Слишком много блондинок
— Алле, Федя! Это Сабина. Ну Сабина, я от тебя час назад ушла. Ага, слушай, я ключи забыла, а запасных нет, можно я заеду? Быстро буду, вот тут водитель говорит. — Аня потрясла кулаком у Сабины под носом и три раза показала пять пальцев. — Через пятнадцать минут. Хорошо, извини, зайчик, я не знала, что ты спишь. Целую.
Уже на пороге я спросила:
— А что за Федя? Как он выглядит?
И Сабина описала того самого Федю, который меня подобрал на улице и который звонил Ане. Я о нем как-то забыла.
— Ты его знаешь?! — воскликнула Сабина.
— Ну случайно…
Хлопнув дверью, Аня повернулась ко мне:
— Это тот Федя, от которого тебя Андрей спасал?
— Он тебе рассказал? — насторожилась я.
— Коротко. Сказал, что вы как идиоты целовались напротив зеркального шкафа. Вера, я запомнила адрес, куда Саба такси вызывала.
— И что? — спросила я для вида, хотя прекрасно знала «что».
Мы собирались устроить вечеринку по-пионерски: совершить ночную вылазку — отряд на отряд. Более идиотское развлечение трудно представить, но то ли от нехватки в детстве отдыха в пионерлагерях, то ли от слабоумия, эта выходка представлялась мне восхитительным приключением.
Аня хищно улыбнулась и вкрадчиво сказала:
— Мы же поедем к нему в гости, ведь правда?
— Аня, — я пыталась говорить серьезно, — вообще-то затея глупая, но я почему-то «за».
Я не понимала, зачем мы к этому Феде едем, что мы ему скажем и для чего все это надо — кроме смутного желания выставить себя полными дурами, но мне отчего-то очень хотелось провернуть эту аферу. Иногда меня тянет сделать какую-нибудь нелепость и посмотреть, чем все закончится. Время от времени мы с Аней встречались глазами и глупо хихикали.
— Слушай, а кто такая эта Сабина? — поинтересовалась я на полпути.
— Сабина — это трагедия. — Она закатила глаза. — Самое ужасное, что она — моя родственница. История мелодраматическая: Сабина — дочь двоюродного брата мужа сестры моего папы. Эти брат с женой разбились на машине, а Сабину — ей было десять лет — удочерила моя тетя. Я ее терпеть не могу, потому что, во-первых, она — удивительная, неподражаемая, понимаешь, совершенно феноменальная дура, по-моему, ей мозги откачали, а во-вторых, стоит ей наделать глупостей — происходит это не реже двух раз в месяц, — тетя начинает ныть, плакать: «Девочке надо помочь в честь памяти двоюродного брата покойного мужа…» Ненавижу такое дерьмо: она сидит у всех на шее, а ее еще и жалеют!
Приехав, мы минут десять стояли под дверью — боялись позвонить. Все сходилось — это была та самая дверь, из которой я в состоянии адского похмелья выползала, вцепившись в Андрея. Аня не выдержала первая и нажала кнопку. Федя открыл сразу.
— Вера? — расхохотался он. — Сегодня просто Новый год, сплошные сюрпризы. Заходите.
— А я та самая Аня, которой вы звонили, — представилась Аня.
Федя разглядывал нас с любопытством. К счастью, он не был ни возмущен, не шокирован — если, конечно, он не скрывает зачем-то свои истинные чувства. На этот раз он показался мне очень и очень интересным — в день знакомства я отчего-то решила, что он — так себе, но на самом-то деле Федя был ого-го! К тому же он был в тренировочных, которые болтались на бедрах, — это… В общем, его сложению мог бы хоть Брюс Уиллис позавидовать. У него были такие внушительные плечи… И я — поклонница русых волос, а Федя — русый, хоть и темно-русый, а волосы у него были в таком лжебеспорядке, который стоит сто баксов. И шея. Идеальная загорелая шея. Красивый загар — молочно-шоколадный.
Судя по выражению лица, он знал, какое впечатление производит в одних тренировочных… Тут я подумала, есть ли у него что-нибудь под трениками, и, представив, что ничего нет, судорожно сглотнула… Или это просто я на него так пялюсь, приоткрыв рот, что он ухмыляется?
Тут в прихожей показалась Сабина и уставилась на нас.
— Я разберусь, — тяжело вздохнула Аня. — Объясни все Феде.
Мы с Федей пошли в комнату.
— Ну? — спросил заинтригованный Федя.
— Сабина — двоюродная сестра Ани, — сочиняла я. — Она только что прошла реабилитационный курс лечения от наркотической зависимости…
«Боже, что за чушь я плету!» — ужаснулась я про себя.
— …и она сейчас несколько не в себе. Побочная реакция. По-простому, она немного тронутая. Ее заклинивает на мужчинах: например, она минут двадцать назад приехала к Ане и сказала, что ты вынул у нее из сумочки ключи, чтобы она у тебя осталась…
— Да она сама забыла… — растерялся Федя.
— Она больной человек… — успокоила его я.
«Зачем мы топим бедную Сабину?» — думала я.
Вошла Аня.
— Уф! — Она вытерла лоб. — Еле-еле отправила Сабину домой.
— А она сама доедет? За ней не нужно присматривать? — разволновался Федя.
— Нет. Замнем эту тему, — засуетилась я. — Федя, еще раз извини…
Мы стояли и смотрели на Федю, ожидая, что произойдет что-нибудь особенное, то, что оправдает нашу вылазку сюда. А он глядел на нас, не понимая, очевидно, что нам еще нужно. Я вспомнила, как Сабина ответила: «Извини, я не знала, что ты спишь», и мне подурнело. Мало того, что мы ввалились к незнакомому человеку среди ночи, выгнали его любовницу, так теперь еще и стоим ждем, что он придумает, как вытащить нас из идиотского положения. Было стыдно и неловко, но и возвращаться с позором домой ни капельки не хотелось.
— Может, вы останетесь… — пробормотал он. — А то уже поздно…
Даже если бы Федя произнес это в приступе эпилепсии, ему все равно не удалось бы избавиться от нас. Мы тут же бросились к нему с благодарностями и заставили включить огромный телек, открыть «бейлиз», влезли к нему в холодильник и приволокли в гостиную икру, копченую форель, салат из крабов, оливки и кусок «Черного леса». Федя сидел в стороне, на кушетке, глядел, как мы веселимся, и уверял, что спать не хочет.
— Ты же не боишься, что мы что-нибудь стырим? — не удержалась Аня.
— Не боюсь. Мебель же вы не унесете, а все остальное у меня в банке.
— Это намек? — спросила я, вынув изо рта бутерброд с рыбой. — Ты правда считаешь, будто мы можем что-нибудь спереть?
— Да, — разозлился Федя. — Мне просто с вами хорошо.
Мы еще часок смотрели комедии, а потом все прямо на месте стали засыпать. Едва дотащившись до комнаты, куда Федя нас устроил, я прилипла к подушке.
— Я Сабине сказала, что Федя — твой жених. Ты уверена, что не расстроилась из-за Егора? — спросила откуда-то издалека Аня.
— У-уу, — промычала я.
— А Федя тебе нравится?
— Ы-ыы… — пробубнила я сквозь дремоту.
— А ты ему — очень, — выдала она и захрапела.
— С чего ты взяла? — повернулась я и попробовала ее растрясти, но мне не удалось и я так и заснула — вцепившись Ане в руку.
Глава 17
Утро началось со скандала: негодяи облили меня холодной водой, они уверяли, будто не могли добудиться, но я уверенно кричала, что все это со зла. Проснуться в мокрой кровати — омерзительно, это убивает все человеческое. Пока Федя кормил нас завтраком, я решила, что он меня ненавидит, а на Аню смотрела как на вестника смерти — я не могла придумать, чем она передо мной провинилась, но приписывала это собственной доверчивости и ее коварству. Мне ужасно хотелось открыто обвинить кого-нибудь в том, что мне жутко хочется спать, что я боюсь съемок, что у меня кружится голова и стыдно перед Федей, и даже перед Сабиной, но так как корить было некого, я еще больше злилась и дулась на всех сразу.
Всю дорогу мы переругивались. Я хамила, Аня огрызалась — дошло до того, что таксист решил было нас примирить, но влетело и ему — от обеих. Мы попросили его не лезть не в свое дело, но, оказалось, раз уж он заговорил, угомонить его невозможно. Он поведал нам, что знает толк в молодых женщинах, потому как последние двадцать лет у него старше двадцати пяти не было ни одной, а последней вообще шестнадцать и родители против. У шофера не было передних зубов, на голове сверкала лысина до ушей, а одежда была такая, словно ее выкопали из могилы. Лет ему было шестьдесят пять, так что мы дружно уличили его во вранье, но он держался до последнего, уверяя, что если и обманул нас, то самую малость — последней его пассии не шестнадцать, а семнадцать.