Двойник. Арка 2. Том 2 (СИ)
— Помочь, — незамедлительно сказал я, — хоть тебе это и неприятно слышать, этот парень, Эвин, был прав: большинство жителей этой деревни ни в чём перед тобой не виноваты. А смерть, как ты видишь, не щадит никого — и дорогой тебе человек в том числе стал жертвой этого чудовища. Да и вообще: если ты одарена силой — для чего же она тебе дана? Не для того ли, чтобы помогать тем, кто не в состоянии сам себя защитить от подобных бед?
— А если я не хочу их защищать? — сдавленно выдохнула Сестра, сжав ладони в кулаки, — если я не хочу, чтобы они жили добротно и вольготно? Почему я, никогда не слышавшая от них ни единого доброго слова, должна тратить силы, время, рисковать жизнью ради их благополучия?
— Знаешь, что такое порочный круг ненависти, Матти? — отвернувшись и обхватив себя руками, прошептала Мари, — это страшная по своей природе вещь, обладающая невероятной прочностью. С чего всё начинается? Один ударил второго. Пусть случайно, пусть — в шутку, а другому — было больно и обидно! И он, сразу ли, или дождавшись удобного момента, даёт сдачи! А теперь обидно первому — он уже забыл свою шутку, и теперь искренне считает, что его несправедливо обидели. И с каждым разом они стремятся ударить друг друга всё сильнее и сильнее. Никто уже даже не помнит, с чего вообще всё началось — но оба уничтожают друг друга. Порочный круг ненависти страшен тем, что все его участники питают его, делая прочнее и прочнее. И разорвать его — это великий труд и истинное чудо… Матти, не ради них — но ради самой себя, если ты действительно желаешь доказать себе, что ты лучше этих людей, что ты выросла достойным человеком, силы воли которого достаточно, чтобы разорвать такой порочный круг — помоги им.
— Да уж… Умеешь ты убеждать, Мари, что и говорить, — глубоко вздохнув, прошептала Сестра, — есть правда и в твоих словах. Ну да чёрт с ними, помочь так помочь! Да только вот где искать-то её, эту мерзавку?
* * *— Ну, думаю, мой кулон нам и тут поможет, — сказала я, вновь выставляя вперёд руку с кулоном и прося у Алрея помощи. Однако, вместо того, чтобы указать направление, как он это обычно делал, кулон бессильно висел на шнурке. Минута, вторая напряжённого молчания… И бессильный шёпот Алрея:
— Нет, Мари, мне очень жаль, но я не могу её обнаружить. Если это и нежить, то какая-то необычная, очень хитрая, умеющая заметать следы.
— А мы точно уверены, что это — полуночница? — внезапно поинтересовался Алаэрто.
— А почему ты об этом спрашиваешь? — спросила Матти, — много правды им, конечно, нет резона мне говорить, но тут уже шкурный интерес, касающийся их собственных жизней. Вряд ли в этом они бы стали лгать…
— А я и не говорю, что они тебя обманули намеренно, — мягко возразил дракон, — но посуди и ты: сами они эту полуночницу в глаза не видели. Кто видел — тот уже никому ничего не расскажет. А подобный результат лишения жизни оставляют не только полуночницы, но ещё и много кто. Мавки. Утопленники. Ворожеи. Да кто угодно…
— Ну, утопленники точно отпадают, — фыркнув, сказала Матти, — подходящих мест, где можно топиться, тут нет, это я тебе точно говорю. Мавки, — в этот момент Сестра задумалась на пару секунд, — тоже навряд ли. Чтобы стать мавкой, сам знаешь, надо помереть злобной женщиной, за всю жизнь не родившей ни одного ребёнка. А в деревнях такое ох как редко бывает. Даже если в девках баба всю жизнь проходила — кто-то при жизни да задерёт ей юбку. А уж вытравит она потом плод или родит да бросит, как кукушка — уже неважно. А вот ворожеи…
— Извините… Вы это серьёзно? — испуганно сказала я, — какие мавки, какие утопленники? Да откуда тут…
— А Дэмиен, по-твоему, выдумал историю о том, как он с гарантюгами дрался? — фыркнула Матти, — да и некроманты, думаешь, от нечего делать своему ремеслу учатся, потому что не к чему свой дар магии земли пристроить было? Даром что после постижения этого искусства тебе ходу нет во все Церкви… Почти во все, — смущённо поправила она саму себя, — в Столице одну Церковь-таки оставили, куда некромантам дозволено заходить. И то — король с советом на Церковь ради этого надавили. В кои-то веки в чём-то согласились друг с другом. А во все прочие — ни-ни. Да и люди суеверны: не каждый некроманту на ночь приют даст, не каждый за стол позовёт. И нет дела никому до того, что он, в общем-то, просто делает свою работу и при этом ничуть не хуже водника, который каждый день людей лечит, али ветровика, который нужную погоду нагоняет…
— Ладно, ладно, убедили, — я примиряюще подняла руки, — и всё же мы отвлеклись от темы. Алаэрто, почему ты так уверен, что это — не полуночница?
— Потому что я знаю, что это за штука у тебя на руке, Мари, — усмехнувшись, сказал Алаэрто, — нечего сказать, хорошо о тебе Дэмиен печётся, раз провёл туда, где такие вещи лежат и на руку тебе её надел. Так вот насчёт боевых качеств её можно поспорить…
— Что-что там прошепелявило это чешуйчатое?! — мгновенно вскипел Алрей, — да я ему сейчас, — не прошло и секунды, как кулон без моей команды выскочил из браслета, обвил шею Алаэрто и уставился ему алмазным наконечником в горло.
— Эээ… Прошу прощения, Мари, как это понимать? — невозмутимо спросил дракон.
— Плохо же ты знаешь эти штуки, Алаэрто, если даже не в курсе, что у них есть свой характер и что они отлично понимают нашу речь, — изо всех сил стараясь сохранять непринуждённый тон, сказала я, — и как ты, вероятно, догадался, твои последние слова не пришлись ему по вкусу. Вернись на место, — это уже было адресовано кулону. Алрей нехотя подчинился, отпустив дракона.
— Что ж, для меня это, в самом деле, в новинку, — признал Алаэрто, потирая шею, — в таком случае — приношу свои извинения, — он почтительно кивнул кулону, — в любом случае: поисковые способности таких артефактов не имеют себе равных. Они способны найти что угодно и где угодно — достаточно лишь озадачить их целью. И если он не может найти полуночницу, которую ты приказала ему найти, это означает только одно: её не существует. И это лишь подтверждает мою догадку о том, что мы имеем дело с чем-то ещё.
— И как же нам, в таком случае, это выяснить? — спросила Маттика.
— Очень просто. Эта старая женщина уже подсказала нам, как быть. Если этот неведомый осквернитель могил постоянно этим занимается — значит, он будет заниматься этим и сегодня. И тут-то мы его и поймаем на горячем. Не исключено даже и то, что это никакая вовсе и не нечисть…
— Тогда для подстраховки нам нужно сделать следующее — азартно продолжила я…
* * *Лавку с припасами, в отличие от таинственного расхитителя гробниц, Алрей нашёл довольно быстро. Уже через полчаса мы переступили порог магазинчика, наполненного продуктами да разными мелочами.
— Что, Некил, сиротой быть нынче не сахар? — задорно спросила Маттика, едва переступив порог лавки, — не так сильно, видать, тебя твой папашка любил, раз даже жить ради тебя не пожелал, а в петлю полез.
Я сердито схватила Маттику за руку, призывая её к благоразумию. Я, конечно, всё понимаю, Маттике эту деревню любить не за что, но такая шутка уже даже не на грани фола, а далеко за его пределами. Взрослому человеку так себя вести не пристало…
Хозяин же лавки, как я поняла, сын лавочника, чья мать стала первой жертвой, а отец после этого повесился, лишь в бессильной злобе сжал кулаки.
— Нечего меня одёргивать, Мари, — весело сказала Матти, — этот паренёк в бытность мою сиротой здесь был ещё похуже придурка Кая. Тот всего-то пару раз приставал ко мне, а этот так вообще проходу не давал. И даже погоняло придумал мне — Безродная. Ну, делись впечатлениями, каково быть безродным-то? И нечего солёную воду в глазах копить, чай, не малое дитё уже, сумеешь о себе позаботиться.
Наконец, справившись с собой, Некил исторг из себя поток отборной брани, которой даже баба Зуйта позавидовала бы.
— Вот примерно то же самое я хотела бы тебе сказать во время нашей последней встречи, да жаль, мой словарный запас ещё не был так богат, — невозмутимо кивнула Сестра, — Ну да, ближе к делу. Припасы, будь любезен. Крупа пшеничная, крупа перловая по половине ункаты (унката — 1,3 земных килограмма). Спички одну пачку. Соль треть ункаты. Вяленого мяса пару ункат. И да, ещё точильный камушек для ножей — как-то при экипировании из Столицы этот предмет выпал из нашего списка, а лезвия заточить не помешает. Да пошевеливайся, времени у нас мало.