Сказка на ночь (СИ)

Теперь он выглядит совсем иначе. Мрачно и угрожающе, даже энергетика, волнами исходящая от него становится давящей. Никакого намека на веселье не найти.
— Я сказала, — раздраженно поджимаю губы, а после выпаливаю: — Хочу, чтобы ты взял меня сзади.
Его взгляд как ожог на душе. Ошпаривает. Пробирает до костей.
Я даже назад отступаю. Просто подчиняюсь рефлексу. Но сейчас мне явно никуда отсюда не деться. Рустам настигает в момент. Подхватывает за бедра, резко разворачивает, почти вбивает в свое каменное тело.
— Щедрое предложение, — жаркое дыхание ласкает шею, отправляет сотни колючих игл под кожу, а потом зубы вонзаются в мочку уха, прикусывают, язык тут же проходится по отметинам. — Хочешь, чтобы я выдрал твою девственную попу?
Закашливаюсь. Захлебываюсь раскаленным воздухом.
Я чувствую, как громадный бугор упирается между моими ягодицами, и от этого тело пробивает лихорадочная дрожь. Начинаю сомневаться в собственной затее.
Он такой большой. Гигантский. Как он вообще туда поместиться?
— Мы никогда не делали этого раньше, — говорю наконец. — Я еще в прошлый раз думала попробовать подобное. Хотела подарить тебе всю свою невинность в первую брачную ночь.
— Я жажду вогнать хер в твой зад, — хрипло заявляет Рустам. — А уж если ты сама просишь. Как тут устоять? Да и зачем?
Он крепче сжимает мои бедра. Отрывает от земли, вынуждая пораженно всхлипнуть. Притягивает вплотную и совершает несколько очень недвусмысленных движений. Огромный член скользит между моими ягодицами. Таранит беззащитную попу.
Я задыхаюсь. Даже вымолвить ничего не могу.
Нас разделяет несколько слоев ткани, но это никак не помогает, не спасает ситуацию. Четко чувствую каждую вену на вздыбленном органе. Длинный и толстый, до одури твердый. Мне больно представлять, как он ворвется внутрь. Как растянет меня там, в единственном девственном месте. Наверное, так ощущает себя животное, когда его нанизывают на раскаленный вертел. Живьем.
— Я насажу тебя на член, — обещает Рустам. — Буду драть. Раскалывать твой тугой зад на части. До судорог выдолблю. До спазмов. Подсажу на свой хер как на иглу.
— Рустам! — выдаю с осуждением.
— Это самый улетный вид секса, — продолжает тоном, от которого пробирает ледяной озноб. — Раз попробуешь — пропадешь. Затянет. Сама начнешь умолять про добавку. Захочешь, чтобы я растрахал твою сладкую попу. Раздолбал под свой болт.
— Рустам, — сглатываю. — Это слишком.
— Боишься? — интересуется саркастически.
Дальше меня двигает. Обращается точно с куклой, с безвольной игрушкой. Заставляет самым уязвимым местом прочувствовать всю силу своего возбуждения.
— Нет, но… — осекаюсь.
Да. Черт возьми. Боюсь до жути. Холод сотрясает изнутри при одной лишь мысли о подобном контакте. Но в первый раз всегда так, верно? Больно, страшно. Может быть кровь.
Господи, да он просто меня на куски порвет. О чем я вообще думала, когда такое предложила? С чего на эксперименты потянуло?
Мои темные желания пугают меня саму. Я совсем не готова к их осуществлению в реальности. И вряд ли стану готова в будущем. Но утробный страх сменяется острым предвкушением, когда я осознаю, в чьей власти нахожусь. Трепет охватывает тело.
Зверь. Монстр. Палач.
Мой муж. Мой первый мужчина.
Мой… любимый. И вреда он никогда не причинит, никогда не перейдет черту, даже если я сама решусь окунуться в темноту, если зайду слишком далеко, потеряюсь в мрачном лабиринте. Он вытянет на поверхность, отрезвит, вернет ощущение реальности.
Расслабляюсь в его мускулистых руках. Мышцы больше не натянуты стальными струнами, не звенят от перенапряжения. Успокаиваюсь, дыхание выравнивается.
— Рустам, ты что, намеренно запугиваешь? — озвучиваю догадку, которая прошибает мой прояснившийся разум.
Муж отпускает меня, позволяет снова ступить на пол, но продолжает придерживать за бедра, и я ему за это благодарна. Ноги мелко подрагивают. Кажется, я способна рухнуть вниз в любой момент.
— Анал реально затягивает, — говорит он. — Если сделать все правильно. Без боли. Без напора. Осторожно. Постепенно приучить. Тогда ты во вкус и войдешь.
 
Рустам мягко подталкивает меня в сторону постели. Судорожно втягиваю воздух и опускаюсь на край кровати. Смотрю на него снизу вверх.
— Знаешь, твоя опытность в сексуальных вопросах сильно раздражает, — признаюсь честно. — Бесит. Нет, я понимаю, что ты не мог хранить верность с детства. Не мог не развлекаться с другими женщинами.
Отлично. Я умудряюсь сделать нашу первую брачную ночь еще более странной. Только рассуждений про его шлюх сейчас не хватает. Хотя почему шлюхи? Там могли быть и вполне приличные девушки, не стоит их оскорблять.
Я смотрю на Рустама. Сжимаю кулаки. До чего же сильно хочется врезать ему, причинить серьезные страдания. За все его измены. За все предательства.
— Знаешь, ты мог бы меня дождаться, — выпаливаю на одном дыхании. — Я же тебя ждала. Никого к себе не подпускала. Да я и не думала ни о чем таком. Ничего не хотела. Меня бы мигом стошнило от чужих прикосновений.
— Юля, — он проводит большим пальцам по моей скуле.
Дергаюсь, отворачиваюсь от него. Однако Рустам берет мой подбородок в захват и заставляет повернуться, опять встретиться взглядом. Он действует с обманчивой мягкостью.
— Твоя ревность мне в кайф, — произносит отрывисто. — Как любое твое чувство. Но тебя эта ревность жрет изнутри. Отравляет.
— Я не ревную, — бормочу гневно. — Просто ты вечно…
Договорить я не успеваю. Муж усаживается на кровать и усаживает меня сверху, перемещает с матраса к себе на колени.
Теперь злиться чертовски трудно. Его запах одурманивает. Жар его горячего и сильного тела оказывает гипнотическое воздействие.
— Ты правда не понимаешь? — хриплый голос будоражит. — У меня никогда не было других женщин. Только ты. Взяла сразу. Вмиг. С мясом и до костей.
— Ну почему это? — фыркаю. — Были. Я сама твоих женщин видела довольно близко. Еще и в действии. Поэтому хватит отпираться.
— Не женщины, — чеканит он. — Тени. Мне было наплевать, кого раскладывать и как. Плевать на лица. Плевать на тела. Каждая проходила мимо.
— Ты всегда выбирал блондинок, — выдаю ядовито.
— Они чаще попадали под руку, — бросает небрежно.
Гад. Умудряется перехватить мое запястье, избегает звонкой пощечины. Еще и хохочет, как же раздражающе он хохочет! Громко. Хрипло. Страшно? Мороз пробегает вдоль позвоночника.
Рустам резко перестает смеяться. Изменяется в лице. Его черты как будто заостряются, становятся гораздо мрачнее и резче.
— Юля, если бы ты знала, как близок я был к насилию, — говорит он. — Сколько раз бродил возле твоего дома, наматывал круг за кругом. Забирался на деревья, наблюдал, следил за твоим окном. Глазами жрал контуры твоей фигуры. А тронуть не мог. Дико хотел. Но не смел. Сколько раз мечтал внутрь ворваться. Дверь снести, разбить стекло. Кто бы мне помешал? Ворваться в твою спальню, сдернуть одеяло, содрать чертову пижамку и взять то, что принадлежит мне по праву.
— Пижамку? — прочищаю горло.
— Да, я знал, в чем ты спишь. Лазил на подоконник. Иногда и внутрь спальни пробирался, если ты забывала закрыть щеколду. Бывало даже сдергивал одеяло, рассматривал, только лапать не решался. Ты всегда таскала эти гребаные закрытые пижамы. Бесформенные. С дурацкими бубонами.
— И вовсе они не дурацкие, — роняю глухо. — Милые. Уютные. В такой одежде удобно спать, особенно зимой, когда кругом жуткий холод. А бубоны я не замечала.
— Блядское белье ты не надевала, — скалится. — Не баловала меня. Хотя я тогда и так дурел. Ты же взрослая стала. Восемнадцать уже исполнилось. Чем себя держать? Как отрезвлять?
 
— Я не знала, — во рту пересыхает.
— Вот и хорошо, — заключает хрипло. — Знала бы — не простила. Даже за фантазии. Я выл. На стенку лез. В голове тебя драл. Без тормозов. От одной мысли хер каменел.
— Рустам, — шепчу и невольно прикладываю ладонь к его груди, прижимаю туда, где качает кровь дикое сердце.