Цена его ревности. Книга 3 (СИ)

— Те новости стали очень сильным ударом для жены. Мы приехали, как только она почувствовала себя лучше, — тон Ракеша, утратив все мурлыкающие интонации, моментально стал сухим. — Я очень сожалею, что ты до сих пор чувствуешь себя плохо. Видимо, придется просить Канти помочь в организации обрядов и проводить их вне дома. Не хочу лишать тебя необходимого для здоровья покоя.
— Какие ритуалы?! — обеспокоенно встрепенулась Чанда
— Вот сейчас и узнаешь, — усмехнулся Ракеш, — где сейчас брат?
— На кухне… — ответила Чанда, слегка растерявшись и не понимая к чему ведет внук, ведь он свои ритуалы уже прошел.
— Вика, — поднявшись с дивана и протягивая ей руку, позвал Ракеш.
Вика с готовностью вскочила, доносящиеся с кухни голоса и без того интересовали, сейчас же, узнав, что там Санджей, она ожидала найти там и сестру.
— Зачем вам самим ходить? Тем более, что Виктория еще до конца не поправилась, а она должна родить здоровых детей. Дорогая, — обратилась Чанда к девушке, — ты должна заботиться о себе — твоя первейшая обязанность подарить нашей семье наследника. Надеюсь, ты об этом помнишь? Гостям не место на кухне — оставайтесь здесь, вам все принесут, — дади не удержалась, чтобы не воткнуть в девчонку шпильку и не показать, что она здесь чужая.
— Дади, Вика не гостья. Она — невестка семьи Рой. Ты сама проводила все послесвадебные ритуалы, так что, в нашем доме моя жена может ходить везде, где захочет, — весьма жестко осадил Ракеш бабушку.
— Я-то думала, что муж и жена сами решают, когда им заводить детей. Спасибо за напоминание. По возвращению домой мы безотлагательно займемся исполнением вашего желания, — весьма ядовито ответила Вика, одновременно с мужем.
Опешив от двойного отпора, дади растерянно переводила взгляд с девушки на внука — ей еще никогда не приходилось сталкиваться с подобной наглостью, как прилюдное обсуждение отношений мужа и жены. Она открыла было рот, чтобы осадить бесстыжую девчонку, но внук уже вел нахалку на кухню, где находилась еще одна, такая же. И Чанда, не желая оставлять детей без присмотра и движимая любопытством, что придумал внук, пошла следом.
А на кухне царило веселье — Канти, Лалит и Айрин готовили обед. Поначалу бабушка пыталась не пустить иностранку в доступное только членам семьи святилище домашнего очага, но Санджей привел ее туда за руку и заявил, что будет есть только приготовленное руками невесты. Старушка, посмотрев на очень уж худого по ее мнению внука, вынуждена была согласиться и позволить гостье приготовить завтрак вместе с Канти. Сейчас же, совсем распоясавшаяся невестка, сговорившись с иностранкой, вытащили на кухню и никчемную Лалит. Чанда слышала, как молодежь веселится без нее, но, вынужденная делать вид, что ей плохо, а шум мешает, не могла прийти на кухню, чтобы посмотреть чем они там занимаются, и сейчас была благодарна Ракешу, что провожая его, может, не изменяя себе, заглянуть на кухню.
Давно Чанда не видела, чтобы вся семья была в сборе. На веселый смех спустился даже Нирав и с удовольствием наблюдал за хлопочущей у плиты женой, лицо которой озарялось загадочной и уже почти забытой улыбкой. Женщины разделили обязанности по приготовлению обеда, и Канти готовила горячее. Ее сердце наполнялось тихой радостью от того, что ее сын с женой тоже были здесь и беззаботно шутили, даже муж, раньше предпочитавший тишину и одиночество библиотеки, стоял рядом и не сводил с нее удивленных и радостных глаз, будто они снова новобрачные и проводят медовый месяц.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Анил нарезал салат, получая от жены по рукам, когда один из ломтиков попадал не на блюдо, а ему в рот, сама же она в это время делала лепешки. Айрин жарила на десерт тоненькие, золотистые, кружевные «блинчики», как она их назвала, а Санджей, под ее руководством, готовил фруктово-шоколадный соус, и Канти попеременно переводила счастливый взгляд с одной парочки на другую, для полной идиллии ей не хватало лишь старшего из братьев. И когда, в очередной раз обводя взглядом веселящихся детей и улыбающегося мужа, Канти увидела входящего на кухню Ракеша под руку с Викой, поняла — высказанные когда-то с Айрин мечты и мысли о воссоединении сестрами семьи начали воплощаться в жизнь.
 
— Блинчики! — воскликнула уже порядком проголодавшаяся Вика, едва войдя на кухню и уловив сладкий аппетитный запах. Она подбежала к сестре и, вытащив у нее из-под руки еще горячий, блестящий золотистый круг, принялась с аппетитом его уплетать, прикрыв от удовольствия глаза. Когда же Вика их открыла, то ее руки сами собой потянулись — одна еще за блинчиком, а вторая к миске с завлекательно пахнущим фруктами и шоколадом содержимым, но получила от сестры легкий шлепок.
— Потерпи немного, поешь, когда все будет готово, — сказала она.
— Как я рада вас видеть, — несмотря на вошедшую следом за внуком свекровь, Канти не смогла сдержать приветливой и счастливой улыбки. — Пообедайте с нами, — попросила она.
— С удовольствием, — ответил Ракеш. — Но сначала я хотел бы спросить тебя, тетя. — Канти подняла на своего высокого племянника вопросительный взгляд, а он продолжал. — Дади плохо себя чувствует, — скрывая усмешку, он покосился на бабушку, — и я не хочу ее беспокоить, но мне необходима помощь в подготовке к ритуалам. Я могу на тебя рассчитывать?
Теперь уже не только Канти и Чанда с любопытством посмотрели на Ракеша — все, кто находился на кухне, пребывали в недоумении — о каких ритуалах он говорит, только Вика, не сомневаясь, что муж, наконец-то решил выполнить обещание, данное в день свадьбы, и поженить ее сестру со своим братом, блестящими глазами следила, как жидкое тесто тонким слоем растекается по сковородке, и его края начинают румяниться.
— Во-первых, скоро день рождения Санджея. И я хочу, чтобы он был отмечен, как и полагается. Не возражай, — остановил он брата, который хотел было отмахнуться от столь незначительного события. — Я уже все продумал. Праздник должен быть грандиозным, со множеством приглашенных, — дади за спиной внука одобрительно кивала — все, что касается ее внуков, должно соответствовать статусу семьи Рой. — Необходимо выбрать ресторан, чтобы шумом подготовки не волновать бабушку, — чтобы не выдать себя ямочками на щеках Ракеш постарался спрятать хитрую улыбку при виде помрачневшего лица дади. — Во-вторых, на дне рождения проведем обряд помолвки Санджея и Айрин. Таким образом, даже те, кто считал себя оскорбленными из-за сорвавшейся помолвки, не смогут избежать присутствия на ней, — лопатка в руках Айрин и ложка Санджея застыли, а сами молодые люди уставились на Ракеша широко распахнув глаза. Они хотели совершить помолвку тихо и без излишней шумихи, чтобы ни дади, ни кумушки не могли вмешаться и все испортить, но у Ракеша, по-видимому, были другие планы, и Санджей понимал, что предложение брата хорошо уже тем, что обряд свершится при большом скоплении людей, а следовательно, не вызовет кривотолков. Лицо Канти, хотя казалось, что это уже невозможно, еще больше озарилось счастьем, в то время как дади стала мрачнее тучи, понимая, что воспротивившись сейчас помолвке, она автоматически напрашивается на отказ внука отмечать день рождения. А этого Чанда, любившая при каждом удобном случае продемонстрировать величие семьи Рой, допустить не могла, и сейчас кусала язык, чтобы сдержать рвущиеся язвительные замечания.
— Горит! — разорвал воцарившуюся тишину голос Вики, не сводящей глаз со сковородки и увидевшей, как краешек блина начинает коричневеть. Ее восклицание разбило оторопь молодых людей, и они вернулись, один — к соусу, а вторая принялась поспешно переворачивать блин.
— Кроме этого, — тем временем невозмутимо продолжал Ракеш, готовя для дади очередную бомбу. — Поскольку, как я понял из потока продолжающих приходить брачных предложений, не все в курсе или не желают быть в курсе того, что Ракеш Рой уже не холостяк, которого можно рассматривать в качестве блестящей партии для засидевшихся в невестах девиц, — Вика, наконец оторвалась тот стопки нажаренных блинов, с которой, стараясь делать это незаметно, она отламывала хрустящие края, подняла на мужа глаза с застывшим в них непониманием. — То, в-третьих, я и Вика еще раз пройдем все положенные ритуалы, чтобы больше ни у кого не возникало никаких сомнений, и чтобы заботливые мамаши перестали беспокоить мою дорогую дади, — повернувшись к бабушке, он обнял обомлевшую старушку, а Канти, уже не скрывая переполняющего ее ликования, подбежала сначала к Санджею с Айрин и, обняв их, выразила уверенность, что предстоящая помолвка будет самой веселой помолвкой, которая когда-либо проходила, потом обняла Вику, замершую с хрустящим, поджаренным кусочком в руках.