Синдикат грехов (ЛП)

 — Приводишь клиентов домой, Скар? Интересная группа; что это? Якудза, Братва и… Ирландская мафия? — спросила она, повернув голову туда, где стоял Калеб, который свирепо глядел на нее. Что было интересно, так это то, как парень рядом с ней напрягся при упоминании о мафии. По его кожаному покрою было очевидно, что он член МК[1], а на нашивке было написано «сержант по вооружению». И имя «Ганнер».
 Я подумала, что, возможно, реакция была вызвана тем, что его девушка находилась в комнате, полной преступников, но затем он встретился взглядом с Калебом, и напряжение в комнате достигло ядерного уровня.
 — Откуда, говоришь, ты знаешь этих людей, Скарлетта? — спросил Калеб.
 Напряжение в моем теле от пристального взгляда испарилось, сменившись пылающим адом. Этот придурок назвал меня полным именем и таким тоном, который предполагал, что мы едва знакомы.
 Разве ты только что не сказала, что не хочешь, чтобы новичок знал о твоих отношениях с парнями? 
 Пусть мой внутренний голос идет к черту.
 — Я не говорила, Каллахан. Потому что это не твое гребаное дело. А теперь стой тихо, как хороший мальчик. Может быть, получишь награду, — его глаза вспыхнули от приказа. Стремление к власти между нами было подобно проводу под напряжением, и я никогда не устану от этого. Движение его бровей подсказало мне, что награда, которую он собирался получить, — это преподать мне урок. Тот, который, вероятно, включал его член в моем горле или его пальцы, засунутые в мою пизду. От этих образов у меня затвердели соски. Совершенно неподходящее время для такой реакции.
 Разочарование затопило мое тело, переходя в гнев из-за раздражающей усмешки, которой он одарил меня.
 — Хорошо, давайте перейдем к делу, — крикнула я, отворачиваясь от него и направляясь к столу, на деревянной столешнице которого были разложены стопки бумаг и фотографий. Райан и Ганнер присоединились ко мне, и мое сердце упало от новостей, которыми я собиралась поделиться со своей подругой. У нее большое, заботливое сердце, а мне полностью не хватало этого органа. Холодная глыба льда занимала то место, где должно быть мое. Оно заморозилось много лет назад, и теперь три парня прожгли себе путь в ледниковый придаток.
 Она напряглась, встретившись со мной взглядом. Черт, я не смогла достаточно быстро скрыть жалость. Ее глаза кофейного цвета скользнули по столу. Ее челюсти сжались, пока она впитывала глянцевые изображения. Образы, от которых я хотела бы оградить ее. Хотя я никогда не понимала, почему она продолжала проявлять хоть каплю терпимости к Марио.
 — Как далеко это уходит в прошлое? — едва сдерживаемая ярость дрожала в ее голосе. Ганнер притянул ее к себе, его рука опустилась на ее бедро, когда он начал успокаивающе массировать круги.
 — Откуда у тебя все это? — спросил он. Что-то в его тоне показалось мне странным. Это было сочетание ужаса и благоговейного трепета, но что-то было не так.
 Инстинкты подсказывали мне не вдаваться в подробности.
 — Я слежу за всеми своими клиентами. Это хорошая мера безопасности — иметь грязные данные о людях на случай, если с ними станет… — я сделала паузу, подыскивая правильные слова, чтобы он понял мою скрытую угрозу. Мне было наплевать на то, что он был сексуальным или что он утешал Райан в это трудное время. Если я узнаю, что у него плохие намерения в отношении нее, я устрою адский дождь. — Трудно иметь дело.
 
 — Эта стратегия не пошла Эпштейну на пользу.
 Комментарий Кенджи заставил меня ущипнуть себя за переносицу, чтобы не разразиться смехом. Если Райан увидит, что мне комфортно с ними, этот визит превратится в игру в двадцать вопросов, а я не хотела, чтобы ее друг из МК что-нибудь знал обо мне. О нас.
 Когда я открыла глаза, то заметила ухмылку, которая тронула уголки рта Райан. Искорка веселья длилась всего секунду, но она была.
 — Как я пыталась сказать, я слежу за всеми людьми, с которыми работаю или могу работать, — я кивнула на папки на столе. — Я наблюдала за Лос-Муэртос, в частности за людьми Хименеса, в течение многих лет. Вот так я обнаружила, что у них есть такая же женщина, которая заправляет всем дерьмом в Ядовитом раю. Но я пристально следила за Марио с тех пор, как решила, что Райан мне нравится. Мне было не все равно, как он с ней обращался, — объяснила я, встретившись взглядом с Райан.
 Гребаный Марио всегда был не в себе от кокаина и заставлял Райан выполнять всю тяжелую работу. Но эта часть разозлила меня не так сильно, как то, что он распутничал, утверждая, что Райан — его собственность. Муньека — кукла. Это прозвище не было каким-то милым проявлением привязанности. А для того, чтобы доказать, что она не более чем предмет, которым он владеет. Болезненная одержимость всегда появлялась на его лице, когда он был рядом с Райан. От этого у меня по коже бежали мурашки, и звенели все предупреждающие звоночки.
 Райан тоже знала, что это неправильно, но она решила, что сможет избежать проблемы. Какая ирония судьбы. Я всегда чувствовала, что это глупый шаг, но пока я не встретила этих людей — черт возьми, даже в самом начале — я поступала также. Больше не буду. Даже если в конце концов все это развалится, я, по крайней мере, буду наслаждаться любовью, пока она длится. Я стряхнула с себя эти эмоции.
 — В общем, некоторые из них датируются годами. Но это, — глянцевая пленка прилипла к моим пальцам. — За последние несколько месяцев. Эта фотография сделана недавно, — сказала я, протягивая ее через стол.
 Ее тело дернулось вперед. Предательство поразило ее, как физический удар. Ее кожа приобрела бледно-зеленый оттенок, резко отличающийся от обычно загорелой.
 — Черт. Мы можем взять это себе? — пропищал Ганнер, привлекая мое внимание. Он изучил другую стопку фотографий, сделанных примерно за два года до этого.
 Зачем ему нужны старые фотографии?
 — Конечно. У меня есть копии, — слова прозвучали резче, чем предполагалось, когда я увидела, как фотография дрожит в руке Райан. Эмоции сменяли друг друга на ее лице, это откровение вызвало у нее целый спектр чувств.
 — Он продает людей.
 Ее гнев повис в воздухе, неприятно давя на комнату, прежде чем она просто отключилась. Это была общая для нас черта — сдерживать эмоции, чтобы мы могли справиться с поставленной задачей. Это умение было благословением. Кто-то сказал бы, что это проклятие, но нужно прожить достаточно долго, чтобы, наконец, столкнуться с ущербом.