Наследник для врага (СИ)

— А теперь проведешь их с отцом своего ребенка.
Девушка резко вздыхает, поджимает губы. Глаза постепенно привыкают к темноте, могу рассмотреть её лучше. Густые темные брови, длинные пушистые ресницы. Как растрепанные волосы обрамляют исхудавшее лицо.
Красивая.
Все ещё. Не должна нравится. Только не после того, что я откопал на семейку Авдеевых. А всё равно образ отпечатывается под веками, интересует.
Когда пришел в себя после операции, мозги были в дурмане наркоза, ведь тогда решил, что она жутко красивая. Целую секунду казалась мне ангелом, блин.
— Ты ведь меня отпустишь, Ян? То есть…
— Отпущу, я не собираюсь держать тебя в плену вечность.
— Но… Просто дай мне уехать сейчас. Мой отец не оставит это просто так.
— Очень на это надеюсь.
На Влада Авдеева у меня большие планы.
Как и на его дочь.
Я искреннее поражаюсь Соне, потому что спустя пять минут она уже спит. А ко мне сон не идёт, в голове мрачные мысли, а стоит закрыть глаза… Как сразу фантазии о том, что можно делать с молодой девушкой в моей постели.
Поэтому выбираюсь на террасу, вдыхая прохладный ночной воздух. Он отрезвляет и не дает совершить глупостей. Сейчас, когда Соня у меня, и ребенку никто не угрожает, нужно действовать согласно плану.
— Да, Царь, — ругаю сам себя за то, что не вырубил звук. Оборачиваюсь назад, но девушка даже не шолохнулась. — Не спится?
— Увидел, что у тебя фонарь горит.
С одной стороны — удобно иметь в соседях криминального авторитета. Со связями и возможностями. Именно охрана Царя сегодня сопровождала на вылазку, страхуя.
— Я хотел обсудить девчонку Авдеева.
— Какое тебе дело до Сони?
— Мне есть дело до беременной девушки, которую ты запер у себя в квартире.
— С каких пор ты стал моралистом, Царь? Мы с Соней сами разберемся. А пройдёт время, и она поймёт, что так даже лучше. Лучше проверь её данные по билету. Соня говорит, что никуда не собиралась лететь.
— Бред. Я лично видел её имя в списке пассажиров.
— Её могли внести туда специально?
Если кто-то был на шаг впереди, знал, что у меня с Соней был роман в больнице… Уж очень удачно она попалась с животом на кадр, да и эта поездка… Спутала все карты и заставила действовать опрометчиво. А нельзя позволять девчонке влиять на мои планы.
— Чтобы выманить нас? — Царь тянет задумчиво, пока я барабаню пальцами по перилам. — Вполне возможно. Но, мой тебе совет, наладь общение с девчонкой и узнай всё от неё.
— Серьезно? Если я мог я её отправить уже сейчас домой…
— Слушай, она дочь Авдеева, явно знает многое. Расспроси, узнай. У тебя в гостях главный информатор, а ты упускаешь этот шанс.
— Соня упрямо притворяется, что ничего не знает о делах отца. Всё повторяет, что её отец белый и пушистый.
— Ну так может, для неё так и есть?
— Сам веришь в этом? После всего, что накопал на Соню, узнал, где она была и что сделала… Черт. Ты правда будешь верить в то, что она ничего не знает?
— Тогда сделай вид, что веришь ей. Главное — разговори девчонку. Будет информативнее, чем искать всё это через других.
Сделать вид?
Я давлю ладонями на глаза, стараясь прийти в себя. Творю дичь и не понимаю, как всё правильно разрулить. Ясно же, что держать девчонку взаперти пять месяцев — плохая идея.
И стресс нежелателен, хочется, чтобы беременность легко прошла и без всяких проблем. Да только если Соню отпустить, то ребенка я больше не увижу. Это слишком предсказуемо. Уехать заграницу беременной, скрыться.
И не нашел бы её, не смог забрать.
— Ян? — бормочет сонно, когда забираюсь обратно к ней. Задеваю, потому что девчонка заняла всю кровать. — У тебя руки холодные.
— Так, может, поделишься одеялом?
Царь прав. Я не обязан её любить или верить, но нужно строить адекватные отношения.
— Поделюсь, — Соня бормочет, поворачивается ко мне спиной. И тут же вздрагивает, стоит к ней прижаться. — Что ты делаешь?
— Ничего.
А ладонь сама накрывает живот девушки, ещё такой маленький, почти незаметный. Не могу сдержаться, не хочу. Чтобы не было дальше, у меня будет ребенок. Это бьёт по нутру, радует, не могу угомониться.
 
Подарок от судьбы за всё, что было?
Соня замирает, не спешит убрать мою руку. У неё горячая кожа, пылает почти что. Вдыхаю слабый аромат духов, её тела. Убираю волосы в сторону, чтобы не мешали.
— Малыш ещё не толкается?
— Ещё рано, Ян.
Диалог не клеится, да я и не особо стремлюсь. Сил никаких нет, всё выжали сегодня. Завтра будет новый день и буду разбираться со всем. Как строить жизнь, вписывать туда Соню, договариваться. А пока проваливаюсь в глубокий сон.
Чтобы проснуться от крика девушки.
  
Глава 4. Соня
 
— Золотко.
У меня закладывает уши от собственного крика, а руки Яна только добавляют мощности, страха. Мужчина сжимает меня поперек груди, тянет на себя. А я не могу остановиться, всхлипываю, падая на его грудь.
— Тише.
Голос Яна словно из моих воспоминаний. Мягкий, обеспокоенный, проникает под кожу. Он так же шептал мне, когда мы были в палате, когда смотрела на него перепугано, когда решила, что хочу первый раз именно с этим мужчиной.
И сейчас я снова дрожу в его объятиях, а по щекам стекают слёзы, не оставляя в покое. Меня трясет, словно в лихорадке. Не хватает дыхания, сердце колотится, словно мне адреналин вкололи внутримышечно.
— Сонь, что такое? — Ян сжимает моё лицо, разворачивая лицом к себе. — Ну же, посмотри на меня. Тебя трясёт, холодно?
— Н-нет.
— Ты вся дрожишь. Нужно ещё одеяло? Ну, не молчи! Скажи, мля, что случилось?
— Ничего. Ничего, — повторяю, не в силах отодвинуться от мужчины. — Мне не холодно. Это… Это всё мозг виноват, он выпустил из-за страха адреналин и кортизон в кровь.
— И от этого припадок?
— Нет, — фыркаю, понимая, что Ян просто отвлекает меня. Но поддерживаю игру: — Гормоны вызывают всплеск активности, повышенное давление, ну и заставляют работать мышцы так, что они слишком часто сжимаются.
— Умная же, да? На фельдшера учишься, если я не ошибся.
— Не ошибся.
Замолкаю, позволяю страху улечься в душе, отпуская свои когти. Тянусь дрожащими пальцами к лицу, стирая влажные дорожки. Чувствую, как одежда неприятно липнет к телу, я вся вспотела.
Медленно отстраняюсь от Яна, двигаюсь к краю кровати. Только когда ноги касаются прохладного пола, могу немного вдохнуть. Мне жарко, а воздух спертый, давит.
— Ты… Ты можешь открыть окно, пожалуйста? — прошу сипло, зная, что мужчина может отказать. Он четко дал понять, что я его не интересую. — Мне… Можно мне на свежий воздух? Я обещаю, что не сбегу.
Не сейчас так точно, у меня просто нет сил на это, никаких. Слишком сложный вечер, эти абсурдные разговоры про отца! Мне нужно время, чтобы всё переварить.
А потом спокойно поговорить с Яном. Хочет мстить отцу? Пусть разбираются между собой, я не буду пешкой в чужой игре, хватит! Хочет видеться с ребенком? В тюрьму водить не буду, но мы можем договориться о совместной опеке.
Главное, чтобы это всё закончилось.
— Тебе часто сняться кошмары, Сонь?
— Это важно?
— Черт, я подумал, что тебя похищают или с ребенком что-то! Я должен понимать, когда есть опасность, а когда её нет.
— Нет, не часто. Так что, можно мне на улицу?
Ян долго молчит, заставляя меня покачать головой. Он совсем не такой заботливый, как был в больнице. Видимо… Там он притворялся другим, чтобы привлечь моё внимание. А сейчас необходимость играть пропала.
Он не обязан заботиться обо мне и переживать тоже. Нужно просто запомнить это и прекратить на что-то надеяться. Реальность поменялась, Сонь, пора включать голову.
— Переоденься, — Ян бросает на кровать сумку с моей одеждой, а я даже не заметила, как он поднялся. — Ну?
— Зачем?
— Ты вся промокла, золотко. И собираешься среди осени гулять в подобном виде? Переоденься в сухую одежду и выйдем на воздух.