Оковы прошлого. Книга 2 (ЛП)

Я должна пройти через это. Если я сдамся сейчас, если позволю страху управлять мной, тогда я сделаю именно то, чего хотят эти ублюдки.
Они намерено разрядили жертву в мой лабораторный халат.
- Проинструктируй полицейских держаться подальше от жертвы, - говорю я Карсону, радуясь, что в отсутствие Куинна он присутствует на месте преступления. Карсон - хороший слушатель, не задает лишних вопросов и не ищет скрытого смысла в каждом моем слове.
Пока он уводит криминалистов и полицейских с места преступления, я достаю диктофон и ровным голосом называю дату и время.
- Жертва - белая женщина в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет, – я нажимаю на паузу и внимательно изучаю ее бедра, чтобы удостовериться в своих предположениях. Они довольно узкие, и, насколько я могу судить, нет никаких определенных доказательств того, что она рожала при жизни.
На основании этого, возраст является обоснованным предположением, но имея то, с чем мне приходится работать... это лучшее, что я могу сделать, пока я не осмотрю ее тщательнее.
- Причина смерти, по-видимому... - Пытки. Экстремальные, садистские пытки. - Жестокое обращение. Различной глубины рваные раны на внешнем продольном слое указывают на то, что преступник использовал лезвие, возможно, длиной от четырех до шести дюймов, чтобы удалить кожу с тела жертвы. Значительная предсмертная кровопотеря говорит о том, что жертва была жива, пока с нее снимали кожу.
Я нажимаю на паузу и вытираю лоб рукавом пиджака. Карсон бросает на меня обеспокоенный взгляд, а затем поправляет пальто, поднимая воротник и прячась от ветра.
Я прочищаю горло и опускаюсь на колени рядом с жертвой. Паническая атака, случившаяся пару минут назад, произошла именно из-за моей непосредственной близости с убитой девушкой. Последний раз я пользовалась камфорной мазью, когда посещала тренажерный зал. Теперь же, роясь в сумочке в поисках старой баночки с мазью, которую всегда держала при себе, на случай если кому-то из интернов станет плохо, я чувствую себя жалкой. Сняв перчатку, я прикладываю к носу немного прохладной мятной мази.
Другой рукой, обтянутой перчаткой, я снимаю с тела белый медицинский халат - тот самый, в котором меня вчера похитили из лаборатории. Я знаю, что он точно принадлежит мне, так как заметно пятно от шоколада на кармане, что я оставила днем ранее, неудачно задев его рукой.
- Не хочу тебя пугать, - доносится голос Карсона, отвлекая мое внимание от жертвы, - но она похожа на тебя, Эйвери. Я имею в виду, общие характеристики. Светлые волосы. Схожие рост и телосложение. И на ней точно такой же халат, что и у тебя. Она работала в криминалистической лаборатории... или, ты думаешь, это может быть посланием?
Это не послание. Это угроза.
То, что скрывается под халатом, заставляет Карсона выругаться, а я могу только смотреть. Неуверенная в том, что чувствую. Оцепенение, раздражение, тошноту. Определенно тошноту. Я исследовала бесчисленное множество тел, некоторые из которых были в худшем состоянии, чем это. Но ненамного. Как медик, я не испытываю к девушке особого сочувствия, лишь понимаю, что мне нужно найти доказательства ее смерти. Но с человеческой точки зрения часть меня, которую я отключаю, чтобы абстрагироваться от вида тела в этом ужасном состоянии, я в абсолютном ужасе.
- Я пока не уверена, - осторожно отвечаю я. - Не думаю, что она работала в лаборатории или в нашем офисном здании. Но я не могу сказать наверняка. Я лишь уверена в том, что никогда прежде ее не видела.
И я, конечно же, пыталась вспомнить ее. Я помню, как мужчина в маске и с пистолетом втащил эту женщину в сырую, залитую зеленым светом комнату. Ее спутанные темные волосы и печальные глаза. Потекшая тушь от слез и размазанная по лицу. Эта жертва - эта женщина – находилась в соседней комнате? Была ли она одной из тех женщин, на которых ставили опыты и накачивали наркотиками? Теперь, когда человек в маске - если он действительно главный, - получил совершенный наркотик, то он прикончил всех своих подопытных, потому что те ему больше не нужны?
 
Мои внутренности скрутило от страха и отвращения. Я думала, что была храброй, пытаясь спасти эту женщину от инъекции. Когда мне ввели сыворотку вместо нее. В тот момент я не думала, а просто реагировала. И мне никогда не приходило в голову, что, исправляя недочеты в формуле наркотика, я выношу смертный приговор другим...
- Эйвери, - обеспокоенный голос Карсона прорывается сквозь мою нарастающую панику, и я отбрасываю свои мрачные мысли.
Затем нажимая на диктофон, продолжая запись.
- Молочные железы жертвы отделены от тела, вероятно, тем же лезвием, которым снимали кожу. Неровный, рифленый след на срезе и зазубрины на костях грудной клетки указывают на то, что преступник отпиливал грудь от туловища, - я крепче сжимаю записывающее устройство, чувствую дрожь в руке. – На лице жертвы несколько кровоподтеков и синяков, но в остальном оно сохранилось целым и невредимым. Ниже по телу фрагментно содраны участки кожи и мышц. Изуродованные гениталии и другие повреждения, нанесенные в области лобка, могут свидетельствовать о сексуальной травме. Но нужен более детальный осмотр, чтобы подтвердить это.
- Время смерти? – подсказывает Карсон.
- О... - я снова включаю диктофон. - При первоначальном осмотре температура тела составила девяносто два и восемь десятых градуса. Предполагаемое время смерти - от трех до пяти часов, - я бросаю взгляд на свой телефон. - Примерно между шестью и девятью часами утра, - добавляю я.
Возможно, подсознательно я избегала вычисления времени смерти. Жертва умерла не так давно... и по чудовищным, обширным травмам было понятно, что смерть пришла за ней не сразу. Перед этим она продолжительное время страдала. Подвергаясь мучительным пыткам, которые ни один человек не должен испытать на себе.
Я начинаю собирать образцы, запечатывая в пакеты любые видимые улики, когда Карсон присаживается рядом.
- Итак, лабораторный халат. И содранная кожа. Ничто из этого не связывает ее с предыдущими жертвами. Возможно, по причине того, что они хотели удалить метку или клеймо на бедре, тем самым отводя от себя подозрения и указывая на другого преступника, - он указывает на ногу жертвы, его лицо напряглось от ужасного зрелища. - Есть какой-нибудь способ определить, действительно ли у нее было клеймо?
- Может быть, - отвечаю я, но мне нет необходимости подвергать экспертизе мышцы и кожный покров тела на предмет наличия клейма. Доказательства того, что это сделал тот же самый подозреваемый, убивший первых двух жертв... и который ранил меня... не должны быть обнаружены.
Он погружается в собственные размышления.
Однако я хочу услышать мнение Куинна, прежде чем соглашусь с кем-либо еще из оперативной группы.
- У тебя есть какие-нибудь соображения относительно того, о чем думал преступник, когда вытворял подобное?
Я делаю глубокий вдох.
- Я не бихевиорист, Карсон. Прости. Я могу только предоставить тебе факты, касающиеся ее смерти и сходства орудия убийства.
- Верно. Я в курсе, - он оглядывается по сторонам, будто что-то или кого-то ищет.
Затем я понимаю, что он сейчас один, и меня захлестывает волна стыда. Я привыкла работать одна. Вообще-то, мне так даже больше нравится. С другой стороны, Карсону, вероятно, никогда не приходилось вести дело в одиночку. И с Куинном, жаждущим крови, которого без особой деликатности отстранили от дела, Карсон, скорее всего, испытывает сильное давление, боясь облажаться.
- Эй. - Когда он поворачивается ко мне, я смягчаю тон своего голоса: - Я думаю, что шансы на то, что это один и тот же подозреваемый или подозреваемые крайне велики. Даже более того, - я опускаю взгляд на свое пальто. - Хотя я не могу утверждать с полной уверенностью... учитывая чрезмерный уровень насилия, преступник, скорее всего, садист. Возможно, даже психопат.
 
Возможно, действительно стоит вызвать Сэди. Как у профессионального профайлера, у Сэди может быть полное представление о профиле убийцы. При этой мысли я чувствую укол совести. Особенные черты ее личности, которые помогли ей вычислить психопатов, также помогли и уничтожить моего похитителя.