Поцелуй нарцисса (СИ)

Она разволновалась, думая о сюрпризе, что приготовил ей Теодор, поэтому быстро справилась с омлетом и теплым яблочным компотом. После они покинули свои покои через отдельных ход из замка, который был предназначен только для Теодора.
Проход вывел их за замок, в небольшой отдельный двор с высокой стеной. Эта часть отличалась от остальных построений тем, что была сооружена из простого, серого, грубого камня. У Латгардис сложилось впечатление, что это были руины, возможно, более старой постройки.
— Познакомься с нашими личными телохранителями. Бодолевос и Адалстан, — окликнул ее супруг. — Один из них всегда будет сопровождать тебя, куда бы ты не направилась. Тебе стоит лишь сказать об этом. В мое отсутствие вместе с тобой они ответственны за замок!
На герцогиню сурово смотрели два крепких, высоких, вооруженных до зубов воина, облаченных в доспехи. Один был рыжеволосый и белокожий, а другой – с каштановой гривой, крепко поджаренный на солнце.
Оба мужчины преклонили перед ней колени.
— Это честь – служить вам, госпожа!
Латгардис кивнула, охранники встали и отошли в сторону.
— Это место моего уединения, маман не должна знать о нем. Ты скоро будешь рада, что сможешь спрятаться где-нибудь от ее нравоучений, — сказал тихо Теодор.
Он подвел ее к сундуку, который стоял в углу, рядом с деревянной фигурой для оружейных тренировок. Герцог достал оттуда замшевый упелянд – куртку с пришитыми кожаными наплечниками.
— Это тебе, примерь, — Теодор помог надеть супруге куртку, и похлопал ее по плечам. — Отлично сидит!
— Это доспехи? — поинтересовалась Латгардис.
— Не совсем. Доспехи для тебя тяжелы. Это охотничья куртка, такая есть и у моей сестры, — ответил Теодор, затем достал из сундука охотничий лук и протянул его ей.
— Какой легкий и удобный! — она с удивлением смотрела на подаренную вещь, лук, вырезанный из ясеня. Тут же попробовала натянуть тетиву, что далось ей без труда.
— Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, и учиться стрелять из него. Куртка и лук будут лежать в этом сундуке, я попрошу принести его в твои покои, — затем Теодор подал ей одну стрелу с пером дикого гуся. Полный колчан остался лежать в сундуке. — Твой меч тоже скоро будет блестеть как новенький!
— Благодарю! Но я все еще не понимаю, зачем мне управлять мечом, неужели лука мало? — удивленно выговорила Латгардис.
— А что, если нам придется воевать за твой трон с гутонами? — задался вопросом Теодор, пугая своими мыслями супругу.
— Что? Я не хочу туда возвращаться! — серьезно высказалась Латгардис.
— Придется, я вернул тебе титул. Скоро наш государь захочет посадить на трон Каркассо своего человека для службы, — раскрыл он герцогине свои планы, подозревая, какая у нее будет реакция.
— Вы с королем решили, что этот человек – я? — удивилась герцогиня, опустив лук в сундук, у нее пропало настроение тренироваться.
— Я мог бы им быть… Так как ты – моя жена. Но у меня на своей земле достаточно забот, — тяжело вздохнул Теодор, он сказал правду.
— Но разве в Каркассо нет короля? — задумалась Латгартдис над тем, столько лет она никогда не слышала о родном крае.
— Нет. Твой отец погиб, и ты последняя наследница трона. Сейчас там правит благородный военачальник, — осведомил герцог ее.
— Вот как! — Латгардис сняла куртку и отправила в сундук.
— У нас есть время еще подумать над этим, — Теодор погладил ее по предплечьям, поправляя платье. — Наш государь решит это только после похода в Прованс.
— Спасибо за подарки, — Латгардис захлопнула крышку сундука. — Как найду время ускользнуть от дел, буду тренироваться.
Теодор кивнул. У него тоже пропало настроение учить ее стрелять. Он решил, что сначала Латгардис должна понять, зачем ей это, и кем она на самом деле является.
— Ладно. Возвращайся в замок, скоро обед, и маман наверняка тебя ищет, — он приказал проводить герцогиню в ее покои вместе с сундуком.
Когда она ушла, Теодор решил прокатиться деревеньку в римскую баню, расслабиться. Нужно было осмыслить, в какое русло ему направлять супругу.
 
Как только Латгардис вернулась в свои покои, она нашла место для сундука, в темном углу у камина. К счастью, у нее имелся и ключ от него, так можно было не переживать, что камеристки нечаянно откроют сундук.
Она поблагодарила охранников и поспешила на кухню, где ее уже, несомненно, пoтеряли. Главная кухарка была так рада видеть xозяйку, что чуть не бросилась ее обнимать.
– Госпожа, как хорошо, что вы нашлись. Скажите, что приготовить по–быстрому на обед!
Латгардис махнула рукой и сказала первое, что ей пришло на ум.
– Приготовьте то, что в этой семье больше всего любят!
Кухарка кивнула и развернувшись крикнула прислуге:
– Жаркое из телятины и запеченный картофель!
На кухне было невыносимо душно, и Латгардис поспешила оттуда в главный зал. Она не представляла, как бедняги вообще работают там. Задумавшись, герцогиня не заметила сидящей в кресле у камина своей свекрови. А когда увидела, было поздно.
– Девочка моя, подойди-ка!
Латгардис присела рядом в кресле, приготовившись морально к атаке. Роза-Αльбина никогда не повышала тона на своих детей. Это было бесполезно. Больше всего на них действовали короткие указания.
– Как у вас дела, дорогая? - начала маман.
– Благодарю, ваша светлость, все хорошо, – Латгардис опустила взгляд. Было много того, что она скрывала и не желала выдавать. Так как это приводило к скандалу с супругом.
– Вы много времени проводите в покоях моего сына. Не забыли ли вы о своих других, важных делах хозяйки? Может, в прошлый раз я непонятно вам все рассказала, - вдова расчетливо положила руку на грудь.
– Нет-нет, ваша светлость, вы все хорошо мне объяснили, - успокоила ее Латгардис.
– Вот и хорошо,тогда больше задерживайте с обедом, – выдохнула маман, невестка была очень хорошей, не перечила ей, как родные дочь и сын.
– Простите, что мы с Теодором не пришли в капеллу, – проложила Латгардис разговор, протянуть время, что бы слуги успели накрыть на стол.
Маман махнула рукой, не смотря на девушку.
– Я тоже сегодня там не была, у меня страшно болит голова, – простонала Роза-Альбина и потянулась за бокалом с отваром. – Пойдёмте, я дам вам одну вещь, ее нужно починить.
Вдова медленно встала с кресла и повела невестку наверх к себе. Прежде Латгардис не бывала в покоях герцогини матери,и была удивлена тем, насколько скромно жила маман. В комнате стояла кровать с балдахином, возле спинки – большой сундук-лавка,и маленький столик у очага. Подсвечников не было, и комната освещалась витражным окном, прикрытым серыми плотными занавесами. Над очагом висело распятие.
– Латгардис, подойди, – пoзвала ее вдова, войдя в комнату. Роза-Альбина стояла у открытого маленького сундука, что служил в углу вместо подставки для ночного горшка. Девушка подошла к маман. - Вот, возьми этот сундучок и иди за мной.
Латгардис сделала то, что маман попросила и последовала за ней. - Есть одно удобное место в замке, где в молодости я любила вышивать. Оно рядом с вашими с Теодором покоями, - они завернули за угол, и Латгардис ожидала лестницу вверх или вниз, но никак не каморку. Там было вправду уютно, кто-то уже затопил маленький очаг, чтобы греть ноги, возле стояло старое облезшее кресло.