Достучаться до Небес (СИ)
А на пятый день показалась речная гладь. Ежевика росла вплоть до линии реки, так что Хариус с громоподобным плеском шлёпнулся колёсами на дно. Чуть проехал и закачался на открытой воде. Куда бросать якорь, вопроса не стояло, ну и начали техники заниматься демонтажом.
Причём я увидел один момент, который меня искренне удивил. На мелководье народ… плавал. Немного пловцов, да и бултыхались скорее, но плавали!
Вроде бы и ничего страшного, казалось бы. Вот только в Печоре, да и владимирской области никто в реках не плавал никогда. Без костюма радиационной защиты: реки всегда фонили. Не запредельно, но неприятно, ну и никому лишняя доза в организм не улыбалась.
А тут — купаются. Психи какие-то, озадачился я, переглянулся с озадаченной Светкой и направился к расположившемуся неподалёку боцману, уточнять, какого фига психи не в лазарете.
— А в Сибири реки не заражены, — огорошил нас Игнатьич, пожав плечами.
— Совсем? — не поверил я.
— Да вообще на зоны повышенного фона за Уралом не натыкались, — сообщил Игнатьич. — Тут везде так.
Мистика какая-то: за Уралом умеренно-опасный фон — уже радость. А тут — благодать! Причём городов-то в Сибири немало, и важных. Точно буржуи должны были бомбить! Да блин, если не бомбили: откуда лютые сибирские мутанты? Ничего не понимаю!
— Свет, что за фигня? — уже в Вездетанке поинтересовался я. — Погоди, вроде при тебе экспедиции в Сибирь направляли?
— Направляли, — кивнула Рыжая. — И мутантов совершенно диких куча, и фон был запредельный.
— А сейчас — нет, так выходит?
— Не знаю, Жора. Сама ничего не понимаю.
— Мистика какая-то… Хотя, может, и узнаем. А может быть… Картошка! — хмыкнул я.
— Хм… ну, может быть, — задумалась Светка. — А за Уралом?
— Так растёт, ты смотри: вот двадцать лет — и половина плоскогорья заросло. Ну, по крайней мере, я других не сказочных объяснений не нахожу, — озвучил я.
— В любом случае, думаю, увидим, — пожала плечами Светка, на что я кивнул: увидим, это точно.
Глава 11. Бобровая струя
И вот, плывёт Хариус уже по Оби, днём вырубая машину и проводя ТО, но пугалку не вырубая. И возникало ощущение, что тишь, гладь, да санаторная благодать. А все рассказы про Сибирь — выдумки досужих болтунов.
Однако, разглядывая берег, можно было время от времени увидеть противные клешни раков. Но это ладно, хотя тот факт, что мерзкие твари на глаза попадались регулярно — уже показатель их весьма внушительного количества.
Но даже это ладно. Хариус с завидной регулярностью вляпывался в натуральные ловчие сети, натянутые над рекой. Уж что за лютая сволочь их плела: то ли паук гигантский, то ли колония пауков помельче, то ли ещё какая насекомая сволочь — непонятно. Но сети через реку до островков, до полукилометра, на минуточку, были. И Хариус даже замедлялся, их разрывая, а несколько раз выворачивал деревья на берегах, к которым эти сети крепились.
Далее, на тех же берегах регулярно отмечалось зверьё. И козлы, и лоси слепые, здоровенные, с целыми рощами кривых рогов. И медведи, причём тунгусский ведмедь, двухголовый, водопоился наравне с кривым-шестилапым.
Вообще — сволочь животная активно копошилась, было её до чёрта, и, как понятно, то, что мы с Хариуса видели — ничтожная часть от обитающих в лесах.
И в реке, как понятно, пакости и нечисти хватало. Мы даже ходили в гидроакустический пост — плавало всего куча, но пугалка исправно работала. И, казалось бы, так и доплывём до Белоярска. Но такого подарка Сибирь вообще и Обь в частности нам делать не стала. Для начала, появились крокодилы. Уж не знаю, откуда эти пресмыкающиеся сволочи взялись в Оби — реке, которая, на минуточку, замерзает до дна! Хотя, чёрт знает, как по теперешним временам. Ночью градусов пятнадцать, днём до двадцати пяти поднимается. И это в северных широтах, чуть ли не на границе заполярья!
Но, тем не менее, крокодилы для сибирских рек — совершенно несвойственная фауна. А уж намутанченные до тридцатиметрового размера, с бронированной чешуёй — совершенно лишние.
А уж появление этого гада во всех смыслах вызывало только желание печёной крокодилятины в яблоках! Спим мы со Светкой в обнимку, никого не трогаем, и тут чую — летим на пол. Еле извернулся, падая снизу, головой больно долбанулся, только после этого поняв, что Светке от падения — ничего не будет. Но всё равно правильно сделал, пусть и спросонья!
Переглядываемся встревоженно, накинули какое-то барахло из того, что подвернулось, ну и бежим на палубу. В ангарной — мат в три слоя, причём не только Петровича. Вездетанк сдвинулся, куча всего попадало от сотрясения, поломалось. А с палубы мало, что не канонада разносится!
И тут ещё удар, аж металл Хариуса застонал, у меня суставы на автомате вывернулись, иначе бы не устоял, и полетели бы мы со Светкой кувырком. Бейго, умный пёс, пригнулся к полу, фактически на пузе, и от сотрясения только проехался, скрипя когтями, на метр с чем-то.
Выскакиваем на палубу, я уже жалею, что не обмундировались, но не возвращаться же?! Сначала надо хоть понять, что творится.
А творилась натуральная война: в реку садила вся артиллерия Хариуса. И, буквально у нас на глазах, здоровенный, один из двух, десятиметровой длины, разгонник раскочегаривается, так что волосы дыбом от статики становятся. И с замогильным воем садит в реку многокилограммовым снарядом. Хариус аж закачало, из реки — фонтан метров в сто, а в этом фонтане бултыхается здоровенный, зелёный, явно отстреленный этим выстрелом хвост.
По разбору полётов и последующим, чтоб его, встречам, выяснилась: твари лютые, плюют на всё, кроме как на раздирание своего гадского организма сверхтяжёлой артиллерией. Хариус, сволочи, царапают! И зубищами подлыми, и шкурой бронированной.
— А вы про таких тварей почему не рассказывали? — отловил я после третьей встречи с крокосволочью Василия.
— Так не встречали, Георгий, — развёл руками наёмник. — Мы так далеко в Сибирь не забирались, наша прошлая экспедиция — пятьдесят километров от перевала, — признался он.
Но вообще — не самые страшные сволочи, как выяснилось. Гидроакустический пост Хариуса перешёл в режим вылавливания здоровенных туш, операторы тяжёлых разгонников палили на опережение.
Вообще, конечно, эти тяжёлые разгонники — жуткая штука. Насколько я понимаю — калька с краснофлотских. Но недоделка, конечно: выстрел раз в пять минут, быстрее никак. И энергии жрёт столько, что отрубает практически всё на Хариусе на десяток секунд, включая пугалку.
Так вот, Хариус, конечно, с кроками справлялся. Ну у меня от них стало резко падать настроение: мы, на минуточку, на Вездетанке собираемся продолжить путешествие. И эти сволочи неуместные нас же сожрут!
Впрочем, засев с расчётами (ну а что ещё делать-то?), обсудив со Светкой, я несколько успокоился. Мощность тяжёлых разгонников Хариуса была явно избыточна, ТТХ шкуры крокодилячей мы имели. И выходило, что курсовые разгонники Вездетанка вполне справятся с кроками.
Ну и броневик-то у нас пошустрее и маневреннее Хариуса, тоже стоит учитывать. Не катер, конечно, но всё равно. Я даже было задумался насчёт “поднять колёса из воды”, но подумав — махнул рукой.
Тут дело вот в чём. Обь — чертовски полноводная, широченная река. Особенно после поднятия уровня. Десятки километров, без шуток!
Но есть “но”. В этом лютейшем водяном пространстве есть именно “река”, то есть достаточно бодрый поток основного русла. Вполне судоходное место, в полкилометра где-то. А вот остальные километры — как на душу положит. Куча островков, островов, отмели, причём вот нормальная глубина, а вот цепочка островов загибается “котлом” и чёрта с два проплывёшь, только возвращаться. Это Хариус, разок отклонившись, установил, после чего экспериментов не ставили.
Так вот, в данном случае — колёса архинужны. Те же крокодилы — бронированные, огромные и вообще сволочи. Но лапки у них фактически рудиментарные. Теоретически они эту тушу поднять смогут, но очень теоретически. А про крокодильи рывки по суше с такими скорбными ходилками даже говорить смешно. Максимум — ме-е-едленно и печально вытащат здоровенную крокодилью тушу на берег, после чего подтянутся от усталости.