Прерафаэлиты. Революция в викторианском искусстве

Драпировки и портьеры также нередко оформлялись в виде цветущих шпалер. Моррис много экспериментировал в области техники ткачества во время проживания в Красном доме. Предполагая, что ткани, которыми пользуются в домашнем обиходе, должны быть мягкими, он не использовал шелковую или металлизированную нить, но исключительно шерсть. Для дизайна Красного дома Моррис создал два проекта тканых изделий: двенадцать гобеленов для столовой, украшенных женскими фигурами, а также саржевые занавеси для ванной комнаты, но они были закончены намного позднее, после его переезда в Кельмскотт-мэнор. Таким образом, на многих продаваемых фирмой «Моррис и K°» товарах можно видеть орнамент из переплетенных листьев, цветов и веток, найденный Моррисом в начале 1860-х годов во время оформления Красного дома. Тот же узор виден и на печатных изданиях, оформленных в виде старинных манускриптов – широкая «растительная» рама окружает текст. Для бизнеса Морриса такой орнамент стал настоящей находкой.
Уильям Моррис многое вынужден был создавать самостоятельно: так, мебель пришлось делать вручную, поскольку подобрать готовую обстановку к подобному помещению оказалось невозможно. Филипп Уэбб проектировал упрощенные, без дробных деталей, основательные формы, соответствующие представлениям о средневековом быте. Многие вещи не были украшены ничем, кроме своей простоты и прочности, некоторые декорировались рисунками. Декор на панелях сундуков, столов, шкафов выполняли Бёрн-Джонс, Россетти и сам Моррис. Образцом для рисунков прерафаэлитам служили старинные иллюминированные книги.
 Моррисовский интерьер 
 Уильям Моррис. Скамья с росписью и двери с витражами. 1860-е 
Красный дом и работы по его оформлению были первым проявлением «медиевизма» Морриса – ученическим, ярким и очень романтичным. Свое удивительное «семейное гнездо» Уильяму Моррису вскоре пришлось продать, в 1865 году он был вынужден снова переехать – на сей раз в Блумсберри, поближе к своей фирме. Фирма «Моррис, Маршалл, Фолкнер и K°», зарегистрированная в апреле 1861 года, в некотором роде была обязана своим существованием Красному дому – он был для начинающих бизнесменов чем-то вроде испытательного полигона и демонстрационной площадки. Дизайнерские работы, как выяснилось в ходе декорирования дома Моррисов, можно вести и вместе. Бёрн-Джонс писал: «…и так выросла идея вложить наш совместный опыт в обслуживание покупателей». К тому же уменьшение стоимости акций и уменьшение доходов Морриса от медных копей в Корнуэлле оказалось наилучшим стимулом для создания собственного дела.
«Фирма», как ее называли неофициально, состояла первоначально из семи партнеров, но самым творчески импульсивным был Моррис. Данте Габриэль Россетти и Форд Мэдокс Браун были уже известными художниками; Филипп Уэбб был архитектором; Эдвард Бёрн-Джонс как раз начинал карьеру в живописи; Чарльз Фолкнер был преподавателем математики; Питер Пауль Маршал – он был принят в группу по рекомендации Брауна – инженером и художником-любителем. С присущим молодости самомнением семеро молодых людей начали коммерческую авантюру, окончательной целью которой было ни много ни мало – изменить общественное восприятия декоративного искусства в Великобритании. Задача оказалась труднее, чем они ожидали. С самого начала они столкнулись с сильной конкуренцией упрочившихся на рынке фирм, таких, как «Лейверс и Беррауд», «Клейтон и Белл» и «Хитон, Батлер и Бейн» – в витражном стекле; «Скидмос и Хардменс» – в церковном инвентаре.
 
Впоследствии Россетти говорил, что «Моррис, Маршалл, Фолкнер и K°» была «сплошной игрой в бизнес». Питер Пол Маршалл был алкоголиком, и, вероятно, не имел большого состояния, как не был и надежным сотрудником. Эдвард Бёрн-Джонс всю жизнь страдал от безденежья, и его расстраивал тот факт, что каждая фирма должна платить работникам-исполнителям и техническому персоналу. Бёрн-Джонс нуждался в хорошей работе и стабильном доходе, ему не подходило членство в прогрессивном клубе на общественных началах. Непохоже, что и практичный Мэдокс Браун отдавал много времени случайному деловому концерну, так иронично описанному Россетти.
Но вскоре у фирмы появилась возможность показать себя. В 1862 году, когда открылась Международная выставка в Саут-Кенсингтоне, часть выставки, посвященная дизайнерской продукции в стиле средневекового возрождения, получила название «Medieval Court» – «Средневековый двор». На выставке экспонировались в основном предметы, созданные известными художниками, работающими в духе средневекового возрождения. «Бесспорные мастера отдали свою энергию на развитие нового в искусстве», – писал The Civil Engineer and Architect’s Journal, – «нельзя найти ни единого недостатка у таких художников, как Россетти и прочих применивших свои таланты к дизайну предметов быта. Поэтому сразу после входа в Средневековый двор глаз оказывается в плену у этих вещей – алтарных композиций, драпировок, сервантов, комодов, диванов, стульев, столов, книжных шкафов».
Когда стали появляться положительные отзывы, совладельцы «Моррис, Маршалл, Фолкнер и K°», собравшись на совещание 14 января 1863 года, решили извлечь максимальную пользу из симпатий публики и критики. В результате был выпущен каталог предлагаемых товаров для потенциальных покупателей: «Фирма “Маршалл, Моррис и K°” – ассоциация художников и архитекторов – открыла свой магазин на Ред Лайон-сквер. Изделия в духе итальянских художников, таких как Джотто, в средневековой манере». Ассортимент в это время концентрировался на типах оформительской продукции, опробованных для Красного Дома – стенные росписи и шитье, а также столовая посуда и фурнитура.
Cassell’s Illustrated Exhibitor неодобрительно заметил: «Прерафаэлитизм скатился от искусства к мануфактуре». Но этот шаг позволил Моррису и его партнерам оказать влияние на широкую публику, а также на многие профессиональные издания, в частности на The Ecclesiologist: этот журнал восхищался прерафаэлитами и отмечал, что «Оксфордские фрески были важным шагом в нужном направлении… ни один обозреватель не станет противоречить утверждению, что эта часть Средневекового двора [оформленная фирмой Морриса] указывает верный путь и обещает последующий рост прикладного искусства».
  
Элитарное искусство для коммерческого дизайна
 
Третий этап развития прерафаэлитизма определялся деятельностью Уильяма Морриса. Линда Парри, исследователь творчества Морриса, пишет: «Уильям Моррис был рожден реалистом и мечтателем – эта двойственность сформировала его характер и контролировала его жизнь. Он надеялся, что его литературные произведения и его искусство, плоды его воображения помогут ему скрыться от посредственности и несправедливости современной цивилизации, заявляя, что ненавидит ее, хотя только эклектическая и беспокойная атмосфера Англии XIX века могла обеспечить и интеллектуальный призыв, и практический способ осуществления».
В 1877 году Уильям Моррис вместе с архитектором Филиппом Уэббом и их единомышленниками создал общественную организацию по защите достопримечательностей – Общество защиты древних зданий (англ. Society for the Protection of Ancient Buildings – SPAB), также известное как «Против слома» (англ. Anti-Scrape). Это было сделано в целях противодействия «викторианским реставрациям», которые прерафаэлиты считали разрушительными. Под реставрациями тогда понималось в прямом смысле слова восстановление первоначального облика здания. Моррис выступал против практики, как он ее называл, фальсификации старинных зданий: при таком воссоздании готического облика часто уничтожались более поздние дополнения. Моррис полагал, что старинные здания следует реставрировать в более современном смысле этого слова – бережно сохраняя все архитектурное наследие.