Обычная магия 2 (СИ)

Потом Бьёрн ещё с полчаса выводил знаки вокруг окна и дверного проёма.
— Ты так и не сказал, что этот кукловод делает?
— А, вселяется в человека и постепенно сливается с его личностью. Питается эмоциями и впечатлениями. Причём любыми: и хорошими, и плохими. Сначала заставляет носителя жить на всю катушку, потом высасывает досуха — и пока-пока.
— Убивает человека?
Бьёрн не успел ответить: послышался шум в прихожей. В замке повернулся ключ, открылась дверь и послышался голос:
— Мам, ты дома?
Женщина, как ей и было велено, промолчала.
Арсений повозился, раздеваясь и разуваясь. Потом прошёлся по квартире и подошёл к двери в свою комнату.
— Уходите из моего дома!Бьёрн демонстративно сел на кровать Арсения.
— А это не твой дом. Ты здесь нежеланный гость, кукловод.
— Узнал-таки, — процедил сквозь зубы монстр. — И чего вы ко мне пристали? Я ничего плохого не сделал.
— Но ведь сделаешь.
— Да ладно, это выдумки!
— Иди в комнату. Я тебя и занести могу, но прошу по-хорошему: иди в комнату.
— Хорошо. Зайду. Дай только расскажу, как всё было.
Арсений сделал шаг ко входу в комнату.
— Так вот, мальчик сам меня позвал. Боялся, что не сдаст ЕГЭ. Я ему помогаю. Если ты знаешь таких, как я, охотник, ты понимаешь, что я и правда помогаю. Со мной он многого добьётся. Оправдает все мамочкины ожидания. Да что там — выйдет далеко за пределы её ожиданий!
— Только вот это будет не он, а ты, — пожал плечами Бьёрн.
Поднялся с кровати и сказал:
— Иди.
Арсений сделал ещё шаг и остановился на пороге:
— Я нужен мальчику. Он не справится без меня. Ты ведь понимаешь, какие возможности я даю?
Он вдруг повернулся к Руслану:
— А тебе я могу дать ещё больше!
Бьёрн фыркнул, одним движением подскочил к парню и закинул его на плечо.
— Вот будет он ещё у меня на глазах ученика сманивать!
Арсений в одно мгновение оказался в центре своего ковра.
— Осторожнее с Сенечкой! — в коридоре встревоженной тенью застыла мать.
— Мама! Скажи им, чтобы они ушли… — надо же, какой дрожащий, испуганный голос. — Мама, со мной же всё в порядке.
— Нет, женщина, с вашим сыном не всё в порядке. Совсем нет.
Бьёрн начертил в воздухе знак, потом ещё один — и Арсений осел на ковёр.
— Мама, — прошептал он.
Женщина не выдержала, бросилась в комнату. Руслан преградил ей путь, но не драться же с ней.
— Это не ваш сын, это существо, которое в него вселилось! — Бьёрн продолжал чертить знаки, и они светясь дрожали в воздухе.
— Нет, мама, это я!
— Я чувствую: это Сенечка! Прекратите! Хватит!
Бьёрн опустил руку с ножом.
— Вы уверены?
— Да!
— Я всю объясню, мама…
— Дайте мне поговорить с сыном!
Руслан оглянулся на мрачного наставника, тот кивнул — пришлось пропустить женщину в комнату.
— Сенечка, милый, как же так?
— Понимаешь, мама, я устал… — Арсений обнял колени и сгорбился. — Мне всегда было сложно. Учиться. Ходить в кружки. Быть таким, чтобы ты гордилась, понимаешь, мам?
Женщина стояла, прижав руки к груди, слушала и беззвучно плакала.
— Чтобы стать богатым. Помнишь, когда я в пятом классе учился, ты свои сапоги продала, потому что денег на репетитора не было, а мне математика не давалась?
— Откуда… откуда ты знаешь, Сенечка? Я же тебе не говорила…
— Ты тёте Оле говорила по телефону, а я подслушал. Ты сказала: «Ерунда! В ботинках зиму побегаю, зато Сенечка выучится. Потом разбогатеет — и кучу обуви мне купит!» И смеялась. А я… я себе пообещал, что буду учиться на отлично, в хороший вуз поступлю, стану богатым. Чтобы ты не бегала больше без сапог по холоду. А в этом учебном году стало совсем невыносимо. Секции, домашки столько, ещё к ЕГЭ готовиться надо… и я очень-очень захотел справиться. Мама, я демона вызвал!
— Сенечка… — женщина бросилась на ковёр к сыну, обняла его и зарыдала.
Прижимала к себе, гладила по спине и бормотала:
— Милый… прости… сынок… не надо ЕГЭ… не надо на отлично…
Потом шумно выдохнула, чуть отстранилась и, глядя сыну в глаза, сказала:
— Сенечка, я тебя очень люблю! Я тобой горжусь. И не надо всё на себе тащить. Милый, не надо!
 
У Руслана в горле встал ком. От чужой родительской любви было и неловко, и радостно.
— И что, — вклинился Бьёрн, — демона-то оставляем? Он пацану реально учиться поможет — это факт. И на работу непыльную устроит, и здоровье обеспечит.
— И душу Сенечкину заберёт? — испуганно спросила женщина.
— Не, с личностью сольётся и растворит её. Чтобы носитель, так сказать, не переживал лишнего.
— Мама, он обещал меня не трогать. А без него мне трудно будет… мама!
Клиентка внимательно вглядывалась в лицо сына и наконец сказала:
— Нет, это демон. Изгоните его! Пожалуйста!
Она поднялась с ковра и отошла, стараясь не обращать внимания на то, что сын пытается её удержать.
Бьёрн хмыкнул и снова начал рисовать знаки.
Арсений уставился на Руслана и сказал:
— Я знаю о существах больше любого охотника. Знаю ответы на все твои вопросы. Впусти меня — и тоже узнаешь.
Руслан молча покачал головой. А в следующую секунду Бьёрн закончил ритуал — и светящаяся сетка из знаков оплела Арсения. Он посидел неподвижно минуту-другую, а потом вдруг распластался на полу.
Мать и Руслан кинулись к нему почти одновременно, но Бьёрн сказал:
— Всё с ним в порядке. Поспит и оклемается.
От оплаты Бьёрн отказался. На прощание велел клиентке чаще общаться с сыном и вышел. Руслан за ним.
На улице он спросил:
— Арсений говорил, что кукловод обещал его не трогать — так бывает?
Бьёрн остановился, развернулся к ученику.
— Вот есть почему-то такое заблуждение, что демоны и им подобные обязаны держать слово. Нет, — наставник ухватил Руслана за плечи и слегка встряхнул. — Нет никакого вселенского закона, который заставил бы их соблюдать обещания. Никогда не верь им.
 Ранним утром 
15 мая
Телефонный звонок вырвал Руслана из воскресного ничегонеделания. Кобра сказала, что занята учёбой: надо готовиться к сессии, а в медицинском институте это вдвойне, а то и втройне сложнее.
Потому Руслан сидел дома и отдыхал, вполглаза поглядывая сериал о российских вампирах в Смоленске.
— Слышь, ученик, ты дома?
— Ага.
— Заказ тут подвернулся в вашем районе — присоединишься?
Руслан торопливо свернул окно браузера и закрыл ноут.
— Конечно! Кого ловим?
— А непонятно. В том и интерес! — хмыкнул Бьёрн. — Собирайся давай — я к твоему дому подхожу.
Руслан живо переоделся: новая жёлтая футболка, три браслета, уличные джинсы, рюкзак на плечи. На всякий случай сунул в него лёгкую спортивную куртку — вдруг придётся до ночи задержаться?
— Мам, пап, я ушёл. Когда вернусь — не знаю!
— Береги себя!— Может, поешь сначала?
— Некогда, мам, спасибо!
Родители смирились с «работой» Руслана. После истории с паранойником с ними поговорили люди из спецотдела. Руслан не знал точно, что именно сообщили его маме и папе, но родители перестали возражать, если он собирался уйти поздно вечером и не задавали вопросов, когда он, вымотанный и не всегда целый, являлся под утро.
Бьёрн ждал его у соседнего магазина. И как ему не жарко в кожаной куртке под таким солнцем?
— Клиенты говорят, — сразу начал наставник, — что что-то заставляет их просыпаться в пять утра. Каждый день. Во сколько бы они ни легли, оба — это муж и жена — открывают глаза в пять утра. При этом, понятно, никакого шума от соседей или на улице. Под ними пустая квартира, над ними — чердак, справа тихая старушка живёт, вот и все соседи. Очень нервничают, особенно женщина, а у них ещё ребёнок мелкий.
— Ребёнок тоже просыпается?
— Нет, спит в своей комнате, как ему положено. Или ей. Не уточнил, сын это или дочь.