта — я тоже люблю настраивать допрашиваемого на подходящий лад.
— Даю расклад, — я уселся на диван, глядя на двух пленников, принявших форму стула. — Мне нужна информация. Кто, где и что. Кто меня заказал похитить, по чьему заказу вы пытались спалить ночью компанию, кто такой Большой Дадди. А поскольку я затейник, то объявляю конкурс — заговоривший первым будет жить, второй умрет. Хорошее такое состязание, и приз соответствующий. Ну как?
Судя по выражению глаз обоих, они пока еще не вкурили, что я говорю серьезно. Ладно. Вынув из горла у негра сильно запачканный нож, я обтер его, как мог, и поискал глазами что-нибудь подходящее для экспресс-допроса. Вода — не вариант, неподходящее место, а вот электричество… Я нашел глазами настольную лампу — о, да вот это то, что надо! Работает? Отлично.
Под пристальными взглядами пленников я перерезал один из проводов, зачистил его, и включив лампу, пару раз чиркнул оголенными концами. Маленькая вспышка искры, зловещее мигание лампы — подходит. Да и лампочка нужна, как токоограничительный резистор — не дай бог в самый ответственный момент пробки выбьет.
— Ну, начнем нашу викторину! — бодро и весело заявил я, и подтянул лампу поближе. — Итак, слово первому участнику!
Вот первый как раз колоться будет плохо, в скольких допросах я участвовал, в стольких видел разных людей. Одни пели просто при отсутствии видимой угрозы, другие — вообще не говорили. Другое дело, что физическое воздействие к ним не применялось, принцип гуманности и соблюдения законности, однако. Ну сейчас мне не до гуманности с законностью, я не на службе, да и вообще эти гаврики собирались меня заколбасить, так что рефлексии по их поводу — ноль.
Я отодрал скотч с морды первого гангста, и, брезгливо морщась, вынул у него изо рта носок, отчего тот закашлялся.
— Не болей, расти большой! — я похлопал его по спине. — Ну что?
— Да пошел ты, снежок, тебе п…ц, когда я до тебя… — дальше монолог прервался, потому что я запихал носок обратно ему в глотку и заклеил скотчем.
— Это неправильный ответ! — радостно сказал я, и ткнул оголенные провода в оголенные же интимные части. Тело забилось в конвульсиях. Тьфу черт, еле увернулся от струйки мочи, непроизвольно пущенной уже трупом.
— А вот на ведущего мочиться плохо! — воздев указательный палец, назидательно сказал я. — Ну что скажет нам второй участник?
Запел, еще как запел. Выложил все, что знал. Все замыкалось на Большом Дадди, это его приказ они выполняли. А вот от кого шел заказ, знал только их босс. Ну значит, придется с ним побеседовать, раз он так рвался побеседовать со мной. А насчет приза для второго участника я соврал — ну что же, правила игры меняются на ходу, ведущий тут я.
С Большим Дадди все прошло, как по маслу. Двух его мордоворотов я уложил еще в коридоре, а вот большого жирного негра пришлось тащить в комнату, и повторять уже знакомую процедуру. Зато я узнал много нового, и имя того, кто меня заказал. Значит все-таки конкуренты… Паркер… И какого я ему уперся, жил бы себе и жил… Так ведь нет.
Кончив Дадди, я нашел сумку и набрал туда трофейного оружия. Подумав немного, выложил любимые гангстерами МАК-10, с бешеной скорострельностью и никакой точностью, они мне ни к чему. Выщелкнул патроны, и раскидал их около окон — я собираюсь спалить это место к чертовой матери, а вот господа пожарные могут мне в этом помешать. Но ни один пожарный в здравом уме и трезвой памяти не полезет в дом, где рвутся патроны, чтобы не схлопотать шальную пулю. Ну а теперь оставалось только найти канистру и слить в нее бензин, чтобы потом все здесь облить, следы оставлять ни к чему. Да и машины придется спалить. Поехали!
Старый поцарапанный «Форд» вызывал излишнее внимание, все-таки город тут приличный и на подобном авто ездят только бомжи да гопники, которых, правда, и тут хватало, как и в любом американском городе, где за блестящей хромом и сияющей неоном вывеской скрывалось то же самое, что и везде. У любого крупного города мира, как у потемкинской деревни — фасад красивый, а за ним старая ободранная халупа. Но когда Гэхэдж с Нэхуэлем проехали мимо полицейского, одарившего их настороженным взглядом из-под темных очков, стало немного неуютно. Все-таки их облик коренных американцев и старый рыдван выделялись на общем фоне, не дай боги, примут за мексов и тормознут? Ну а там возможны варианты, не исключено, что их права уже в базе, примут и при обыске найдут приметный ритуальный нож навахо, данный шаманом для убийства демона.
— Давай дуем в мотель, переждем до вечера. А там по темноте и прочешем город, — предложил Нэхуэль.
— Не пойдет, — сказал Гэхэдж. Он когда-то жил в городах и больше знал их порядки. — Вот тогда как раз на копов и напоремся, ночью машин меньше и патрульные тормозят чаще.
— Как тогда искать будем?
— Как-как… Как и собирались. Поездим по округу, опишем большой круг и запишем направление. Пеленг по нескольким точкам, — Гэхэдж любил смаковать новые слова, типа «пеленг», которые приятно ласкали слух.
— Ну поехали…
Работенка предстояла та еще, но инлейцы — люди упорные и сдаваться не собирались. Часов через шесть, останавливаясь через каждую сотню миль, они примерно вычислили искомое.
— Значит, здесь, — Нэхуэль провел карандашом очередную прямую на карте, расстеленной на раскаленном железе багажника.
— Пасадена, — подвел итог Гэхэдж. — Дуем туда. Вот как раз и будет тебе мотель, холодное пиво и пицца. А завтра уже покатаемся по Пасадене и будем искать самого демона.
Целый день меня не покидало чувство, что за мной кто-то наблюдает. Причем этот «кто-то» не из нашего мира физического. Паранойя? Как я уже говорил, у параноиков тоже есть враги. Вот это вот ощущение, возмущение астрала, как будто легкие прикосновения, словно крылья мотылька… Меня искали. Причем искали не те, кого я вчера упокоил, а новый, неизвестный враг. Почему враг? Да потому что друзей у меня здесь нет, а поиск через тонкие нити мироздания ничем хорошим не заканчивается. Но со мной происходило еще что-то очень странное, что трудно выразить — почувствовав эти прикосновения во мне зашевелилось что-то темное, словно бы зарычал зверь, почуяв древнего врага. Все-таки разрушение Пожирателя Душ не прошло для меня бесследно, что-то во мне изменилось.