Цена его ревности. Книга 3 (СИ)
Лучше каждый езжайте на своей машине, я возьму водителей, — внес свое предложение Ракеш. — А чем будем заниматься во время остановок?
— Так ведь, сюрприз, — рассмеялся Анил, и братья принялись дальше обсуждать детали поездки, закончив только к обеду.
***Вике на этот раз не удалось сбежать из офиса, поскольку муж повел ее в кафе, намереваясь лично проконтролировать, чтоб упрямица поела. Там же, за соседними столиками расположились и две остальные парочки. Лалит, вцепившись в Анила, старалась выведать, что они все утро обсуждали, а он, отшучиваясь и отнекиваясь на расспросы, обещал приятный сюрприз.
Санджей с Айрин пребывали наедине в своем и только своем мире, где не было гомонящих людей, не было дади с ее досаждающими визитами. Этот мир принадлежал только им.
— После обеда проведу небольшое совещание по предстоящему проекту и сбежим из офиса, — заговорщицки шепнул Санджей, и его глаза лукаво сверкнули, а на губах появилась та самая хитрая ухмылка, от которой сердце Айрин сжалось и, казалось, остановилось. За этой улыбкой и вспыхивающими теплыми огоньками карими глазами, она готова была идти на край света, не спрашивая зачем. — Поедем к пандиту. Я не шутил, когда сказал, что поженимся несмотря ни на что. А на обратном пути заедем в пару мест, посмотрим участки. Согласна? — не обращая внимания на окружение, он взял узкую кисть невесты и поднес к губам. Целуя нежные пальцы, Санджей вопросительно смотрел в блестящие, как гладь чистого лесного озера под летним ясным небом, глаза Айрин.
— К пандиту? Сейчас? Так сразу? — ее голос прерывался от горячих волн, рождаемых прикосновениями жениха. Обгоняя, а, временами, захлестывая друг друга, они разбегались по всему телу.
— Только подберем дату свадьбы. К черту все ритуалы. Я хочу быть твоим мужем. Пройдем только семь кругов. И зарегистрируемся в суде. Ты же не против? — спрашивал Санджей, обдавая похолодевшие пальцы теплым дыханием, отчего к волнам присоединились мурашки, и Айрин указательным пальцем второй руки провела прохладную дорожку по щеке любимого, не замечая стоящую перед ней тарелку с нетронутой едой.
— Разумеется, нет. Ты же знаешь, что мне не важны все эти ритуалы. Я всего лишь хочу, чтобы мы были вместе, и никто не вставал между нами, — еле слышно прошептала она.
— Никто не сможет встать между нами. А теперь ешь. Еще много дел, — Санджей неожиданно перешел с нежного воркования на суровый тон.
***Ракешу и Вике тоже было о чем поговорить.
— После обеда я уеду в другой офис.
«К Таре», — мелькнула у Вики мысль и кольнула шипами ревности.
— Ты можешь быть свободна. Если хочешь, то езжай на завод. Я заеду за тобой вечером, — продолжал Ракеш. Поглощенный мыслями о предстоящих делах, он не заметил застывшее бесстрастной маской лицо жены. — Постарайся меня дождаться. Ты же любишь Ракшеса. Составь ему компанию, не покидай территорию завода.
— Я пленница? — холодно поинтересовалась Вика. — Кажется, безопасность твоей репутации мы обговорили. Этого мало?
Слова жены больно царапнули Раджа, напомнив о сделке и о том, что к этому подтолкнуло.
— Ты не пленница, но так будет лучше. Разговор закончен.
Вика крепче сжала приборы, стараясь побороть искушение швырнуть их на пол и при всех устроить мужу грандиозный скандал. Растрепанные и взвинченные нервы требовали разрядки, но отвращение к публичным сценам взяло вверх, и Вика осталась сидеть на месте, только крепче сжала губы, а напоминая себе о Ракшесе и возможности провести с ним больше времени, смогла совладать с необдуманным порывом взбалмошной девчонки.
— Я должна быть на заводе пока ты не закончишь все свои дела с Тарой и не приедешь за мной, даже если это затянется до утра? Что же, хорошо! Я наелась. Больше не хочу. Можешь ехать, а то вдруг заставишь себя ждать, — ядовито произнесла она. Раньше, чем Ракеш успел что-то сказать или задержать, Вика выскочила из-за стола и, захватив сумку, запрыгнула во внедорожник. — К Нише, — бросила она и, забившись в угол, обхватила себя руками, сдерживая дрожь бешенства, молчала всю дорогу. Вика открыла рот только для того, чтобы попросить остановить автомобиль у магазина — купить яблок и морковки — и снова замолчала.
Ракеш проводил жену изумленным взглядом — какая муха ее укусила? Он прокрутил в уме весь их разговор и, сопоставив его с поведением девчонки, понял, что бестия взъелась на упоминание Тары.
«Бог мой! Она же ревнует!» — подумал Ракеш. — «Сколько сил я положил, чтобы заставить ее ревновать, но, казалось, все попытки разбивались о каменную стену. И вот сейчас, когда мне действительно надо заняться делами, эта непредсказуемая ведьма начала ревновать. Что твориться в ее голове?» — уже в который раз задавал Ракеш себе один и тот же вопрос. — «С этим я разберусь позже, сейчас есть дела поважнее», — Он дал разрешение телохранителю, сообщившему, что госпожа пожелала ехать на завод, поднялся из-за стола сам и, попрощавшись с Лалит, которая уже успела вернуться за стойку, тоже покинул офис.
***Сунил не пошел на завод с самого утра. Он дождался, когда в персонале, вышедшем на работу заметят нехватку одной пары рук, и только после этого подошел к шлагбауму.
— Меня отправил Базу, я его кузен, — сказал он охране, которая доложила о странном парне старшему конюху.
— Кто ты такой? — спросил его появившийся за заграждением коренастый мужчина.
— Меня зовут Сунил, — парень повысил голос. Утреннее солнце уже успело подняться довольно высоко и заливало горячими лучами пустынную дорогу и смуглого парня на ней. Сняв бейсболку, Сунил вытирал вспотевшую шею. — Я двоюродный брат Базу. Он заболел и попросил подменить себя, — повышая голос, говорил он подозрительно прищурившемуся конюху.
— Что-то я не слышал, что у Базу есть кузен. Откуда ты?
— Я с Северо-Запада. Там учился в ветеринарном. Наши семьи мало общались, возможно, поэтому обо мне и не слышали, но сейчас я решил возобновить отношения между семьями, ведь семья — самое важное в жизни. А тут брат заболел, переживал, что потеряет работу, и попросил его подменить.
— А с чей стороны ты кузен? — конюх продолжал допрос, а шлагбаум по-прежнему был опущен, но Сунил подготовился и к этому.
— Со стороны тети. Моя мама замужем за братом мужа двоюродной сестры мамы Базу, — без тени смущения, плел парень, не боясь, что его разоблачат, так как Базу, получив деньги, отправил маму погостить к нани, по которой та очень скучала.
Конюх, не желая принимать слова незнакомца на веру, набрал домашний номер работника. К телефону подошел сам Базу и, хрипя, подтвердил легенду парня. Также сообщив, что мама гостит в доме своих родителей, а это в другой деревне.
— Хорошо, — решился наконец, конюх, — рабочих рук не хватает. Проходи. Пропустите его, — обратился к охране. — Ни ездить, ни, тем более, лечить лошадей не будешь. Даже не мечтай, — напутствовал конюх Сунила, — будешь чистить денники, задавать корм, мести дорожки, ровнять дерн на поле. Если хоть с одной лошадью что-то случится — шкуру с тебя спущу. Уяснил?
Парень шел и согласно кивал.
— Эй! Ребята! — конюх позвал суетящихся на конюшне рабочих. Оставив дела, они стали собираться вокруг начальника. — У нас небольшие перестановки. Заболел Базу. Его место займет Дипак, ты будешь делать работу Дипака, твою, он, а его работу будет делать Сунил. — все перечисленные, кроме Дипака, радостно улыбались, так как поднялись на ступеньку выше в конюшенной иерархии. Только Дипак запротестовал несчастным голосом.
— Я не подойду к этому Демону. Он Базу постоянно лягал и норовил укусить, а у меня совсем не хватит сил с ним сладить.
Конюх окинул недовольного строгим взглядом — Дипак и правда по сравнению с Базу был совсем щуплым. В свое время его прочили в жокеи, но патологическая неспособность как следует держаться в седле и управлять лошадью спустили его на уровень простого рабочего.