Рожденные из пепла (СИ)
Спектакль закончился, раздались аплодисменты. Артисты много раз выходили на сцену, кланялись, и со всех концов зала к ним несли цветы.
Ректор, вновь появившийся на сцене, пригласил всех в парк. Здесь должна была быть организована развлекательная программа, танцы и фейерверк. Вскоре к нам присоединился и Клаус. Мы все вышли в парк, всюду ослепительно блистали огни иллюминации и играл оркестр. Вокруг меня были счастливые улыбающиеся лица. Зазвучали звуки мелодии, которую когда-то мне наигрывал Томас. Клаус элегантно поклонился Софии и пригласил ее на танец. Тотчас же на площадку стали выходить и другие пары.
На противоположном краю танцевальной площадки я заметила Томаса в толпе студентов. Он, как всегда, был очарователен и весел. Вежливо откланявшись своим знакомым, он пошел в сторону танцевальной площадки. Бегло окинув взглядом танцующих, он в какой-то момент посмотрел на меня и на секунду замер. Наши взгляды пересеклись, и мое сердце бешено застучало, ведь я увидела в его глазах не равнодушие, а беспомощность и печаль. Затем его кто-то окликнул, и он отвернулся, прервав нашу безмолвную беседу. Чувство жалости к себе всей мощью навалилось на меня, пытаясь раздавить своим весом. Я отвела взгляд в сторону, не имея возможности сделать вдох. Пытаясь прийти в себя, я прошла несколько шагов.
Вдруг сквозь пелену слез я заметила небольшое движение у края площадки. Там кружились в танце Клаус и София, глядя друг на друга влюбленными глазами. Протирая слезы, я увидела стоящую за деревом бледную, как полотно, Селену, устремившую свой безумный взгляд на эту пару.
На кончиках ее пальцев стали появляться знакомые металлические искры. Что она собирается сделать? Она сошла с ума! Мириады мыслей пронеслись в моей голове, пока я наблюдала за Селеной. Как только она стала шептать заклинания, я сорвалась с места и понеслась в сторону своих друзей. Пытаясь привлечь их внимание, я кричала и махала им рукой:
— Клаус! София!
Музыка звучала так громко, а мои друзья были так увлечены своим обществом, что не замечали никого вокруг.
— Только бы успеть, — пронеслось у меня в голове. — Мне нужно обязательно успеть.
Расталкивая танцующих, я бежала туда, где кружились Клаус и София, восхищая всех присутствующих своей парой. Их движения были мягкими и естественными. Для этих двоих время остановилось, они смотрели друг на друга широко распахнутыми, счастливыми глазами.
Селена с горящим ненавистью взглядом подняла руку, на ее ладони появился серебряный, переливающийся холодом шар заклятия. Она с силой толкнула его, и он с громким свистом полетел в их сторону, разрывая воздух и отбрасывая миллионы искр вокруг. Некоторые студенты заметили его и стали поднимать головы, для многих это было всего лишь частью представления. Я неслась наперерез заклятию, мечтая только об одном — успеть спасти своих друзей.
Где-то вдалеке я услышала громкий возглас Томаса:
— Алина, не смей!
Но я не могла, просто не имела права отвлечься на этот голос.
Дотянувшись до Софии, я со всей силы толкнула ее на Клауса, и только в этот момент оглянулась и заметила, что оказалась на пути следования сверкающей сферы. Как в замедленной съемке, я видела, как летел на меня плюющийся искрами магический пульсар, но пошевелиться уже не могла. Тело мое словно парализовало. Со свистом рассекая воздух, шар пролетел через площадку и вонзился мне в грудь, отбрасывая на несколько метров.
Боль заполнила мои внутренности, я не могла сделать вдох, перестав вдруг слышать звуки окружающего меня мира. Лишь через мгновение почувствовала я сильный удар. Музыка тут же смолкла и на площадке воцарилась мертвая тишина…
Все с ужасом оглядывались по сторонам, не понимая, что произошло. С другого конца площадки ко мне бежал Томас. Клаус и София, придя в себя от потрясения, тоже бросились ко мне.
— Алина, что случилось? — крикнул Клаус.
София в ужасе застыла, глядя на кроваво-красную кляксу, растекающуюся по моей груди. Я во все глаза смотрела на них, морщась от боли и не имея возможности произнести хоть слово. Подбежавший Томас упал на колени и схватил меня на руки, впиваясь взглядом в рану.
— Что ты наделала? — побелел он и прошептал еле слышно. — Нет, нет… не может быть!
— Томас, я… — кровь булькала где-то в горле, мешая говорить. — Я успела.
Струйка алой жидкости, вытекая из уголка рта, поползла по подбородку. Подняв глаза, я посмотрела в небо, которое вдруг стало таким близким и родным. Яркие точки звезд на небе стали качаться, словно в такт музыке. Из-за туч показалась бледная луна и осветила все вокруг. Мне вдруг захотелось непременно прикоснуться к этому мягкому лунному свету, от которого волосы Томаса казались серебряными.
— Прощай, — шептала я одними губами.
— Нет! — кричал он. — Не смей, не смей прощаться.
Лицо его показалось мне бледнее обыкновенного. Какой-то равномерный гул стал слышен неподалеку.
Глава 8 В плену грез
Со всех сторон к нам спешили люди. Где-то вдалеке я услышала голос ректора.
— Нужно сейчас же доставить ее в лазарет, у нее мало времени. Только не давайте ей спать.
Держащий меня на руках Томас тут же вскочил и побежал внутрь здания Академии. За ним мчались отец и Эмили. Прижимаясь к груди Томаса, я слышала, как гулко бьется сердце у него внутри. Мои веки стали наливаться свинцом, и я начала проваливаться в сон.
— Нет, нет. Алина, милая, только не закрывай глаза! Смотри на меня! Прошу тебя, не засыпай. Я не смогу без тебя, я люблю тебя. Ты слышишь меня, я люблю тебя.
Подняв через силу свои веки, я улыбнулась, глядя в его глубокие как озеро глаза, но сил сказать что-то, у меня не было. Эмили была права, сегодня я была очень счастлива, несмотря на разрывающую мои внутренности боль.
Вбежав в лазарет, Томас уложил меня на ближайшую кровать. Его руки были перепачканы в моей крови. К нам со всех ног уже торопились маги Знахари. Пятно все сильнее расплывалось по моему нарядному платью, а я все быстрее слабела, захлебываясь собственной кровью.
Подбежавший отец схватил меня за руку и трясущимися губами произнес:
— Алина, доченька, сейчас я тебе помогу. Я заберу боль. Всего мгновение и тебе станет легче.
Знахари стали всех выводить из помещения, расчищая место для работы.
— Нет! Пустите меня к ней! Пустите! — истошно кричал Томас где-то рядом.
Отец наклонился надо мной и стал что-то шептать в ухо. Мягкий монотонный звук его голоса начал околдовывать, боль понемногу отступала, и мир померк перед глазами. Я почувствовала, как меня засасывала черная, пугающая бездна.
Огромный вихрь подхватил и стал затягивать в вязкую жижу, вой становился все выше, пока не перешел в оглушительный свист. Все дальше отдалялась я от любимых и родных мне людей.
— Держись, держись, любимая. Останься со мной. Не уходи. Ты мне нужна, — слышала я удаляющийся голос Томаса.
Этот звук словно пробудил мои внутренние резервы. Я стала сопротивляться урагану, стремясь выбраться, протягивая в темноте руки и пытаясь за что-нибудь ухватиться:
— Не отпускай меня, — хотелось крикнуть мне, но голос меня не слушался.
Краем глаза я заметила небольшое движение справа и повернула голову. Это была мама.
— Мамочка? Ты откуда? — обрадовано спросила я.
Она с нежностью посмотрела на меня.
— Я что умерла? — уточнила я.
В ответ она отрицательно покачала головой, подняла глаза и, взяв меня за руку, потянула вверх. Ее белое шелковое платье струилось точно сизый дым, длинные волосы развевались от сильного потока воздуха.
— Тебе еще рано умирать, моя девочка. Впереди у тебя много удивительных событий и прекрасных моментов, — шептала она. — Ты будешь счастлива и обязательно найдешь свою любовь.
Рядом с ней я почувствовала себя спокойно и безопасно. У нее был бархатный и нежный голос, в который хотелось окунаться вечно. Мне было хорошо и спокойно. Но вдруг голос ее начал удаляться.