Бездушные. Моя топь (СИ)

- Я подниму на уши всех кого знаю. Найду Владу.
- Найди и сожги всё к херам, Нико, - поднял взгляд, задерживаясь на зелёных глазах мулата, - Я сожгу весь этот клоповник, если мы их не найдём.
Николас снова промотал запись. Включил сначала. Снова и снова. Ускорял видео, задерживаясь на отдельных моментах. Искоса поглядывая на Марка, который спешно доставал из сейфа оружие и выкладывал его на кожаный диван.
Стянул с себя перепачканную кровью футболку и вышел из кабинета. Перед глазами стояла картина, как двое ублюдков скручивали Иви. Как она яростно отбивалась от них, как кусалась, словно дикая кошка. Как один из них одним хлёстким ударом выбил из неё весь дух. Мразь. Он отрежет ему руки, и заставить жрать собственное мясо. Он сам сгниёт, но найдёт её.
...
Это было худшее, что могло с ней произойти. Иванка ощущала боль во всём теле. Ей казалось, что её рёбра были сломаны, а органы отбиты. Дышать было больно. Никогда в жизни её не били. Эта боль стала для Иви настоящим открытием.
Йохан всё это время не только смотрел на то, как её избивают, но сам лично раздавал указания и принимал участие. И даже получал от этого удовольствие. Йохан. Тот самый, которому её брат доверял больше, чем себе. Тот самый, который вытирал горячими пальцами её подростковые слёзы. Тот самый, который вместе с ними посещал могилы их родителей. Который говорил, что не даст в обиду. Как же быстро могут меняться люди. А менялся ли он? Неужели можно так ошибиться в человеке? Неужели все эти годы он так искусно играл свою роль? Так можно?
Ей понадобилось лишь одно мгновение, чтобы всё понять. Ему понадобился лишь один взгляд, чтобы развеять оставшиеся сомнения, что ютились внутри неё. Он – враг. Потому что друзья так не смотрят. В его глазах не было абсолютно ничего. Там была пустота. Без начала и без конца. Всепоглощающая и бесконечная пустота. Ни жалости, ни сочувствия... ничего.
Иванка попыталась пошевелиться, но резкая боль в боку не позволила сдвинуться ни на сантиметр.  Она зажмурилась и закряхтела. Дрожащими пальцами убрала с лица волосы, прежде чем открыть слипшиеся и опухшие веки. Стяжка безжалостно врезалась в нежную кожу на запястьях. Они кровоточили.
Почему? Почему они допустили такой промах? Почему не заметили, что в их доме предатель? Почему всё оказалось так просто? Где был Марк? Где он сейчас? Где же ты?
Девушка вдохнула на столько глубоко, на сколько могла. Вышло не очень. Ощутив боль, тут же выдохнула. Кажется, рёбра всё же сломаны.
Её потухший взгляд прошёлся по тому, что её окружало. Она всё ещё находилась там же, где и до того, как отключилась. Это был амбар. Здесь пахло травой и зерном. Слишком приятно для того, что здесь произошло. Если она выживет, этот приятный запах будет ассоциироваться у неё с тем, что здесь творилось. С кровью, насилием и смертью. Йохан сказал, что подожжёт этот амбар вместе с ней. И Ива уже не знала, что лучше. Сгореть здесь заживо или ещё раз испытать то, что ей пришлось?
Она всё им расскажет. Она уже всё решила. Был ли смысл скрывать то, в чём даже она сама не была до конца уверена? Может, на дне подвала ничего нет?
Если там действительно ничего нет, скорее всего, её убьют. И пусть. Это самое лучшее, что они могут сделать. Самое гуманное по отношению к ней. Владе, наверное, повезло больше. У Влады была возможность рискнуть, и она это сделала. Девушка не побоялась воспользоваться возможностью, и выпрыгнула из машины на полном ходу. Жива ли она, остаётся только догадываться. Но у них не было времени останавливаться и проверять это. Они посчитали, что девушка разбилась. Скорость была слишком высока.
Было холодно. Было очень холодно. Ночная прохлада уже не казалось приятной. Она не ласкала кожу. Она кусала. Тонкие брюки были порваны, а блузка валялась рядом. Ненужная тонкая тряпка. Грязная и рваная. Локти были содраны в кровь. Губы разбиты и, кажется, ей порвали ухо. Хорошо, хоть зубы не выбили. Девушка слабо ухмыльнулась своим мыслям, проводя параллель между Марком и Йоханом. Марк ни разу не причинил ей боль. Как бы она не напрашивалась... а тут? Она до последнего надеялась, что Йохан не зверь. Что должна быть какая-то особенно веская причина, чтобы так поступить. Не только с Виктором, но и с ней. Но... достучаться до Йохана оказалось невозможным. Там, внутри него – ничего не было.
 
Ива услышала скрежета подвесного замка. Дверной скрип и уверенный шаг. Шелест соломы и тихий свист. Она знала эту мелодию. Йохан вернулся.
  
Глава 41
 
Тяжелая и бессонная ночь. Марк, словно раненый зверь метался по дому, ожидая хоть каких-то новостей. Чувствовал за собой вину.
Он не успел. Он слишком долго обследовал дом Иванки и Виктора. Слишком неспешно обходил каждый угол в поисках зацепок. Перерыл хозяйский кабинет, отложив для себя несколько интересных папок с документами. Странно, что всё это оставалось нетронутым. Судя по порядку, который здесь царил, за домом кто-то следил. Выйдя из дома, Марк вышел на задний двор и наткнулся на тот самый гараж, о котором ему рассказывала Иванка. Но, обойдя его, мужчина понял, что это не то, что он искал.
Он потратил слишком много времени. Он сам дал возможность Йохану украсть у него Иванку. Позволил этому ублюдку пробраться на его территорию, и выстрелить в спину его друга.
Марк нашёл пристройку, похожую на ещё один гараж. Он нашёл тот самый проход, скрытый от посторонних глаз порослью зелени. Он сумел его открыть, но... он не смог туда попасть. Туда пролезет, разве что ребёнок? Или хрупкая девушка. Или очень миниатюрный мужчина.
Он убил на это целый день. Встреча с людьми, которые могли бы посодействовать ему против альбиноса, встреча с прокурором и с одним из начальников нацбеза. И, освободившись лишь поздно вечером, Марк с облегчением сел за руль, направляя автомобиль к дому. Где его уже никто не ждал.
...
Это была милая детская песенка по поросят. Виктор часто напевал её для Иванки. Шутливо насвистывал почти при каждой встрече. Спустя время, Йохан принялся делать то же самое. Это была их песенка. Эта мелодия так часто служила ей успокоительным. Но не сегодня. Сейчас кожа девушки покрывалась липким холодным потом, а подбородок задрожал, выдавая её страх. Её ужас перед тем, кого она раньше считала вторым братом.
Иванка сжалась в комок и исподлобья следила за тем, как приближались к ней начищенные до блеска черные оксфорды. И чем ближе они были, тем сильнее дрожали её губы.
- Пришла в себя? Ива? – на какой-то миг девушке показалось, что в его голосе она услышала беспокойство. Участие. Сочувствие. Будто он понял, что натворил. Но... это лишь её воспаленная фантазия, - я тут одеяло тебе принёс.
Она подняла взгляд. В его руках действительно был скрученный плед. Мужчина раскрутил его и, встряхнув пару раз, постелил его прямо перед Иванкой. Присел на корточки и мягко похлопал ладонью по короткому серому меху.
- Здесь теплее, - лживая забота. Его губ коснулась улыбка. Ликующий взгляд говорил о том, что он всё ещё наслаждается тем, что происходит вокруг, - переползай, Ива. Ты же не хочешь заболеть?
Заболеть? Смешно...
Девушка попыталась подняться. Но, как только начала двигаться, тело прострелило болью. Слёзы брызнули из глаз, и она зашипела, чувствуя, как надуваются вены на шее.
- Расскажи мне, Иванка? – вздохнул и протянул руки. Приподнял брюнетку, укладывая на тёплый плед и, как бы невзначай, провёл пальцами по её плечу. Нежно погладил, прокладывая дорожку от плеча до кисти, и остановился на стяжках, что были закреплены на запястьях. Возможно, слишком туго. Но... Йохан не собирался их ослаблять. А о том, чтобы снять, речи вообще не шло. Мужчина склонился к её рукам и коснулся губами перетянутой кожи. Ива вздрогнула.
- Отпусти меня? – заскулила, не в силах сдержать дрожь собственного голоса, - Йохан, я умоляю тебя? Я скажу тебе то, что знаю, – ладони сами сложились, изображая мольбу. Она бы встала на колени... если бы могла.