Базилика

Было почти одиннадцать, когда я погрузил чемоданы Рико в багажник и повел машину на север, в город.
Грозная вереница патрульных машин и мотоциклов исчезла еще до ужина, когда Кокаиновый кардинал завершил серию встреч и выступлений. На ужин Рико приехал на машине без опознавательных знаков. Другая машина, в которой находились Слейд и Бенес, вела наружное наблюдение. Нэнси натянула по самые брови отцовскую шляпу и, изображая шпионку, носила им сэндвичи с рыбой и пиво.
Двадцать минут, и я бы отвез Рико обратно в местную резиденцию архиепископа, где он остановился.
Но туда мы так и не доехали.
— Том! Видишь того парня?
Я спокойно говорил по рации, неотрывно следя за темными очертаниями преследовавшей нас машины. Бенес был за рулем. Мне ответил Слейд:
— Черный «Бьюик», в нем — парень, говорит по сотовому. Я проверю номера.
Что-то не так. Инстинкт полицейского.
— Посмотри внимательней, нет ли за нами слежки? — сказал я, хотя это было лишним.
Я обернулся к Рико:
— Мы поедем по скоростному шоссе. Попетляем по Гейблз.  [11]
Он пристально вглядывался в ночь.
— Неприятности?
— Всегда проверяй людей, которые делают вид, что не замечают тебя. Возможно, ничего страшного. Но на всякий случай мы поедем домой путем, о котором никто не догадается.
Мы петляли по шикарным улицам пригорода, мимо больших домов в пастельных тонах, где страх спал в одной постели с деньгами. Все приусадебные участки были ярко освещены, надежно запертые парадные двери подсвечены и поставлены на сигнализацию.
— Пистолет на каждом ночном столике, — произнес кардинал, прочитав мои мысли.
Чистые, тихие, вооруженные до зубов пригородные улицы. Рация ожила и затараторила сообщениями: «На Восьмой юго-западной, главной улице Маленькой Гаваны, перестрелка».
Пальцы на руле рефлекторно напряглись. Обычно я любил такие сообщения; о них я мечтал тоскливыми долгими ночами, когда марево заполняет пространство, прогоняя день, воздух пахнет морем, и все, что тебе остается, — это борьба со сном. А нужно-то лишь несколько слов, звучащих из крошечного динамика. Я выбрасываю стаканчик с кофе, докуриваю сигарету, цепляю на крышу проблесковые маяки, вой сирены будоражит толпу. Один я бы поехал, просто ради воспоминаний. Но той ночью Маленькая Гавана была в стороне от моего маршрута, далеко на севере, да и груз, который я вез, был слишком дорогим.
Диспетчер сообщила, что две «скорые» уже в пути, и попросила подъехать еще машины.
В перерыве Слейд из машины сопровождения сообщил по рации:
— Эй, босс, этот «Бьюик» был угнан в Дейдланде два часа назад.
Черт.
— За вами нет хвоста?
— Ни души. Все чисто, по крайней мере, до дамбы.
Я обернулся к Рико.
— Много народу знает, где ты остановился?
— Это не тайна, но я бы не сказал, что очень много. До полудня я и сам этого не знал. Мне сказали, что безопаснее будет остановиться за городом, чем в городе, там я обычно останавливался у епископа.
Дамба начиналась от Майами, пронзала залив Бискейн и тянулась на двенадцать километров к востоку и югу до Ки-Бискейна, модного островного пригорода, первую известность которому принес Ричард Никсон, а позже — теннис.  [12]
— Требуется помощь, требуется помощь, — призывала диспетчер. От сильного напряжения у нее перехватывало горло. Все машины в городе теперь направляются в Маленькую Гавану или будут пытаться туда проехать.
Мы выехали из Корал-Гейблз на ту часть набережной Майами, что называлась Кокосовая Роща — всего в нескольких минутах от въезда на дамбу.
— Обычно я прошу кого-нибудь проверить дамбу, прежде чем выехать на нее, Рико. Но не сегодня.
— Конечно, я понимаю.
— Думаю, ничего страшного, но если бы я хотел напасть на тебя, то сделал бы это на дамбе.
— Мы в руках Господа, Пол.
— Это уж точно.
Слушая сонм голосов по радио, я даже не подумал, что перестрелка в Маленькой Гаване была отвлекающим маневром, для того чтобы колумбийскому кокаиновому синдикату было легче убить священника. Но все обстояло именно так.
 
После темных пригородных районов перекресток на магистрали, ведущей в Дикси,  [13]был залит огнями. За ним не было ни души. Я вздохнул с облегчением. Рико разрушил мое спокойствие.
— Ты должен кое-что знать, hermano.  [14]Второй чемодан сзади в багажнике, тот, что легче, набит деньгами. Думаю, там больше миллиона.
Я бросил на священника быстрый взгляд. Сложно было разглядеть в темноте, но, должно быть, он смущенно улыбнулся.
— Миллион. Как мило с вашей стороны, ваше высокопреосвященство. Особые пожертвования для миссий? Или простая валютная контрабанда?
— Откуда у меня эти деньги, Пол, сейчас не так важно. Важнее то, что несколько ночей назад они принадлежали Себастьяно Кабальеро и его семье.
— Господи…
— Видишь, ты тоже Его любишь.
— Хочешь умереть?
— Никто не ожидал, что нам попадутся деньги, принадлежащие колумбийскому клану, Пол. Случилась одно невероятное событие, потом еще кое-что, затем еще… знаешь, как это происходит… и вдруг у меня появляется этот чемодан. Не думаю, что кто-то об этом знает. На самом деле я до сих пор не уверен, что они в курсе.
— Думаю, у них может возникнуть одна очень хорошая мысль.
Двигаясь по дамбе, я смахнул свой жетон в бардачок, вытащил пистолет из кобуры и положил его на сиденье между ног.
— Следуй вплотную, — передал я по рации, и Бенес переставил свою машину в левый ряд, прижавшись к левому заднему бамперу машины без опознавательных знаков. На протяжении десяти километров я только и думал что об архиепископе, кардинале и его деньгах.
— Что ты собираешься делать с деньгами?
Слова вырвались непроизвольно: таких денег хватило бы, чтобы оплачивать услуги няни для Сары до конца ее дней.
— Если честно, я об этом даже не думал, я ведь не знал, что они у меня появятся, и меньше всего ожидал, что мне придется их хранить, — ответил он. — Кому их отдать? Думаю, правильней всего отвезти их обратно, домой… там они нужнее всего. Положить под матрац. А когда в них появится срочная надобность — алле-оп! — и вот нужная сумма. Аллилуйя!
— Черная магия.
Мы ехали мимо рощиц сосен и пальм, высаженных на узком пляже. В долгие жаркие дни оттуда спускались на воду катамараны и виндсерферы. По ночам там располагались любовные парочки. И наемные убийцы?
— Какая разница, — сказал Рико, борясь с неловкостью. — Помню, как однажды в одном маленьком городишке, неподалеку от того места, где я родился, все верили, что одна campesina  [15]была ведьмой. Ее запросто могли убить, если бы у приходского священника не возникла гениальная идея…
Я ехал медленно, чтобы машины впереди нас уехали подальше. Теперь следовавшие за нами машины начали выстраиваться в хвост позади двух полицейских автомобилей без опознавательных знаков. Хорошая изоляция; разделительным ограждением дороги здесь служили бетонные блоки и металлические перила. Я прибавил скорость. Опасная ситуация может возникнуть, когда мы проедем первый мост, тогда нас будет легче окружить.
— …и после фейерверков, помнишь те дни, когда не было телевидения, никто больше не тревожил эту даму. И потом до самой ее смерти даже в церкви во время службы люди не боялись садиться с ней рядом на одну скамью. Имей в виду, что это были соседи, которых она знала почти восемьдесят лет; их просто чудесным образом убедили, и все.
Мы двигались по длинному мосту, скорость была хорошей, опасность могла нам грозить разве что с вертолета. Слева открывались два потрясающих вида Америки: в восемь вечера — центр Майами, светящийся в тропической ночи; в одиннадцать — темное море на мерцающем фоне Майами Бич.