Рейсер. На ступень выше (СИ)
Мы с Джорджем на это не отреагировали. Мы стояли перед монитором, на котором крутили наскоро сделанные хайлайты[1], попивали воду из бутылок, и нам не было дела до эмоций третьего обладателя подиума. Точнее, было, но мы как раз и старались дать ему возможность выпустить пар и всё хорошенько обдумать.
Никита походил туда-сюда по комнате, временами молча всплёскивая руками с общим выражением «ну как так-то, а?», затем, видимо, подуспокоился и встал слева от меня перед экраном. Тронул за плечо и проговорил по-русски:
— Блин, я-то думал, что хоть в этот раз тебя обошёл.
— Ты и обошёл, — хмыкнул я. — Но вон как, — и указал на дисплей, где как раз показывался момент «обгона средней тяжести с вынесением».
— Да вижу я! Бли-ин, — Мазепин схватился за голову, — хотел же по-честному тебя сделать…
— Может быть, однажды у тебя это получится, — пожал я плечами и отставил на столик полупустую бутылку. — А так поздравляю с первым подиумом в «Ф-3».
— Ты что, даже не злишься на меня? Ну, за ту публикацию?..
— Злюсь, конечно, — ответил я, не поворачивая головы в его сторону. — Но я уже предпринял от себя ответные меры и считаю этот вопрос закрытым. Хотя, конечно, это и показывает лишний раз уровень твоей порядочности.
Краем глаза я видел, как Никита сжал кулаки, и было слышно, как он гневно задышал сквозь зубы… но всё-таки он сдержался.
— Когда-нибудь я тебя сделаю, — процедил он, шагнул к дивану, вылакал то, что оставалось в бутылке, грохнул её о стену, схватил заработанные награды и пулей вылетел наружу.
Вслед я ему не смотрел.
* * *
Суббота, 30 июля
Третья гонка прошла не очень интересно и мне особо не запомнилась… ну, разве что конечным результатом, который будто подвёл приятный итог всего бельгийского этапа.
Перед стартом я обтекаемо посоветовал Джорджу, чья машина, как и вчера днём, стояла на поул-позиции, повнимательнее следить за Эрикссоном, а Бену, разделившему со мной второй ряд решётки, — за Айлоттом. Но мои английские товарищи благополучно всё просвистели сразу после зелёного флага, и Йоэл с Каллумом смогли вырваться вперёд.
Но ненадолго: уже в шикане «Ле Комб» Расселл смог отобрать лидерство. Затем из виду пропали Айлотт и Барникот — получили, видать, какие-то повреждения при борьбе, но кругом меня был такой хаос, что чётко различить момент контакта, или что там вообще стряслось, было невозможно.
Зато мимо меня как-то сумел пробраться на своём чёрно-оранжевом болиде Юбер… ну и да, позади нашей группы стартовавший десятым Стролл вынес Кэссиди, который также не смог продолжить гонку и заехал в пит-лейн. Интересно, с чего бы это?..
В оставшееся время ничего значительного больше не происходило. Кипела вялая борьба за не обеспеченные очками позиции в глубине пелотона, я сдерживал Юбера, которого смог-таки на втором круге опередить, Джордж оборонял первое место от неугомонного шведа, а Никита, поднявшийся было с седьмого стартового места из-за сходов соперников, пропустил две «Премы» и моего заклятого финского друга.
В результате первая восьмёрка на финише выглядела следующим образом: Расселл, Эрикссон, Жумакин, Юбер, Гюнтер, Стролл (с пятисекундным штрафом), Кари, Мазепин. Бен из-за вынужденной замены лопнувшей задней правой шины отстал от всех и финишировал только двадцатым. И даже вездесущая Лиза на этот раз оказалась за пределами очковой десятки.
Наше положение в зачётах этап в Спа помог немного выправить после не очень удачного Шпильберга, провального Норисринга и слабенького Зандворта. Джордж набрал шестьдесят восемь очков и, опередив Гюнтера, сократил до пятнадцати отставание от Стролла. Определённо, борьба за чемпионство только начиналась.
Обнадёживал и командный зачёт, где мы за три гонки вдвое сократили на первый взгляд громадный разрыв между «Премой» и нами.
Да и среди новичков я вплотную приблизился к Лизе и Йоэлу, оставив Бена далеко позади. Того, похоже, это не радовало. После гонки я, как мог, постарался его утешить, но видно было, что мотивация британца серьёзно пошатнулась.
И я подозревал, что остаток сезона он откатает плохо. А посему рассчитывать, кроме как на меня и Джорджа, команде было не на кого.
Всё должен был решить Нюрбургринг, на который мистер Оукс щедрой рукой продлил мой карт-бланш в добывании баллов. Тогда-то и выяснится, что нам нужно сделать для титула: маленький шаг вперёд или же настоящее чудо, подобное сотворённому мной в «четвёрке».
А пока…
— …Майкл, скажите, как вы относитесь к медийному шуму, усилившемуся в последние дни вокруг вас и вашей семьи? — спросила меня миловидная репортёрша одного из бесчисленных новостных агентств на пресс-конференции после награждения.
Я тяжело вздохнул и поправил на голове «трофейную» кепку.
Меня об этом спрашивали уже в третий раз за уик-энд. Сначала прикопались в четверг «по свежачку», затем в пятницу после второго подиума. Я старался отмалчиваться, но, по всей видимости, без комментария «из первых уст» от меня теперь не отстанут.
Поэтому, мельком глянув на руководителя команды, который прикрыл глаза и еле заметно кивнул, я наклонился к микрофону:
— А как я к этому должен относиться? Мне безразлично, что там пишут. Как вы знаете, я связан с российской программой поддержки «SMP Racing», и их пресс-служба в начале недели дала, на мой взгляд, исчерпывающий ответ на все нападки. А семью здесь обсуждать я считаю некорректным. Извините.
— Но всё же то, что частично обвинения исходят от члена вашей же команды, оказывает какое-либо влияние на взаимоотношения и работу в коллективе?
Я покосился на Никиту, который после этих слов сидел мрачнее тучи, но на вопрос стал отвечать Оукс:
— Это наше внутреннее дело, мы сами во всём разобрались. Дальнейшие комментарии излишни. От себя хочу, наоборот, выделить слаженную командную работу в этот уик-энд, принёсшую нам в итоге девять кубков: семь у пилотов и два как для команды-победителя. Помнится, разве что «Према» могла в этом году похвастаться схожим результатом. Гонщики сработали выше всяких похвал, причём для Никиты и Микхаила, — я аж оглянулся на директора, когда он почти правильно произнёс моё имя, — это были первые настоящие призы в «Ф-3». И я надеюсь, что не менее успешно мы проведём и остаток сезона…
Разговор плавно перетёк в иное русло, и ко мне вроде больше не обращались, сосредоточившись на нашем «первом номере» — Расселле… Так что я мог подпереть голову ладонью и погрузиться в мысли о том, в какое же информационное болото нас с отцом затянуло.
И если на вбросы Стролла и Мазепина с моей подачи быстро отозвался Дмитрий Витальевич, разгромив их доводы в ответной статье, а РАФ в очередной раз не стала трогать мою ни на что, по сути, не влияющую условную дисквалификацию, — то вот отцу пришлось хуже.
Мало того, что финские издания прошлись по нему ржавой пилой, заклеймив как неблагодарную сволочь и «кремлёвского пропагандиста», а попутно вспомнили и мою неожиданную прошлогоднюю победу над их гонщиком, хотя, мол, вообще все мои успехи в том сезоне следовало бы обнулить из-за той долбаной гематомы, — так ещё и проверки на картодром нагрянули. И если к оснащению и мерам безопасности придраться было трудно — настолько идеальными привык держать свои объекты Юрий Жумакин, то как раз финансовые документы принялись шерстить куда тщательней.
Что-то мне всё это напоминало… В прошлый раз отец, можно сказать, потерял всё и был вынужден начинать практически с нуля, и теперь я не желал повторения такой участи.
С учётом того, что на часть переводимых мне денег я докупал биткоины, у меня на кошельке находилось уже шестнадцать с лишним единиц этой криптовалюты. Однако на днях биток должен был упасть с сорока трёх до тридцати восьми тысяч рублей, и я сделал себе зарубку завтра же продать половину своих запасов и перевести отцу в Финляндию, пока его ещё вида на жительство не лишили. А так будет запас, чтобы спокойно уладить дела и всем вместе вернуться на родину…