Дневник Старого Гнома (СИ)

Матус и Дра-Йото вместе с другими шаманами по-прежнему безуспешно пытались найти способ вызволить Лучэль из мира духов. Драй-Йото и Матус регулярно общались с эльфийкой, застрявшей в Йото-Вире. Но с каждым годом выходить на контакт становилось всё сложнее. Сознание Лучэль словно замораживалось в мире духов, и шаманам приходилось её «будить», каждый раз затрачивая на это всё больше времени и сил.
Элбримир отправил во все эльфийские города орбов с призывом определить новый состав Вождей Лесного братства. Согласно распоряжению Вождя, каждый профильный город должен был выбрать представителя, который явится в Город у Древа на совет Братства в роли Вождя. От Кузнечного города приехал Джаланиль — молодой, зеленоглазый эльф, которого промышленники избрали своим Вождём. Представлять эльфийскую армию стал Руахарил — командир одной из пограничных застав, отличавшийся особой строгостью и требовательностью к подчинённым, но в тоже время, уважаемый всеми солдатами, за справедливость и талант полководца. Маги в свою очередь выдвинули в Вожди лучшую ученицу Лучэль — Тейрину.
— Братья мои! И сестра! — улыбнулся и начал совет Братства Элбримир, оглядывая новоиспечённых вождей. — Я рад приветствовать вас всех. Вам было оказано особое доверие, которое вы обязаны оправдать. Наш народ верит в нас, и мы не имеем права его подвести. Так что приветствую вас всех на совете Вождей Лесного братства. Во благо гармонии!
— Во благо гармонии! — подхватили остальные Вожди, все они явно нервничали, а Джаланиль, будучи самым молодым из них, переживал сильнее остальных.
— Джаланиль, не бойся, тут никто не кусается. — посмеялся Элбримир, глядя на неуверенные движения кузнеца.
— Да, хорошо, Вождь! — растерянно пробормотал Джаланиль.
— Ну, ты меня ещё Ваше Величество назови! Прекращай это, достаточно просто по имени. — возмутился Элбримир. — Похоже, я слишком напугал вас своей речью об ответственности.
— Просто я никогда не думал, что увижу совет Братства, не то что буду в нём участвовать. — оправдывался Джаланиль.
— Хах, а я и сейчас не вижу ни совет, ни Вождей. — самоиронично посмеялась Тейрина, разряжая обстановку. Что бы ни смущать окружающих, и не привлекать внимание веками, провалившимися в пустые глазницы, она носила тканевую повязку и максимально прикрывала лицо длинной каштановой чёлкой.
— Так, коллеги! Кажется, мы отвлеклись от сути нашей встречи. — вступил в диалог Руахарил.
— Не кипятись, Руахарил, пусть молодёжь втянется. Но ты прав, мы отвлеклись. Я хотел несколько пояснить вам цель созыва совета Братства и его обязанности.
Несколько часов Элбримир рассказывал новым вождям о деятельности совета, обязанностях и полномочиях Вождей, их взаимодействии. Затем сообщил о необходимости вникнуть в проблемы своей отрасли в масштабах всего Братства и к следующему совету изложить имеющиеся трудности, а также предложить пути их преодоления. Когда совет закончился, Элбримир попросил Руахарила задержаться.
— Что думаешь, молодёжь справится? — обратился Элбримир к Руахарилу.
— Должны. Судя по тому, что избрали именно их — они лучшие в своём деле. Тяжело им правда будет, долго вникать во всё. Слишком они молоды. — ответил Руахарил.
— Мы тоже когда-то были молодыми. Но у них есть преимущество — в их распоряжении не только наш опыт, но и свой новый взгляд на многие вещи.
— Время покажет. О Лучэль есть вести? — спросил армеец.
— Всё по-прежнему. И мы, и шаманы бессильны в этой ситуации. По крайней мере, как сказал Матус — надежда есть. Так что будем надеяться.
— Не знаю, стоит ли так всецело доверять Племени. — скептически сказал Руахарил.
— Пока они всегда держали слово и не обманывали нас. Лучэль тесно общалась с Матусом.
— И чем это закончилось? Может, мы просто не знаем об их обманах. Стоит приглядеться к ним, мало ли.
— Возможно, ты прав, я уже давно не знаю, кому можно верить, а кому нет. А что с ногой? — спросил Элбримир, заметив, что его собеседник сильно прихрамывает.
— Подарок на память от Амгорма. Периодически хромота нападает. Не болит, да и ладно. — ответил Руахарил и зашагал к выходу.
 
На следующий день новые Вожди принесли клятву верности Братству и гармонии, после чего они официально вступили в должность.
Октябрь 472 года (41 года от Рождения Пламени)
Дракон снова стал нападать на поселения людей чаще, атаки происходили раз-два в месяц. Поскольку крупные города имели защиту и систему обнаружения, чудовище сконцентрировало свой гнев на небольших крестьянских посёлках, порою выжигая их полностью. Вместе с жесткой налоговой политикой, начатой Лео и продолженной Аквилой, это привело к тому, что многие разорившиеся крестьяне стали покидать насиженные места и уходить в Южную степь. Там не было ни дракона, ни солдат казначейства, отбирающего имущество и превращающего людей в бесправных долговых рабов. С новой волной нападений дракона, должников стало больше, сходу найти для них работу в государственных структурах не получилось. Тогда по инициативе одного из советников короля, рабов стали продавать в частные руки за соответствующую плату. В результате в распоряжении зажиточных горожан, торговцев, а также приближённых к дворцу оказались не только ресурсы и возможности, но и жизни других людей, чья жизнь сложилась не так удачно.
Что бы ограничить бегство людей за Большой овраг, Аквила издал указ, согласно которому, проход в Южную степь разрешался лишь после получения разрешительного письма от казначейства. Данное письмо обозначало, что у человека нет долгов перед государством. В случае отсутствия такого письма, пересечение моста через Большой овраг запрещалось. Нарушителей указа, пойманных при попытке попасть в южные земли без разрешения казначейства, сразу же приравнивали к налоговым должникам и отправляли в рабство.
Февраль 475 года (44 года от Рождения Пламени)
Кха-Ролл уже много лет боролся с морской стихией, пытаясь преодолеть линию прибоя. Но каждая его попытка разбивалась сильным и порывистым морским ветром о прибрежные скалы. Строя лодку за лодкой он менял её размеры и конструкцию, но всё было тщетно. Тем не менее, вдохновлённый скорым рождением ребёнка, орк не терял надежды и продолжал стремиться к мечте. Увидев однажды, как дети пускают кораблики по ручью, орк смекнул, что можно использовать обилие стекающей в море воды как помощь в преодолении прибоя. Поскольку в этом году дожди уже практически закончились, у Кха-Рола был целый год в запасе, на постройку подходящего судна к следующему сезону дождей. Не теряя времени, орк так увлёкся разработкой нового каркаса и его моделированием, что не слышал, как к нему подбежал гоблин Хату.
— Орк-большой брат! Не сиди, тут! У орка ребёнок сейчас родиться! Беги скорее!
— Спасибо гоблин-брат, орк бежит! — резко подрываясь с места, ответил Кха-Рол и помчался в город.
Когда орк добежал до дома, роды уже начались, а шаманка помогала Саво-Ваку. Вскоре, появившегося на свет ребёнка, шаманка передала новоиспечённому отцу, а тот передал матери.
— Орка! — радостно сказала Саво-Ваку.
— Да, а глаза какие! Один от орки, другой от орка! — Кха-Рол обратил внимание на гетерохромию ребёнка.
— И волосы тоже от орка и орки. — добавила оркесса, глядя на двуцветные пряди волос дочери.
— Орка — Рам-Пла. — предложил Кха-Рол имя дочери, обозначающее её двухцветность.
Правый глаз был тёмно-карий, как у отца, а левый — ярко-синий, как у матери. Основная часть волос были светлые как у Саво-Ваку, а среди них узкими полосами выделялись тёмно-русые, почти чёрные пряди. Так же ребёнок выделялся ещё необычным цветом кожи. Кха-Рол, поскольку всегда жил в степном поселении, был коричневый, а Саво-Ваку же была родом из горного поселения и обладала серой кожей. Их дочь же родилась серой, но темнее матери и с сильным коричневым оттенком, а также на теле просматривались размытые, более светлые, коричневые полосы.
Через некоторое время Кха-Рол вышел на порог и показал собравшимся ребёнка, подняв его вверх на руках. Маленькая оркесса спокойно помещалась на двух ладонях орка. «Рам-Пла» — громко сказал орк имя дочери и толпа радостно зашумела. От неожиданного шума ребёнок растерялся и начал возмущаться громким, звонким голосом. Что бы успокоить, орк вернул её матери.