Последыш. Книги I и II (СИ)
— Я перехожу в язычество, — объявила Мария.
— Я тоже, — поддержала ее Елена. — Но иногда хотелось бы сходить в церковь…
— Не в чем себе не отказывай! — улыбнулся Бармин.
— Тогда и я возвращаюсь к корням, — мечтательно улыбнулась Варвара.
— Что ж, рад, что вы отнеслись к этому вопросу с пониманием, — подытожил Ингвар. — Тогда, последний вопрос. Я хотел бы, чтобы вопросы, связанные с сексом, вы прежде обсудили между собой, и тогда уже все вместе мы попытаемся прийти к консенсусу. Не стану врать, я сам тоже не знаю, что и как нам делать в условиях полигамии. У меня даже чужого опыта перед глазами не было. Но я твердо намерен построить наши отношения так, чтобы ни у кого не было причины для обид. Если мы все постараемся, прежде всего, идти навстречу друг другу, пусть не сразу, но у нас должно получиться. Ну, а сил у меня хватит на всех, так что это не должно быть предметом для беспокойства.
— Можно вопрос? — неожиданно покраснев, спросила Мария. — Причем здесь твоя сестра?
— Это я тебе, Маша, чуть позже объясню, — усмехнулась Варвара. — Тет-а-тет, так сказать.
— Можешь нас оставить? — повернулась она к Ингвару.
— Разумеется! — Бармин встал из кресла и пошел во второй салон, пустующий по случаю отсутствия других пассажиров…
* * *Домой, — если считать Усть-Углу своим домом, — прилетели глубокой ночью. Садились на аэродроме Вологды Маега, а оттуда в замок летели на геликоптере. Устали так, что ни на что уже, вроде бы, не было ни сил, ни желания, но так только казалось, и Бармин в этом вскоре убедился. Прибыв в замок, он поневоле притормозил в фойе паласа, чтобы наскоро объясниться со своими старыми знакомыми Ией Злобиной и полковником Кальф-Калифом и незнакомыми ему прежде мажордомом Рудневым и начальником охраны замка капитаном Алмазовым. Поздоровался, познакомился, выслушал краткие отчеты и задал несколько первоочередных вопросов. Слуги в это время увели его спутниц наверх показывать приготовленные для них покои. А когда сам Бармин добрался наконец до своих апартаментов, начинало уже светать. Тем не менее, он нашел в себе силы пройтись по комнатам, в которых когда-то жили его дед и отец. Беглый осмотр, — а на другой у него попросту не было сил, — показал, что графы Менгден умели и любили жить со вкусом. В общем, он остался доволен этой краткой экскурсией и, прихватив с собой хрустальный стакан со старым ирландским виски и сигареты, отправился в ванную. Душ его взбодрил, вернув утраченные, было, силы и, не став заморачиваться одеждой, — хотя слуги приготовили ему и белье, и банный халат, и даже шелковую пижаму, — Бармин сделал пару глотков из стакана, закурил и отправился в спальню, где к удивлению, граничащему с возмущением, обнаружил свою новоиспеченную невесту. Княгиня Полоцкая лежала в весьма соблазнительной позе прямо поверх одеяла, и одета она была в одно только чувство собственного достоинства.
— Как ты уговорила остальных? — спросил Бармин, присаживаясь в изножье кровати.
— Я… — девушка явно хотела соврать, но Ингвар ей этого не позволил.
— Правду, милая! — попросил он вежливо. — Правду, правду и ничего кроме правды.
— Я их усыпила, — нехотя призналась юная княгиня.
Пауза затягивалась, и теперь ей уже было неловко лежать голой в присутствии голого мужчины. К тому же выбранная ею поза перестала соответствовать ситуации, и это, по-видимому, только усиливало чувство неловкости.
— Что-то вроде гипноза? — спросил он после затянувшейся паузы.
Видит Идунн [161], смотреть на Машу было приятно, и желать ее было для него вполне естественным делом, — молодой сильный организм давал о себе знать, — но Бармина тревожило то, с какой настойчивостью Мария добивалась от него близости. Нимфоманка? Возможно, но не обязательно. Сумасбродная особа? Наверняка. И, скорее всего, последнее предположение ближе к истине.
«Если не окоротить, — „записал“ Бармин на будущее, — еще намучаемся все с ее неумеренным энтузиазмом, помноженным на изобретательность и неуемную энергию!»
— Это не гипноз, — призналась, наконец, княгиня Полоцкая, одновременно пытаясь закутаться в огромное шелковое одеяло или хотя бы заползти под него. — Они пили вино…
— Пили! — подсказал Бармин, поторапливая рассказчицу, застрявшую буквально в середине фразы.
— В вине много сахара… — не слишком внятно продолжила девушка свои объяснения. — Я… я перегнала его в алкоголь. Получилось, что они пили не вино, а коньяк или виноградную водку…
«Был, кажется, такой рассказ, — вспомнил Бармин. — Что-то про семейку Хогбенов [162]…»
— Но, если бы, ты превратила вино в коньяк, — сказал он вслух, — они бы почувствовали изменение вкуса, разве нет?
Он старался не думать пока о том, каким магическим мастерством надо обладать, чтобы обратить сахар в алкоголь. Честно сказать, ему об этом было даже страшно подумать.
— Я работала с тем, что уже было у них в желудке, — призналась между тем девушка.
«Умереть не встать! — ужаснулся Бармин. — Однажды она может превратить кофе в мышьяк, и никому мало не покажется!»
— Я больше так не буду! — Неожиданно из ее глаз хлынули слезы. — Не говори, пожалуйста, папе!
То есть, для того, чтобы организовать с мужчиной «борьбу в партере», ты уже достаточно взрослая, а отвечать за свои поступки — все еще нет?
— Послушай, Маша, — он старался говорить так мягко, как только мог, — не надо плакать. Я никому ничего не расскажу. Но ты должна мне поклясться, Машунь, что больше ты ничего такого не сделаешь. А что касается секса, поверь мне, этим не стоит заниматься уставшими и впопыхах. В особенности, если это в первый раз, и ты еще не знаешь, чего ожидать от того или этого. Даю тебе слово, я позабочусь, чтобы тебе не пришлось слишком долго ходить в девушках. Но придется потерпеть, хотя бы несколько дней. Мы же с тобой даже толком не знакомы, а заниматься сексом с незнакомым мужчиной — это уже полный разврат. Согласна?
— Да, но… Может быть, ты меня хотя бы поцелуешь?
— А вот это совсем другой разговор! — улыбнулся Бармин. — Иди сюда, чудо зеленоглазое, сейчас будем целоваться.
Нельзя сказать, что ему не хотелось большего. Он даже посетовал, — уже где-то через пару минут, — что обещал не заходить дальше поцелуев. Но, как говорится, не дав слова, крепись, а дав слово, держись. Вот он и держался. Сжимал в объятиях нагую красавицу, целовал, — в основном, в губы и грудь, — ласкал, не переходя, впрочем, некоей черты, за которой ему уже будет никак не остановиться, и думал, когда мог, разумеется, о том, что не следует бросаться словами! Ну, в самом деле, что за блажь на него нашла. Что плохого случилось бы, начни он обучать свою официальную невесту искусству любви прямо здесь, в своей кровати, прямо сейчас, в предрассветный час? Ей ведь тоже хочется, и, похоже, не меньше, чем ему самому. Весьма темпераментная девица, но, увы, Бармин всю жизнь был более, чем последовательным человеком, и не собирался изменять своему модусу операнди теперь, оказавшись в другом мире и став новым собой. Поэтому секса в эту ночь между ними так и не случилось, хотя пообжимались на школьный манер до полного изнеможения.
2. Одиннадцатое июня 1983 года
Утро, как всегда, — как бы поздно он ни лег спать, — началось для Бармина рано и, разумеется, с неотложных дел. Сначала он выполнил обязательную программу: комплекс упражнений ушу, душ и прочая «санитария и гигиена». Потом под чашечку крепкого кофе, сигарету и твердое обещание самому себе, как можно скорее вернуться к здоровому образу жизни, — то есть, снова начать бегать и плавать, — посмотрел утренние новости, транслировавшиеся 1-м Новгородским Государственным Каналом. Естественно, прежде всего его интересовало, как подается в масс-медиа случившееся вчера на ЕИВ Малом приеме в летней резиденции в Ливадии. НГК, как и следовало ожидать, был крайне сдержан, сообщив лишь, что Его Императорское Величество Иван VIII своим указом от 10.06.1983 восстановил титул графов Менгден, передав права на оный титул Ингвару Менгдену 4-му своего имени. И совсем в другом разделе новостей, — в светской хронике, — был обнародован факт помолвки, состоявшейся ранее в этом месяце, между графом Ингваром Менгденом и княгиней Марией Полоцкой.