Цена его ревности. Книга 3 (СИ)
А дади в сопровождении слуги, который нес вслед за хозяйкой термосы с едой, поднималась по лестнице на директорский этаж.
— Дорогая, а ты что здесь делаешь? — уставилась она на Вику, которая так же недоуменно смотрела на старушку и готова была то же самое спросить у нее. Но Чанда пришла совсем не для того, чтобы вопросы задавали ей. — Ты теперь замужем, и твоя главная обязанность содержать в порядке дом и заботиться о муже. К тому же, внук обещал, что в скором времени ты подаришь мне правнуков. Работают только те, кто больше ничего не умеет делать, — она недовольно покосилась на моментально вспыхнувшую Лалит.
Только мысль о сестре удержала Вику от того, чтобы высказать вредной старухе, что у нее устаревшие сведения и непрестанно рожают только те, кто больше ничего не умеет делать. Если же правнуков пообещал внук, то пусть с него и спрашивает. Вместо этого она, мило улыбнувшись, ответила:
— Но у вашего внука нет проблем с тем, что я работаю. И сейчас я занимаюсь ни чем иным, как забочусь о нем — я обустраиваю его кабинет. Кто как не жена сможет оформить все так, что мужу будет удобно и комфортно, — Вика продолжала безмятежно улыбаться, глядя на недовольное лицо пожилой женщины. Сейчас как никогда Вике пригодился приобретенный за игрой в покер навык скрывать эмоции, так как в душе она испытывала непреодолимое желание послать всех, а особенно дади, далеко и надолго, но ничего этого не заметила старушка, когда недовольно пожевав губами и поняв, что возразить нахалке нечего, она, тем не менее неодобрительно покачала головой.
— Уже скоро наступит Ват-Савитри Пурнима (празднуется в полнолунье джешта (май-июнь). В этот день все замужние женщины молятся за благополучие мужа. Тебя это тоже касается, — покосилась она на Лалит. — Если у добродетельной Савитри хватило силы, чтобы забрать мужа у бога смерти — Ямы — возможно, она поможет тебе забеременеть. В канун фестиваля и сам фестиваль, тебе, дорогая, — старушка снова повернулась к Вике, — лучше быть у нас. Ведь ты ничего не знаешь, а я тебе все покажу и расскажу. За день до молитвы вы обе будете поститься, чтобы ваши мужья жили долго, потому что без мужа жизнь женщины лишена смысла, как сейчас у меня. Но у меня хотя бы есть дети и внуки, ради них и живу, а если вдруг что с вашими случится? С моими дорогими внуками? Вам будет одна дорога — во вдовий ашрам. Если не сможете защитить своих мужей, я вас терпеть не буду.
От того негатива, который распространяла вокруг себя Чанда и который, будто упругими волнами, ударялся в окружающих ее людей, отталкивая их, Вика сделала шаг назад и невольно завела руку за спину в неосознанной надежде почувствовать сильную и теплую руку мужа, который всегда оказывался рядом, стоило старушке сказать недоброе слово. Но пальцы встретили лишь холодный и равнодушный пластик стойки, и острые ногти заскользили по гладкой поверхности.
Теоретически, поголодать один день не представляло для Вики проблемы. Было время, когда она не ела и дольше, но возмущало то, что пытаются управлять ее жизнью и диктовать что и когда должна делать. В данном конкретном случае — есть или не есть. Оглянувшись и увидев Лалит, которая в ответ на обидные слова дади только скромно опустила глаза, Вика поняла, что помощи от нее ждать не стоит, да и глупо было ожидать, что, обиженная, она вступится за подругу.
Успокаиваясь и усмиряя раздражение, удерживая на лице безмятежную улыбку, Вика повернулась к Чанде.
— Я бы с удовольствием, но обещать сейчас ничего не могу Вдруг в этот день я понадоблюсь господину Раджу. Моя обязанность — быть рядом с ним.
— Нет, дорогая. Твоя обязанность — заботится о нем, о доме, о семье. Ладно, время еще есть. Я сама поговорю с внуком, а сейчас, позови Ракеша и Санджея. Я хочу видеть их обоих.
Дади решительно распахнула дверь в кабинет внука, но ее остановил голос противной невестки.
— Господина Раджа здесь нет, — подошедшие сотрудники клининговой службы отвлекли Вику. Пропуская их в кабинет, она не услышала недовольное бормотание старушки, что, если нет мужа, то и жене в офисе делать нечего. Уборщики принялись за работу, а Вика спустилась на склад за канцелярскими принадлежностями, чтобы кабинет встретил хозяина в полной готовности.
— Дади, что ты здесь делаешь? — спросил Санджей, поднимаясь навстречу бабушке, которая забрав у слуги термосы, уже раскладывала их содержимое у внука на столе.
— Садись, садись, сынок, покушаем вместе, — усаживаясь сама и показывая Санджею на его кресло, проговорила Чанда.
— Не стоило, я прекрасно поем в кафе. Разве сейчас ты не должна готовиться к молитве? — зная ее любимое занятие, напомнил он.
— Ох, сынок, разве может что-то быть важнее, чем здоровье моих дорогих внуков. Ведь ты ушел без завтрака, да и кафе эти я знаю. Разве они могут сравниться с домашней едой? А уж чем тебя кормят там, куда ты ушел, боюсь представить. Кушай, кушай, дорогой, — Чанда подвинула внуку дал, аппетитно пахнущий кокосовым молоком; еще теплые роти; рис с шафраном и кисло-сладким чатни из чернослива.
Опираясь на свой жизненный опыт, Чанда полагала, что любой мужчина пойдет туда, где его вкусно и сытно кормят. А потому решила наглядно показать внуку разницу между тем, чем его кормит бестолковая иностранка и тем, что он мог бы есть, имея жену, воспитанную в лучших индийских традициях.
— Что же ты не позвала Анила? — спросил Санджей, стараясь не смотреть на наливаемый бабушкой чай масала, который терпеть не мог. У него не хватило духу выставить бабушку за дверь. Надеясь побыстрее от нее отделаться, Санджей решил уступить.
— У Анила есть жена. Это ее обязанность заботиться о муже. Вот когда найдем тебе подходящую партию, я и смогу вздохнуть свободно, зная, что ты в надежных руках.
— Дади, сколько раз повторить, чтобы ты поняла? Я уже выбрал себе спутницу жизни. И это Айрин. Ты можешь не принимать мое решение, но оно от этого не изменится.
— Конечно, конечно, — казалось, она даже не слышит внука. — Что же ты не ешь, ведь все остынет.
— Мне надо хотя бы руки помыть.
— Ох, совсем ты меня заболтал, забыла. Вот, держи, — дади положила на стол антисептические салфетки — в ее планы совсем не входило позволить внуку привести девчонку и нарушить их семейное уединение. — Жаль, что нет Ракеша. Пообедали бы как в прежние добрые времена. Ешь-ешь. Лалит и жене Ракеша я уже сказала, что скоро Ват-Савитри Пурнима. Было бы неплохо, если бы и твоя избранница держала пост и молилась.
Санджей, уже начав есть, вопросительно посмотрел на бабушку.
— Насколько я знаю, это обряд для замужних женщин?
— И что же? Вы все равно живете вместе. Пусть приходит к нам, я уже позвала эту Вику. Лалит тоже будет дома. С нами будет и Канти. Пусть девушки постятся вместе, а потом и пойдем молиться.
Чанда ни секунды не сомневалась, что наглые девчонки не выдержат поста. Тем более, что она придумала для них не просто пост, а сухой пост, когда целый день нельзя брать в рот даже капли воды. И непривычные к жаркому климату иностранки, конечно же, не выдержат подобного испытания и покажут внукам свое пренебрежение к их благополучию.
В восторге от своей идеи, Чанда с удовольствием наблюдала, как внук ест, а он старался догадаться, что задумала бабушка, уж слишком подозрительны были и ее благодушие, и готовность принять Айрин в своем доме, так же как и позволить ей поститься, на что, по ортодоксальному мнению Чанды, имели право только благочестивые замужние женщины.
***Собираясь спуститься в кафе, к кабинету Санджея подошла Айрин. Слегка удивляясь, что жених не позвонил, она подняла руку, чтобы постучать и войти, но не успела это сделать, как Лалит ее остановила.
— Санджей занят, у него дади.
Айрин удивленно посмотрела на подругу, потом перевела сразу ставший холодным взгляд на поднявшуюся по лестнице сестру, затем вновь повернулась к Лалит.