Бандит (СИ)

— Что желает молодой человек? Какие проблемы у вас возникли?
Я замялся, нужные слова будто выскочили у меня из головы — как этому лекарю рассказать о своей так сказать проблеме и не выдать совершенно ему не нужной, опасной для меня информации? Лекарь же понял меня по-своему, широко улыбнулся и подмигнув мне, нарочито добрым голосом попытался ободрить:
— Ну что вы стесняетесь, молодой человек? Что, подцепили дурную болезнь в портовом трактире? Нельзя иметь дело с дешевыми шлюхами, это потом выливается в очень даже недурные расходы! Лучше уж как следует заплатить чистой даме, тогда будете иметь и удовольствие по высшему разряду, и гарантированно не подцепите ничего такого…смешного. Что, чешется? Зудит? Рассказывайте, не тяните время!
Мне стало смешно, я ухмыльнулся и уже без всяких там размышлений и колебаний, ответил:
— Нет, уважаемый господин лекарь. Проблема у моего друга. Он сломал позвоночник — вот тут (я показал на спине нужную точку, хотя в общем-то на себе показывать — это последнее дело). Еще похоже что у него сломаны пара ребер. И…сотрясение головного мозга. Про синяки и кровоподтеки уже не говорю — и так понятно. Упал с лестницы, выпил лишнего. Ну вот и результат. Хотелось бы узнать, сколько будет стоить полное излечение магическими методами?
— Сколько лет вашему другу? — лекарь посмотрел мне в лицо, внимательно, будто пытался что-то припомнить. Нахмурил лоб, прикусил губу. Мне честно сказать это очень не понравилось — неужели вспомнил?
— Шестнадцать лет ей… — не думая, сказал я, и тут же едва не выругался, поняв, какую совершил ошибку. Посмотрел в лицо магу…нет, похоже что не заметил моей оговорки. Ругая себя последними словами, зарекся — в будущем надо внимательнее следить за своей речью. Как только уйду в свои мысли, так и понеслось — начинаю вставлять в свои предложения иномирные слова, выражения и все такое прочее. Это еще Селена заметила. На чем она меня и подловила.
— Шестна-а-адцать… — протянул лекарь, постукивая кончиками пальцем по столешнице — срастаться должно довольно-таки быстро, но существует опасность того, что ресурсов организма не хватит на восстановление. Придется использовать дополнительные снадобья, содержащие нужные для восстановления кирпичики. Итак, это будет стоить…будет стоить…двадцать вондов!
Я издал негромкий горловой звук, и лекарь удивленно поднял брови:
— Что, дорого?! Да что вы, молодой человек! Там надо столько снадобий, столько работы! Весь день заниматься только вашим пациентом! А может и ночь! Это уж как пойдет. Так что это даже мало! Представьте — надо срастить позвонки, срастить все, что в них содержится, и так это сделать, чтобы потом она могла двигаться и не выть от боли!
Я чуть не вздрогнул, когда лекарь сказал «она». Все-таки он услышал и понял. Но похоже что опять ничего не заподозрил.
— Подождите, я сейчас посмотрю, есть ли у меня нужные ингредиенты, я сейчас! — лекарь мгновенно исчез во второй половине приемной, и я ничего не успел ему сказать. Не успел отказаться. На кой черт мне это лечение за двадцать золотых, если я могу вылечить Герду за пять? В четыре раза, черт подери! Вот этот ухарь жирует! Небось, на золоте ест и пьет!
Я с кривой ухмылкой мотнул головой и решив не дожидаться хозяина кабинета, двинулся к входной двери. Толкнул ее, и…опа! А дверь-то закрыта! Я толкнул ее еще раз, другой, третий, уперся в нее плечом, нажал как можно сильнее — дверь стояла монолитом, будто это не простая деревянная дверь, а нечто из стали, с ушедшими в косяки и пол стальными стержнями. Настоящая сейфовая дверь.
Потянуло сквознячком, и поняв, я бросился к открытому выходу из кабинета — ко второй двери, находящейся в другой половине лекарской. Чтобы упереться своим бараньим лбом в закрывшуюся перед носом дверную пластину. Все, черт подери, замуровали! Попался! Только на чем попался, что этому черту надо — я пока не понимаю. Если поймал меня как беглого ворка, портреты которого развешаны на всех столбах — это одно. Если как убийцу менял — совсем другое. И если как убийцу торгашей, собиравшихся растоптать Герду — это вовсе третье.
 
Выяснилось это буквально через десять минут. Вначале я услышал переливчатый свист — почти такой же, какой я слышал в старых фильмах о дореволюционной России, там таким свистом подзывали городового. И в фильмах о тридцатых годах двадцатого века, когда таким переливчатым свистом постовые на перекрестках предупреждали водителей о смене направления движения потока. В общем — предчувствиями я был полон самыми что ни на есть нехорошими.
Нет, я не сидел ровно на попе, ожидая, когда меня заластают и наденут на рученьки стальные браслеты — метался по кабинету, пытался выбить окно молодецким ударом тяжелой скамьи, но чертово окно будто и не заметило моих усилий — врезал, как в камень, только щепки полетели от тяжелой скамейки. Заколдовано, точно.
Заставил себя успокоиться и перейти в стадию ожидания. Чему быть — тому не миновать. Вот же сука этот лекарь! Неужели у них то же самое, что и у нас на Земле — узнал о криминальном ранении — должен сообщить в полицию. Иначе огребешь неприятности. А что — и здесь может быть такое…
Дверь с той стороны кабинета открылась, и в нее вначале показался здоровенный мечеобразный наконечник копья. За ним следом заглянул и его владелец — краснорожий мордастый парень, которого я тут же узнал — это он хотел меня стукнуть древком копья, когда в самом начале моей жизни в новом мире я попытался пройти мимо этой троицы. Ну да, точно — он.
Следом за парнем в кабинет забрался второй стражник — такой же габаритный, плечистый, отяжелевший от сытной пищи и спокойной жизни. Это он тогда останавливал парня, не желая терять время обеда. Оба выставили перед собой копья, направленные мне точно в живот, и чуть отступив в сторону, заблокировали открытый на волю выход. В который уже лез третий стражник — и тоже из их троицы. Четвертым стал мой знакомый, и глубоко теперь ненавистный мне лекарь, на лице которого застыла маска скорби и даже искреннего сочувствия. Мол, мне это все глубоко неприятно, но что поделаешь? Закон, есть закон!
— Вот он, господа! — указал на меня лекарь, будто в его поганой лавке был кто-то еще, и можно было ошибиться в выборе искомого субъекта — Я как услышал о девушке со сломанной спиной, так сразу и понял, что этот парень связан с вашим запросом. И вообще — я этого парня где-то видел! Вот точно видел, только вспомнить никак не могу!
Гадина. Ну какая же ты гадина! А я болван. «Не гонялся бы ты поп за дешевизной…» — классика, чо уж говорить…
— Парень — начал довольно-таки миролюбиво один из стражников — Что за девушка с поломанной спиной? Это не та ли девушка, которой сломал спину торговец жареным мясом? Понимаешь, какая штука…жена этого торгаша была двоюродной сестрой нашему капитану. Так что по всем лекарям была разослана бумага, в которой сказано, что за любые сведения, которые помогут найти убийцу этой бабы обещана награда. Баба конечно она была неприятная, можно сказать — говно. И капитан ее не любил. Но ведь сестра! И если он спустит это дело безнаказанно — кто его станет бояться? Если у капитана убивают сестру, и он ничего не может сделать — цена ему один гнутый медяк! Понимаешь?
— Старшой…ты чего-то разговорился — третий стражник укоризненно помотал головой — Доведут до капитана про медяк…как бы проблем тебе не получить. И нам вместе с тобой.
— Ладно тебе! — досадливо отмахнулся стражник — Парень, ты лучше расскажи все, что знаешь, укажи на убийцу, а мы с тобой поделимся вознаграждением. Ну и если что — можешь к нам как-нибудь обратиться за помощью. Ты вообще кто такой? Откуда взялся? Чьей семьи?
 
— Вспомнил! Я его вспомнил! — торжествующе вознес в небо палец чертов лекарь — Это ворк! Он приходил ко мне лечить порез на плече в тот день, когда убили двоих в Синем переулке!
Я чуть не вздрогнул — «Синий переулок»! И мой позывной — Синий! Это ли не судьба? Как все странно накручивается…кружева, кружева…
— Это какой такой ворк? — сбросил маску напускного добродушия стражник — Это не тот ли, которого ищет Шараш?! Ох ты ж…вот это да! А чего он черный?!