Солнечный луч. Чего хотят боги

 
Глава 4
 
Небо сегодня хмурилось, обещая дождь, но угроза непогоды не могла помешать насущным делам. Каан собирался в отдаленное поселение, и я напросилась с ним. Тому было несколько причин, и по одной из них Танияр не спешил дать согласие. Однако через пару дней после отказа все-таки ответил согласием. Нехотя, но позволил сопровождать себя.
– От меня ни на шаг, – строго велел он утром, когда мы собирались. – Только рядом, куда бы я ни пошел. Захочешь что-то посмотреть – ждешь, пока я буду свободен, а потом мы идем, куда скажешь. Своеволия не допущу. Там я даже ягирам тебя не доверю.
– Хорошо, жизнь моя, – я согласно кивнула. – Я стану твоей тенью, клянусь.
Каан остановил на мне внимательный взгляд, и я ответила честным взором. В этом я была искренна. Обманывать мужа и своевольничать я не собиралась, особенно зная причину его беспокойства – рядом находился Каменный лес. И именно поэтому Танияр отказывался брать меня с собой, а я, напротив, хотела поехать. Это было чистое любопытство. Я так много слышала о нем, но не видела ни разу. И вдруг такой случай! Разумеется, я не могла упустить возможности поглядеть на место, где вершится суд Белого Духа.
Впрочем, хотелось не только посмотреть на лес, но и познакомиться с людьми, которые до Иртэгена добирались крайне редко. Да им особо и не требовалось бывать в столице тагана. Они жили по укоренившимся традициям и минимуму законов, из которых главным был: нужна помощь – беги к каану. А если помощь не требовалась, то и в Иртэген ехать было незачем. Но даже во время недолгих войн с соседними таганами до этого поселения враг никогда не доходил, а иных соседей с той стороны не было, потому что Каменный лес закрывал эту часть жителей Зеленых земель. Только твари, о которых я слышала, иногда выбирались по ночам из своих болот, но поодиночке, и охотники легко устраняли досадную помеху налаженному быту.
А в остальном им всего хватало. Хозяйство вели, как и все, пасли скот, охотились. Рыболовство тоже имело место, потому что река Куншале, извивавшая свое сверкающее на солнце тело через половину тагана, протекала и мимо Огчи, таково было название этого поселения. Кстати, Куншале и переводилось как «сияние в речных водах». А Огчи – «окраина». Но это уже к слову.
Так вот, я ехала в Огчи с уже привычной миссией – показать себя и познакомиться. Это было второй причиной, по которой я напросилась с мужем. Но была и третья. И это образование пограничной службы и отрядов обороны. То, о чем я говорила, когда мы посещали кийрамов, но несколько в иной форме, более приемлемой для этого мира и настоящего времени.
Наша беседа состоялась на следующий день после поездки к соседям. Напомнил о ней Танияр. Усевшись в моем кабинете в облюбованное им кресло, которое сделал для меня мастер Керчун, супруг, притянув меня к себе на колени, велел:
– Говори о границе.
И я поделилась тем, что знала об охране пограничных пределов и о системе обороны, принятой в моем мире. Каан слушал, не перебивая, после кивнул и произнес:
– Я понял тебя, Ашити. Нам это не подходит.
– Почему? – спросила я с любопытством.
– Ты рассказывала о своем доме, – заговорил Танияр, – там много людей. Много земли, и везде живут. У нас много свободной земли, а людей мало. Если мы начнем собирать войско в каждом поселении, то в него войдут все мужчины.
– Это неплохо, милый, – возразила я. – Если мужчины будут лучше обучены военному делу…
– Да, – кивнул каан. – Но они остаются пахарями, пастухами, плотниками, торговцами. Ничего не меняется. Ты говоришь не о том, чтобы лучше обучить их, а о том, чтобы собрать войско, которое будет только войском.
– Ополчение…
– Я хочу сказать, – строго прервал меня супруг, и я замолчала. – И еще ты говоришь о крепостях, которые должны стоять там, где нет поселений, и куда смогут прийти люди, чтобы спрятаться от врага. Значит, войско в поселениях, войско в крепостях, разъезды. И чтобы покрыть все наши земли, я должен собрать почти всех мужчин, а их труд переложить на женщин, детей и стариков. Такого не будет. Мало людей, – повторил он. – Но ты права в том, что вся защита лежит на плечах ягиров, и, чтобы войску добраться до границы, которую перешел враг, нужно время и жизни тех, кто встанет на его пути. Войны у нас редки, но бывают. И я не стану закрывать уши, когда ты говоришь. А еще есть илгизиты, и они уже высунули нос. Нам нужно защититься. Я обдумаю, что ты говорила, и приму решение.
 
– Хорошо, – улыбнулась я, не видя повода спорить.
Он был прав, это я приняла сразу. Таган и вправду был заселен частично. И причиной тому суровые условия. И пусть долгих разрушительных войн не велось, однако нападения случались, как и стычки с соседями, что вело к сокращению некоторой части населения. Но они уносили гораздо меньше жизней, чем зимы.
Голодные звери, ночные метели, холод – всё это способствовало тому, чтобы люди держались рядом друг с другом. В большое поселение, обнесенное стеной, зверье проникнуть не могло, если, конечно, не забывали держать ворота закрытыми. А в маленькие деревни на несколько домов приходили озверевшие от холода и голода стаи. Они врывались в дома и резали всех, кто там находился. Потому расселяться никто не стремился.
Впрочем, и стены не гарантировали спасения. Звери залегали в засаде и нападали на тех, кто выходил за ворота. Животных разгоняли, жгли костры, чтобы отпугнуть, так что ягирам и охотникам в эту пору приходилось вести войны отнюдь не с людьми. Хищники уходили на время, но потом возвращались и выжидали добычу. И более всего гибло мужчин, потому что именно они чаще всего покидали поселения. А женщины тем более не спешили уехать куда-то от родных и знакомых, потому что с момента гибели защитника могли полагаться только на тех, кто жил рядом.
Так Сурхэм лишилась мужа еще в молодости, а после и одного из двух сыновей, второй заблудился в метели и замерз. Свою любовь и теплоту она перенесла на старшего сына Вазама, когда тот остался без матери. Я никогда не спрашивала ее о потерянной семье, а сама прислужница не спешила делиться своей болью. Но была она в этой беде не одна. Вдов было не подавляющее большинство, но все-таки немало.
Мороз и метели тоже людей не щадили. Эчиль стараниями Хасиль стала их жертвой, и первой жене Архама повезло, что нашли ее раньше, чем она замерзла насмерть. Но для гибели зимой чужое коварство было вовсе не обязательно, хватало и непогоды. И это тоже было причиной, почему тагайни не спешили отселяться от соседей. Родные быстро заметят пропажу, а соседи помогут в поисках.
А еще случались голодные зимы не только для животных, но и для людей. И тогда спасением становилось продовольствие, собранное в общих хранилищах. Да и не прятал никто съестных припасов, не жадничал, и, если в одной семье скудели закрома, другая делилась без лишних просьб и уговоров. Выжить можно было только сообща, и люди продолжали держаться вместе. Так и выходило, что поселения разрастались, а новых не появлялось. К зиме готовились чуть ли не с начала лета, потому на постройку домов на свободных от заселения землях время тратить было жалко, да и веселее и надежнее, когда все вместе.
«А как же пагчи?» – спросите вы. Ведь есть стойбища, куда они уходят из большого поселения. Как они выживают? А всё очень просто. В эти стойбища они уходят только на лето, когда хищникам хватает еды. Да и кусок их земли вовсе не большой. Если понадобится помощь, добраться до сородичей, защищенных крепостной стеной, недолго. А вот на зиму стойбища закрываются, стада гонят в хавын – скотный двор, располагавшийся в поселении, и до весны племя живет сообща.
Что до кийрамов, то у них хоть и не было высоких стен и крепких ворот, но дома стояли неподалеку друг от друга по всему лесу. И у них была защита Хайнудара. Удивительно, но факт: хищники почти не трогали их, чаще обходили стороной, а кийрамы редко трогали хищников, только когда приходилось защищаться. Но я, как обычно, отвлеклась. Вернемся к тагайни.