Не знаешь, что найдешь...

– Увидимся позже, ребята, – сказал он, подмигнув. Леон улыбнулся, приветственно коснулся шляпы и подтолкнул Кэсси к открытой двери.
– Это было грубо! – сказала Кэсси, но в словах ее не слышалось упрека. Она улыбалась, а в глазах сверкали искорки.
– Хочешь вернуться? – спросил он, пожирая ее взглядом. Она покачала головой. – Тогда пошли.
Взяв за руку, он подвел ее к грузовичку и усадил в кабину со стороны водителя. Кэсси продвинулась к середине сиденья, но не дальше. Леон, усевшись рядом, обнял ее за плечи. Поцелуй был долгим и жарким.
– Боже! Ожидание было невыносимо! – прошептал он ей в висок.
– Меня оно тоже убивало, – тихо сказала она, кладя руку ему на бедро. Даже от этого легкого прикосновения Леон задрожал. – Но ты был прав. Так лучше. Спасибо.
Леон чувствовал себя хозяином положения, и это поднимало его в собственных глазах. Никто не мог воспрепятствовать тому, что он сделал и как он это сделал. Нет, один человек мог бы. Дэйл, его брат. Но Леону не хотелось думать ни о нем, ни о ком-либо другом, кроме своей молодой жены. Да, теперь он женат, и это приводило его в восторг. Ему не терпелось уединиться с ней, но, добравшись до мотеля, он делал вид, что не торопится, небрежно выключил мотор и вынул ключи. Рот его, правда, растягивала невольная улыбка, но он надеялся, что она не выдаст его желания и волнения.
– Мы когда-нибудь выберемся из машины? – спросила его Кэсси.
– Конечно.
– Когда же? – Она засмеялась. – Поторапливайся, ковбой. Невесте не терпится.
И тут он прямо-таки выскочил из кабины, увлекая Кэсси за собой вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Открыв дверь, он остановился и нерешительно посмотрел на нее.
– Вообще-то я должен был это сделать у нас дома...
– Дома, – эхом повторила она, и слово это показалось ему необыкновенно теплым.
– Добро пожаловать, миссис Парадайз. – Он поднял ее на руки.
Кэсси обхватила руками его шею.
– Спасибо, мистер Парадайз, – тихо произнесла она. – Пожалуйста, займитесь со мной любовью.
Сердце его едва не вырвалось из груди.
– Дорогая, тебе не придется просить об этом дважды! – Он прошел в дверь и плечом прикрыл ее. Прижимая одной рукой Кэсси к груди, Леон хотел опустить ее на пол, но она обвила ногами его талию, юбка приподнялась, обнажив бедра.
– Я так горда, так счастлива, так...
Леон не дал ей договорить. Накрыв ее губы своими, он понес ее на кровать. И потом было уже слишком поздно произносить какие-либо слова. Для Леона настала долгожданная минута: сделать Кэсси своей, и сделать это так, как мог бы только он один. Конечно, он у нее не первый муж, зато единственный, а это гораздо важнее. Кэсси, не скрывая нетерпения, приняла его в свои объятия. Теперь он принадлежал ей. Только ей...
Около десяти часов они заказали по телефону пиццу, ели ее прямо в постели, а потом снова занимались любовью. Смеялись, в поцелуе слизывая друг у друга с губ томатный соус и расплавленный Сыр...
На следующее утро они проснулись поздно, потом очень долго и с неохотой одевались и наконец вышли из комнаты, чтобы пообедать. София, услышав новость, накормила их бесплатно, кудахча как наседка и все время повторяя, что ей повезло присутствовать при зарождении их любовной истории. Послушать ее, так Кэсси просто свалилась к ее ногам с небес, а уж она лично передала ее в руки Леону.
– Да, София, ты настоящий друг, – подыгрывал ей Леон. – Может быть, тебе стоит заняться сватовством. Я тебе дам отличные рекомендации. – Он подмигнул жене. Кэсси улыбнулась ему, счастливая как никогда.
После обеда Леон водил ее по городу, рассказывал о горах, окружавших его. Пообещал как-нибудь в будущем показать несколько обсерваторий, находящихся неподалеку, рассказывал об Эль-Пасо и Мексике. После этой длительной экскурсии они вернулись в мотель, где снова долго и пылко целовались, после чего он в очередной раз удивил ее, попросив надеть вечером белую юбку и пойти с ним на танцы.
– Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, – сказал он, ведя ее к кровати. О танцах они вспомнили уже затемно.
 
Клуб был здесь же, в мотеле. Оркестр играл мелодии кантри с латиноамериканским оттенком. Клуб оказался популярным заведением, субботними вечерами сюда стекалось много народу. Леон и Кэсси пришли поздно и в ту же секунду привлекли всеобщее внимание. Первыми молодоженов встретили Паттерсоны, и тут же их окружили приятели Леона. Все уже знали новость. Леон представлял Кэсси как «моя маленькая женушка». Паттерсоны быстро пересказывали историю их женитьбы тем, кто еще ничего о ней не слышал. Все пошли к столу, и тут молодоженам пришлось выслушать добродушные шутки по поводу брачных объявлений и тому подобных вещей. Но, как заметила одна молодая леди, успех налицо.
– Сразу видно, что вы влюблены, – сказала она, и от этих слов Кэсси покраснела.
– Или возбуждены, – вставил ее муж, наблюдая, как Леон уткнулся в ухо Кэсси. Вокруг засмеялись, а кто-то сказал, что в таком деле должно присутствовать и то и другое.
– Все получится только тогда, когда и влюблен, и возбужден.
За столом послышались добродушные возгласы одобрения. Леон подмигнул Кэсси. Его улыбка говорила, что у них есть все, что им нужно. Она, млея от счастья, пожала ему руку под столом и глазами попыталась сказать, как сильно его любит.
Танцевать с Леоном было сплошным удовольствием. Они достаточно напрактиковались, чтобы приноровиться друг к другу, но никогда прежде в их танце не было так много чувства. Казалось, те же самые шаги, та же музыка, но теперь каждое прикосновение вызывало в памяти любовь, которой они делились друг с другом. Движения оживляли в них страсть и желание. Они пребывали в каком-то особом состоянии, своего рода прелюдии к блаженству, ожидавшему их впереди, и чем дольше она длилась, тем острее оба его предвкушали. А Леон изо всех сил старался разжечь в них обоих огонь.
– Вы единственная страстная красавица в этом заведении, миссис Парадайз, – говорил он ей шутя, когда они танцевали, прижавшись друг к другу. – Поскорей бы увести вас отсюда...
Не раз и не два его руки жадно гладили ее тело в обещании предстоящих ласк. Он беспрестанно целовал ей плечи, подбородок, руки, уши, нос, без конца пальцы его скользили по ее облегающей блузке. Все это опьяняло Кэсси. И когда вечеринка закончилась, Кэсси не в силах была оторваться от Леона. Они продолжали целоваться и ласкать друг друга, пока шли по длинному холлу, поднимались по лестнице, стояли на лестничной площадке. Целовались даже тогда, когда Леон вставлял ключ в замочную скважину. А как только дверь открылась и они оказались в комнате, то прямо-таки начали срывать одежду друг с друга. «Я люблю тебя», – шептала Кэсси. Леон взял ее на руки и понес на кровать. Едва ли он слышал ее. У нее не было времени подумать об этом, впрочем, как и о чем-либо другом. А к тому времени, когда она могла бы подумать, ее сморил сон...
Утром они были абсолютно без сил и завтракали в постели, хотя для этого Леону пришлось одеться и сходить за кофе, колой и булочками с корицей. Хотя Леон, вопреки обыкновению, выпил прошлым вечером несколько стаканов пива, он чувствовал себя прекрасно. Кэсси радовалась тому, что муж ее равнодушен к выпивке. Лучше уж просить милостыню, чем выходить замуж за пьяницу вроде ее отца. Казалось, Леон даже не замечал, что повсюду продаются алкогольные напитки. Он и без того был пьян – от поздравлений друзей, от прекрасных чувств, возникших между ним и Кэсси. Она же в свою очередь была от него в восторге, на седьмом небе, и ей совершенно не хотелось опускаться на землю.
Днем по дороге на ранчо Леон извинялся за то, что у них не будет настоящего медового месяца. Кэсси засмеялась и откровенно призналась, что для нее быть рядом с ним и есть медовый месяц. Кроме того, они провели наедине друг с другом столько времени, сколько хотели.
– К сожалению, дорогая, мне надо работать, – говорил ей Леон. – Будь моя воля, я проводил бы с тобой целые дни, но наше ранчо требует постоянной заботы и присмотра.