ПЛАСТУНЫ

            Отправив обоз, Заруба ушел в лес к кресту, высеченному из огромной глыбы базальта. Крест он обнаружил в свой первый ночной выход, когда пленил двоих «водяных псов», но все еще не было времени сходить рассмотреть его, он только ощупал его в ночной тьме. И все это время какая-то непонятная сила тянула его к кресту
            И вот теперь он стоял около креста в каком-то оцепенении. Что-то происходило, что-то витало в воздухе, но что – он не мог понять.
            Крест был явно православный – на нем еще с трудом читалась глубоко высеченная когда-то старославянскими буквами надпись «упокой…раба твоего…». Камень глубоко врос в землю, поэтому остальные слова надписи, скрыла земля. Как, в кои века попал сюда русский православный человек, похороненный под этим каменным крестом? И ведь кто-то должен был высечь крест из крепкого горного камня, затратив на это немало времени и труда. А ведь по всему историческому раскладу выходило, что появились русские люди на Кавказе совсем недавно, да и то - на терских гребнях, верстах в трехстах отсюда…
            Заруба прошелся по поляне, на которой обнаружил крест, и вдруг в глубокой траве увидел сначала один, затем второй, третий кресты. Все они глубоко вросли в землю, покренились, ветры и дожди закруглили и обломали их края, но это явно был погост, православное кладбище. Пораженный своим открытием, Гнат вернулся к первому кресту, который выделялся и размерами и материалом изготовления (все остальные кресты были высечены из обыкновенного песчаника).
            Он присел около креста и обнял его за перекрестие. К великому изумлению Гната, камень вдруг начал выделять тепло и мелко задрожал… Через некоторое время Гнат вдруг почувствовал чье-то присутствие рядом с собой. Он вскочил на ноги и рванул саблю из ножен. Но какое-то невыразимое спокойствие вдруг пришло к нему, и, вложив саблю в ножны, он вновь присел подле креста и обнял его. Закрыв глаза, он отрешился от дум, но вдруг какая-то неведомая сила вздернула его вверх, едва не оторвав от земли. Его голова устремилась вверх, и он увидел воина в страрорусских доспехах. Воин был, как бы, соткан из воздуха и парил в воздухе. Лицо его скрывала дымка, и его черт рассмотреть было нельзя, но хорошо было видно, что из- под шлема волной выбивались абсолютно белые волосы, спадающие на плечи. Белая же борода спускалась ему на грудь, скрывая герб, украшавший доспехи. «Значит, воин стар и мудр» - подумал Гнат, и тут же в него полились слова. Он не слышал их слухом, они возникали прямо в его мозгу непостижимым образом. Ясно было только, что с ним говорит старый воин, парящий в воздухе. Его речь была короткой:
            - Ты пришел вовремя, сыне мой! Ступай, забери лошадей, коих вы оставили во вражеском стане, и поспеши на помощь своим братьям. Каменные стены не спасут их от огня, потому как вороги ваши поняли, что вы подожгли земляной елей, чтобы уничтожить их, и сбираются этой ночью сделать то же самое. Ежели ты не поспешишь, в огне погибнет все  русское войско»…
            - Как мы заберем лошадей?– спросил Заруба, не раскрывая рта. – У нас нет ни одной лошади, чтоб заманить табун и увести его…
            - Твой конь ждет тебя – он приведет табун…
            Старец медленно растаял в тумане, а Заруба еще некоторое время стоял, как вкопанный, не в силах сдвинуться с места. То, что произошло сейчас с ним, было наяву, в этом не было никаких сомнений. В то же время, этого не могло быть, чтоб разговаривать с мертвецом, погибшим может быть лет двести назад.
           Но Заруба не стал ничего из происшедшего подвергать сомнениям, а поспешил в лагерь к своим пластунам…
  
11. ПЛАН КАРАТАША
 
           Караташ, аварский хан Нуцал и хан Касым Кумыкский уединились, уйдя за уступ скалистого берега Аксая.
           Шамхал и другие амиры , предав земле павших воинов, спешно собирали остатки снаряжения и оружия, и один за другим их отряды покидали лагерь.
 
           Отряды хиджретов, аварцев и кумыков ушли вверх по склону в сторону перевала и укрылись в древнем буковом лесу.
          - Урусы устроили взрыв с помощью земляного масла, источник которого находится где-то в селении, - сказал Караташ, обращаясь к Нуцалу и Касыму. – Я даже примерно знаю, где. Когда мы уходили с переговоров, я обратил внимание на канаву, забросанную свежей землей. Канава ведет к последним саклям селения, значит, источник где-то там.
 Если хиджреты ночью проберутся к источнику и пустят земляное масло к саклям, где лежат раненные, и подожгут его, урусы все выбегут на помощь. Нам останется только перебить их метким огнем наших ружей и стрелами лучников. Они будут освещены, а мы будем скрыты ночной тьмой, они не смогут причинить нам вреда, поскольку будут слепы, как новорожденные котята. Вы согласны?
          Аварский хан Нуцал – молодой, жаждущий боевой славы и почестей горец, ответил согласием, не раздумывая.
          Касым Кумыкский долго думал – он был умудрен жизнью, коварен и лжив. Если можно было чего–то добиться путем обмана, а не применения силы, он с легким сердцем шел на обман и лживые обещания. Вот и сейчас, он задумался, как согласиться с Караташем (которого боялся и уважал за отчаянную храбрость) и, в то же время не принять участия в намечающейся бойне. Он-то прекрасно знал, что после разгрома русских придут тысячи новых солдат и, в наказание за подлый налет на раненных, сотрут с лица земли несколько кумыкских селений. Аварцам легче – они живут в горах, а большинство кумыкских аулов разбросаны на равнине, и урусы первыми покарают именно их. Поэтому Касым выразил свое согласие таким образом, что и сам, в конце-концов,  не понял, пойдут ли его воины в бой, но на словах получилось, что его воины примут самое активное участие в ночном набеге. Хотя, на самом деле, Касым решил держать их позади позиций аварцев, а после боя кто там разберет, где чье войско находилось и какое участие приняло в сражении…
           - Когда запылают огни земли, уничтожая неверных и отправляя их в ад, - напыщенно провозгласил Касым, - на концах наших стрел полетит воля Аллаха, чтобы донести до каждого кафира  гнев Всевышнего. И тогда мы все, как истинные правоверные, пойдем к урусам, чтобы схватиться с ними лицом к лицу, и на клинках  сабель воинов Аллаха заиграет их кровь!
          Караташ даже рот открыл от изумления – он никогда не слышал столько слов, вроде бы, и о деле и, в то же время ни о чем. Хитрость Касыма не удалась.
          - Так кумыки с нами или доверяют биться вместо них Всевышнему? – грозно насупив брови, спросил Караташ.
          - Кумыки с вами, - вынужден был ответить хитрый Касым.
          - Тогда действуем следующим образом, - Караташ взял прутик и стал на мокром песке вычерчивать схему расположения строений в заброшенном селении, ставшем временным пристанищем казаков и егерей.
          Горцы присели около него на корточки и стали внимательно слушать и рассматривать предложенный амиром хиджретов план ночного нападения на стан урусов.
  
12. ХАРАКТЕРСТВА ЗАРУБЫ
 
           Возвратившись в кошару, Заруба с радостью и грустью узнал, что утром рано воротился Лукьян Синица – его старый друг и побратим. Он уже знал, что случилось с его младшим братом и, предупреждая слова покаяния, готовые сорваться с уст Гната, положил ему руку на плечо и тихо сказал:
           - Не надо никаких слов, братыку… Антипка сам пошел казаковать, не спросив дозволу ни у тата, ни у матинки. Все мы знаем свою долю, и все найдем свою саблю в сечи, або пулю в перестрелке. И жалкувать тут не о чем: как хотел казак, так и жил – каждый день в обнимку со смертью.
           Они присели в уголке, и Лукьян рассказал о ночном бое с горцами. Из его рассказа узнал Заруба, как с помощью нефтяной скважины егеря устроили взрыв огромной силы, после которого воевать было уже не с кем. Слушая Лукьяна, Гнат вдруг понял все, о чем хотел поведать ему старый воин, возникший около стародавней могилы из тумана.