Цена его ревности. Книга 3 (СИ)
***Санджей и Айрин не торопясь переезжали из одного бутика в другой, получая удовольствие от того, что наконец-то могут общаться без вмешательства дади, и от процесса примерки красивых вещей. Они выбрали костюмы для Санджея и несколько платьев для Айрин.
Сказав невесте что ждет ее на улице и попросив одно из платьев надеть на предстоящий ужин, Санджей расплатился за покупки. Купил букет из белых лилий и голубых ирисов и, прислонившись к крылу авто и мечтательно улыбаясь вечернему темному небу, дожидался невесту, желая сделать себе сюрприз и увидеть какое платье она выбрала, только тогда, когда окажется рядом.
— Санджей? — услышал он нежный грудной голос и повернувшись, увидел девушку в нежно голубом с пайетками платье. Прямоугольный корсаж подчеркивал хрупкую нежность обнаженных плеч, которые, казалось, светились собственным светом в вечерних сумерках, а усыпанная фионитами пряжка стягивала платье, делая акцент на тонкой талии.
— Ты прекрасна, — восхищенно произнес Санджей, обнимая и целуя невесту в щеку. — Теперь даже и не знаю, стоит ли вести тебя в ресторан или спрятать ото всех?
— Не будь таким собственником, — Айрин шутливо шлепнула его по руке. — Ты обещал мне ужин.
— И я сдержу слово, — подмигнул ей Санджей. — Садись в машину.
Оставаясь таинственным и загадочным, туманно отвечая на вопросы, Санджей остановил автомобиль около ресторана. Он помог Айрин выйти из машины, а входную дверь молодым людям открыл предупредительный швейцар, и влюбленные вошли в совершенно пустой зал. В помещении стоял только один единственный столик. На белоснежной скатерти стояли приборы для двух человек и два стула с белоснежными же чехлами, стянутыми на спинках нежно-розовыми лентами. Кружа голову, воздух благоухал смешавшимся запахом роз и лилий, расставленных везде белоснежными или бледно-розовыми группами.
— Прошу, — пригласил Санджей. — На этот вечер ресторан полностью наш.
Звучавшая неизвестно откуда еле слышная музыка стала усиливаться едва официант, приняв заказ, удалился, и музыканты, появившись из глубины зала и окружив влюбленных, наигрывали красивую французскую мелодию. Принесли белое вино, потом, заказанные блюда. Бокалы сверкали под световыми бликами, вино переливалось живым золотом, а Санджей продолжал таинственно и заговорщицки улыбаться.
— Что происходит? — спросила Айрин. Голова слегка кружилась от романтической обстановки, от вина, запаха цветов, красивой музыки и, конечно же, от присутствия любимого.
— Я хочу пригласить тебя на танец, — промурлыкал он, целя руку невесты.
— А я хочу с тобой танцевать, — отозвалась она, а в глазах мерцали блестки счастья.
Музыканты заиграли медленный вальс. Санджей вывел Айрин на середину зала, где с потолка спустился зеркальный шар и стал вращаться, окружая влюбленных хороводом звезд. Высокий, стройный мужчина в темном костюме и хрупкая девушка в искрящемся льдисто-голубом платье кружились в танце, а сверху на них сыпались белоснежные лепестки лилий и розовые — роз, окутывая танцующую пару нежным ароматом.
— Я не просто так устроил этот ужин, — сказал Санджей, когда музыка закончилась, и они остались стоять, усыпанные цветами. — Поскольку наша помолвка сорвалась, а скоро свадьба, я решил, что это неправильно. Поэтому, Айрин, ты согласна стать моей женой? — он достал из кармана малиновую бархатную коробочку, в которой лежало массивное кольцо из белого золота. Его дужка была выполнена в виде скрепленных между собой знаков бесконечности, а в центре сверкал и искрился прозрачный бриллиант. У Айрин перехватило дыхание, и она не могла сказать ни слова. Только сдавлено сглотнула и кивнула. — Тогда, позволь мне надеть его, — сказал Санджей, и прохладный металл скользнул по тонкому пальцу. — Теперь ты, — протянул простое кольцо белого золота без камней и украшений. Айрин сразу же надела его на безымянный палец жениха.
— Теперь ты только мой. — прошептала она.
— Я всегда был только твой, — пробормотал Санджей и, не сдержавшись, поцеловал невесту.
Глава 61. Властный жеребец
Вика не удерживала Ракшеса. Даже если бы и захотела, то не смогла сдержать жеребца.
Едва покинув конюшню, Ракшес стремительным галопом бросился к джунглям. Все, на что хватало у Вики сил — это направить горячего парня на знакомую тропинку. Ракшес летел едва касаясь копытами земли. Его грива и хвост, равно как и волосы всадницы, стелились по ветру, бившему Вике в лицо. Приглушенный стук копыт убыстрял бег крови, густые тени деревьев ложились на тропу, делая неразличимыми ее неровности. А там, где не было высоких деревьев, все заливал серебристый свет луны. Но Вике не было страшно. Она полностью доверилась Ракшесу, который сам казался сгустком ночи, и ему были не страшны никакие овраги, да и в самой скачке в одиночестве, в переменчивом ночном сумраке чувствовалось что-то таинственное и захватывающее.
Вика знала, что по приезде ее ждет взбучка и от Ниши, за то, что без спроса оседлала коня. От Кирана — за то, что исчезла из виду. И, конечно же, от Ракеша, если ему доложат о ее исчезновении. Но все это не огорчало — любой разнос — ничто, по сравнению с удовольствием от прогулки.
***Тем временем несколько людей, стараясь передвигаться бесшумно, растягивали поперек тропы, ведущей от конюшен к забору, огораживающему территорию конезавода, леску, обматывая ее вокруг стволов деревьев, растущих с обеих сторон от протоптанной дороги. Закончив работу, они подали знак в сторону зиявшего в ограждении пролома, около которого и планировали совершить задуманное. Мужчины спрятались за деревьями и кустарниками, чтобы забрать девушку, когда, споткнувшись, конь замедлит бег. Место было выбрано не случайно — помимо близости к ограждению, за которым их с добычей ждала машина, готовая сорваться, как только все будет сделано; именно в этом месте не работала камера, что обеспечивало незаметность похитителей.
Они уже слышали перестук лошадиных копыт и приготовились выскочить из засады, как вдруг ровный ритм бега изменился и раздалось громкое ржание.
***Вика подъезжала к окончанию тропы, где рассчитывала повернуть назад и вернуться к конюшням, но неожиданно Ракшес начал проявлять беспокойство. Жеребец остановился и отказывался тронуться с места, только ржал и нервно подергивал ушами, не реагируя на попытки Вики заставить его двигаться дальше. Немного погарцевав на месте, Ракшес громко и возмущенно заржал и, встав в свечку, начал бить в воздухе передними копытами, после чего так же резко опустился и, внезапно развернувшись, помчался в сторону от основной тропы, где, как говорила Ниша, было озеро.
Вика еле удержалась в седле при неожиданных кульбитах жеребца, а уж когда он помчался стремительным карьером, совсем приникла к шее, вцепившись в гриву, полагая, что Ракшес, как и тогда кобыла, понес. Вика не понимала, что случилось с конем, что заставило его так резко изменить направление, и совершенно игнорировать ее приказы. Ведь прогулка, хоть и сумасшедшая в своей скорости, была вполне управляемая. Сейчас же жеребец несся в только ему одному ведомом направлении.
Вскоре перед ними оказалось и озеро. Зеркальная гладь отражала, с одной стороны, лунную дорожку, а с другой — закатывающееся за горизонт солнце. Оказывается, оно еще не село, а в лесной чаще создавалось ощущение давно наступившей ночи. Ракшес влетел прямо в воду, обдавая наездницу каскадом брызг, и Вика, несмотря на то, что жеребец все еще отказывался слушаться, залилась восторженным смехом, когда на нее обрушился водопад, поднятый копытами Ракшеса.
Остудившись в озере, Ракшес подуспокоился и остановился, позволив подружке спешиться. Вика, мокрая с ног до головы, вышла на берег, а конь, продолжая прислушиваться к ночным звукам, пил воду.