Необыкновенное обыкновенное чудо. О любви
Сборник
Необыкновенное обыкновенное чудо. О любви
© Авторы, текст, 2014-2023
© Анна Ксенз, иллюстрации, 2023
© Благотворительный Фонд Константина Хабенского, рассказы подопечных, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
«Что мы знаем о любви? Пожалуй, точно только то, что она необходима каждому из нас. Поэтому третий том книги „Необыкновенное обыкновенное чудо" мы решили посвятить именно этому загадочному и необъяснимому явлению.
Несмотря на то что про любовь сказано немало, уверен, этот сборник сможет вас удивить. Традиционно в числе авторов – подопечные нашего Фонда, дети и молодые взрослые с опухолями мозга. Кому, если не им, рассуждать о любви? Ведь дети знают про нее точно не меньше нас, взрослых. А скорее всего, даже чуть больше».
«Фонд Хабенского исключительно про любовь в самом ее кристальном проявлении, и я рад, что этой же теме посвящен новый сборник „чудесных" историй. Я уверен, мы будем читать эту книгу и не только продолжать верить в чудеса, но и пытаться их создавать».
«Для меня этот проект – совместная работа с людьми, которые мне близки. Кроме того, это не просто стандартная издательская история, когда публикуется и монетизируется некое произведение, а возможность принести реальную пользу реальным людям. Для здорового работающего человека участие в благотворительности – это образ жизни».
«Этот проект нужен не только подопечным Фонда, но и всем нам, потому что он помогает сохранить надежду и веру в чудо».
Рассказы современных писателей
Наринэ Абгарян
Одно сердце [1]
Григор умудрялся проснуться за несколько минут до звона будильника. Покидал постель с большой неохотой – рядом, бесслышно дыша, спала молодая жена. Григору сорок пять, ей – двадцать пять. Любить не налюбиться. Каждый раз мучает глупый страх – вдруг вернется, а ее нет. Выпорхнула в окно за кем-нибудь другим, более молодым и красивым, и летит теперь с ним в обнимку, как на картине Шагала, над городом и миром, недосягаемая и прекрасная. Рипсик смеется, обнимает-обвивает его своими нежными руками-ногами, дышит в лицо сладким – к кому я от тебя? Известно к кому, хмурится Григор, не подразумевая кого-то конкретного, но ненавидя всех возможных кандидатов разом. Он обнимает жену, зарывается носом в легкие волосы, дышит ее запахом, прислушиваясь к тягучей боли, разливающейся под боком. Ругает себя потом нещадно – живи, сколько отмерили, радуйся любой радости, зачем отравлять сомнениями себя и ее?
Выйдя из дому, он неплотно, чтоб не скрипнула, прикрывает дверь – жена спит чутко, словно воробушек, от каждого шороха просыпается. Спускается во двор, не забыв выдернуть из лежащей на подоконнике пачки сигарету. Дойдя до старого тутовника, снимает с себя нательный крестик и вешает на сучковатую ветвь. Курит, наблюдая за тем, как вокруг мерно раскачивающегося крестика понемногу рассеивается мгла. Крест ничейный, найденный в тот день, когда он увидел свою Рипсимэ. Шел домой, оглушенный ее красотой, в голове пусто, в сердце гулко, ни о чем не думал, никуда не смотрел, а вот крестик в корнях желтой мальвы заметил. Простенький, металлический, скорее греческий, чем армянский, особо не разберешь, в этом регионе все кресты на одно лицо. Поднял и, не отряхивая от земли, надел на шею, ничуть не удивляясь своему поступку, хотя некрещеный, родители-коммунисты не стали, а он потом и сам не захотел. Через восемь месяцев поженились. Два года пролетели как один день. Григор не знает, сколько еще времени ему отпущено на счастье, но в предутренний час заведенного дня, в любую погоду, обязательно выходит во двор, чтобы повесить на ветку помнящей его ребенком шелковицы талисман. Черт с ними, с проблемами, которым не видать края, с потерями, которые навсегда с тобой – все можно пережить, со всем можно справиться или на худой конец смириться, если сердце греет любовь.
Григор исподтишка наблюдал за женой. Счастливо улыбаясь, та набирала сообщение в телефоне, потом откладывала его в сторону, чтобы продолжить работу, но через минуту, услышав треньканье уведомления, снова к нему возвращалась. Судя по тому, с какой радостью она читала и с какой поспешностью принималась строчить ответ – переписка занимала ее всецело. Прядь вьющихся каштановых волос вырывалась из-за уха и лезла в глаза, она сердито заправляла ее обратно. Отправив сообщение, шарила взглядом по экрану ноутбука, бесцельно пролистывая презентацию очередной инсталляции (она удаленно вела курсы по современному искусству), и чутко прислушивалась к телефону, чтобы не пропустить новое уведомление. Волосы свои она собрала в небрежный узел и заколола крест-накрест карандашами, и теперь они смешно торчали у нее на макушке, словно усики насекомого. Лямка майки съехала с плеча, шорты еле прикрывали бедра, из шлепок торчали нежные, покрытые разноцветным лаком, пальчики. Она смешно шевелила ими, когда набирала очередной ответ. Сущий подросток, а не молодая, вполне уже набравшаяся чувственных сил женщина.
– С кем это ты переписываешься? – не выдержав, ревниво полюбопытствовал Григор.
Она оторвалась от телефона, подняла на него свои васильковые, уходящие в глубокую синеву глаза. Он где-то прочитал, что такая синева – своего рода генетическая аномалия и присуща она чаще всего жителям высокогорья. Поморщился, сочтя за ерунду, но почему-то запомнил.
– С кем переписываюсь? – задумчиво переспросила Рипсимэ.
Мысли ее витали где-то далеко, и на вопросе мужа она даже не удосужилась сосредоточиться.
Григор нахмурился.
– Вот именно. С кем?
Она насмешливо вздернула бровь, потом прикусила губу, мгновенно включив кошачью грацию. У Григора сердце ухнуло под ребра – он до сих пор не привык к мгновенным преображениям Рипсимэ: вот только что, буквально секунду назад, была угловатым подростком, а теперь превратилась в соблазнительную женщину.
– С кем-то очень важным переписываюсь. Но тебе не скажу! – промурлыкала, вредничая, она.
– А когда скажешь? Когда замуж за него соберешься?
Она пожала плечом: дурак! Он мысленно чертыхнулся – опять за свое! Ну сколько можно? Неуклюже попытался отыграть назад:
– Да шучу я, шучу. Подумал – вдруг что-то случилось. Может, помощь нужна.
Она вмиг посветлела лицом (он всегда поражался ее умению легко и просто отпускать обиды):
– Помощь? Нужна. Картошки почистишь? Я ее пожарю для тебя, как любишь – с чесноком и кинзой.
– Вроде спас вчерашний есть.
– Постоит спас, ничего с ним не будет. Он чем дольше стоит, тем вкуснее становится.
Григор отложил книгу. Потянулся к жене – поцеловать. Она послушно подставила губы, не преминув ущипнуть его легонько за бок, хотя отлично знала, что он этого терпеть не может.
– Опять за свое? – отпрянул Григор.
Она звонко рассмеялась:
– Кто еще будет тебе нервы мотать, если не я?
– Сучка. Ладно, пошел чистить картошку.
– Иди давай, иди.
Тренькнул телефон. Рипсимэ, мгновенно позабыв о муже, потянулась за ним.
Григор плелся на кухню мрачнее тучи. Работу по дому он терпеть не мог. В первом браке всегда отказывал жене в помощи, объясняя это тем, что не мужское дело готовить или убирать. Помня об этом, Мариам старалась управляться сама. Григор несказанно был тому рад – будучи заведующим отделения хирургии и одним из ведущих специалистов в регионе, работал он всегда много и тяжело и свободное время предпочитал проводить за чтением книг или просмотром спортивных передач. Книги подпитывали его эмоциями, спорт же, как ни странно, расслаблял. Мариам, преподающая в музыкальной школе игру на скрипке, уставала не меньше, потому иногда обижалась на мужа и даже скандалила, но на его предложение найти помощницу отвечала твердым отказом – не смогу пустить в дом чужого человека. Тянула одна лямку, пока не подросла дочь. Девочка оказалась невероятно отзывчивой и сознательной, хорошо училась, с готовностью помогала по хозяйству, справляясь со всем. В старшей школе, решив пойти по стопам отца, устроилась на летние каникулы санитаркой в хирургическое отделение. Грязной работой не брезговала, а в свободное время не вылезала из процедурной, не давая покоя медсестрам расспросами. Григор гордился ей чрезвычайно, хотя спуску не давал и требовал больше, чем от остальных. Однажды, уступив ее просьбам, пустил на операцию и по загоревшимся глазам, по тому, как она уже после, дома, пытала его вполне толковыми вопросами, убедился – дочь выбрала себе правильную специальность. Кто же знал, что она так рано уйдет! Кто же знал, что именно ее – радостную и жизнелюбивую, два года блестяще проучившуюся на лечебном факультете, заберет тяжелая скоротечная саркома…