По грехам нашим. В лето 6731... (СИ)

— Ермолай! — выкрикнул я.
Великан подошел и опустил глаза.
— Прознал? — смущенно спросил он. Сильные большие люди иногда такие милые детки. Оставалось только ножкой земельку погладить.
— Ты, пес шалудивы, девку обрюхатил, и в кусты? Ты муж али тать? — отчитывал я, а у Ермолая глаза становились все шире и шире.
— Бела не праздна? — прошептал детина.
— Так, и я не дозволю чадо извести. Девка пригожа, не гультайка, што треба? — сказал я и посмотрел на Ермолая. Он меня уже не слушал, а расплывался в улыбке, превращаясь в блаженного.
— Ерема! Ерема! — обращался я, но меня уже не слышали.
Я ждал. Минут пять потребовалось этому большому человеку, чтобы прийти в себя.
— Ермолай, венчайся! — произнес я то, зачем и ехал сюда.
— Дык халопка вона! — растеряно привел, на мой взгляд, дурацкий аргумент будущий отец.
— Ужо нет! Моя халопка была — стала вольной. В приданое дам двадцать гривен и избу сладим добрую, — сказал я.
— Двадцать? Дык и не треба, — сказал Ермолай.
Чтобы не передумал и не сорвался с крючка, я обратился к обществу.
— Вои, Ермолай венчатся буде! — прокричал я, чтобы все слышали.
Ратники подбежали, начали поздравлять всеобщего любимца. Ермолая уважали и ценили. И не только за его силу, но и за то, что всегда приходил на помощь и никогда не конфликтовал. Он был сиротой, его отец погиб, отражая последний набег булгар. Подошел и Филипп.
— Так што, Филипп, сватом будешь мне? — сказал я, хлопнув другу по плечу.
— То можно! За утро приедем, — улыбаясь, сказал Филипп.
— А как ты? Сын буде? — спросил я уже Филиппа.
— Так, не праздна! — сказал Филипп, а я рассмеялся. Прямо одномоментный демографический взрыв. Филипп уже будет многодетным отцом по меркам XXI века
Зайдя в дом я рассказал Божане о результатах поездки, и полностью осознал семантику слова «оврал». Все суетились, куда-то бегали. Я и не знал, что у нас в доме столько людей. Прибежала Бела, бросилась ноги целовать, чуть поднял ее.
— Веселье буде у нас в доме, избу вам завтра ладить пачнем, — сказал я ушел в спальню. Участвовать в этом дурдоме не буду.
У меня же в голове было только одно — сталь, чугун, крица! В книге, которую я взял по металлургии были описаны технологии средневековья. Не посмотрел толком. Технологии Нового времени только обзор, правда есть интересные фото с кратким описанием. Вот и маялся, что делать: или ладить индийские печи, что позволяли выплавлять вполне хорошую сталь, или же уже строить горн. Так и размышлял, ожидая супругу, но Божана не пришла и в десять и в двенадцать. Можно было и приревновать, но я слышал, что в доме так и не закончилась.
Утро началось бурно. Колокольчики, крики, дудки. И где этих крикунов нашли. А потом: козочку не искали? У нас купец, у вас товар. Как хорошо, что Божана в этом разбирается. А когда вышла Бела — ну княгиня. Коса с лентами, одежда золотом вышита. Вышла с подносом, на котором была чаша и преподнесла ее Филиппу, который был до крайности серьезным. Невесту рассматривали, крутили, торговались. Хотелось бы избежать пьянки, но ритуальное распитие с Филиппом не предусматривало отказа. Потом петух, которого принесли в дом, нагадил. Короче, день в никуда!
На завтра с самого утра — тяжелого утра нужно сказать — меня подняли криками.
— Пять ладей, уже грузныя пристали! — кричал посыльный из Речного.
— Араба седлать! — крикнул я и стал спешно одевать доспехи. Взял арбалет и побежал в конюшню.
— Што там? — спросил я Филиппа, который, как и я, выглядел потрёпанным.
— Так молвят, што ад великого князя Юрия Всеволодовича и ростовского князя Василько Константиновича, — сказал Филип, а я упал в осадок.
И что это значит? Какого лешего? Василько должен идти, или уже быть в Чернигове. А Мстиславы собираться на поиск монголов в Диком поле. А тут такое внимание, что становится как-то зябко. Не верю я в барскую ласку.
— Ну, пойдем, — сказал я и направил Араба к пристани.
— Здрав будь Корней Владимирович! — поздоровался со мной Глеб Всеславович, когда я подъехал в сопровождении Филиппа и его десятка.
 
— Здрав и ты Глеб Всеславович. Пошто ко мне пожаловал? — спросил я спешиваясь.
— Так гастинец ад князей табе, — сказал с усмешкой Глеб Всеславович.
— Мне? — ошарашено спросил я.
— Так, примай боярин, то на науку воинскую разное. Мастеров дали, да артельщико иншах, — сказал Глеб Всеславович и начал давать распоряжения разгружаться.
Глеб Всеславович отказался от моего гостеприимства, так как важное дело у него к тысяцкому. Знаем мы их дела, небось, вино везет другу своему. Получается, что товарищ разведчик ездил с докладом к князю и рассказал обо мне, или даже не обо мне, а о задумке моей, и сильные мира сего одобрили идею.
Вначале я сомневался, как поступить, но принял к действию народную мудрость «дают — бери, бьют…» — последнее не совсем подходит. Я и так хотел налаживать быт и организовывать систему воинской школы — вон уже к концу недели переселяется десяток в учебный центр. Филиппу отгрохали серьезный такой домик с печами прямо на территории школы, Ереме ставим избу недалеко от места работы. Первый будет начальником всей школы, а Еремей станет главным наставником. Тут есть риск, так как обучать у него талант, а вот управлять другими наставниками — может и не получиться.
Когда же я узнал, сколько и чего привезли мне, я начал уже думать, что за такие дары мне нужно замочить Чингизхана — не меньше. Самое главное богатство — люди. Ну, то, что холопы прибыли и конкретно мне — то одно дело. Я уже и так задумывался организовывать новое поселение, равноудаленное от двух поместий. Но артельщиков навезли действительно много.
Прибыли еще две бригады строителей, которых у меня скоро станет чуть ли не больше, чем холопов. Кроме того, как я и просил, прислали трех стеклодувов ну не мастеров, но хоть что-то умеют. Один же назвался стекольщиком и стекольным ювелиром — заявка! С оружейниками такая же схема, двое подмастерьев, но есть среди них и один мастер имеется. Зерна привезли на полармии. Мы на полную мощность запустили мельницу, две системы жерновов давали столько муки, что не успевали шить мешки. Была и солонина и что удивительно — дорогая греча. Оружие было, но все булавы, кольчуги рваные, но были и мотки проволоки для кольчуг.
Так же прибыли двенадцать воинов, большинство пожилые, но крепкие. И это мне казалось проблемой. Либо подчинение мне и Филиппу, либо никак — вон к Гавриле в сотню пусть идут. А то, что умудренные в возрасте ратники захотят подчиниться для них, по сути, отрокам — спорный вопрос.
Даже произошедшими событиями день не закончился. Если приключения начались, то они и продолжаются. Уже к обеду, когда только разгрузились пришедшие корабли, пришла весть, что в усадьбу прибыл табун лошадей. Посыльный и посчитать не мог их. Все твердил: «Вельми, вельми». Третьяк и Вторак смогли, наконец, прибыть. Если это сыновья Войсила, то больше ста пятидесяти лошадей у меня есть. Не уверен я только, что в хозяйстве пригодится, но, вот, как боевые, можно. Я бы фризов лучше бы разменял хоть три к одному, но не судьба. Попробуем переучить и кого из монгольских лошадок для хозяйства, может парой десятков и получится усилить хозяйство.
— Тяжко? — просила Божана, когда я только часов в одиннадцать вечера добрел до дома. — Баню?
— Воды, — на баню сил не было. Помыться с ведра и спать.
Завтра день предполагается не легче. Утром доклады от тиунов с учетом новых поступлений, потом определение фронта работ строителям — прежде всего под новое поселение. Обсуждение проекта церкви. Дальше организация воинской школы — рекрутов уже расселяем в казарме. Вроде бы для этого все готово и столовая и баня и мебель в казармах, но в первый день нужно сразу задать высокий уровень организованности. Мне бы разтроиться на три сущности, чтобы успеть все.
 
Несмотря на все ожидания, утром я проснулся на удивление в хорошем настроении. Рядом лежала любимая женщина. Умная, красивая, хозяйственная, мать моих детей. Да, — еще будущего ребенка, но в сознании уже все больше укоренялось восприятие, что у меня есть старший сын. Путь разница между мной и Юрием вряд ли больше восьми лет, но это напускное, мне есть, что ему дать. Но в то время, как я только задумываюсь что-либо дать, как отец, для Юрия, Божана уже смогла заменить мальцу мать. Женщина дала столько любви, нежности, внимания, что казалось забитый ребенок, уверенно ступающий в подростковый возраст, перерождается в другого человека. И мне это нравится. Я вижу, насколько Божана может быть матерью, насколько она может быть женой. И тот разговор, который, несмотря на вчерашнюю усталость, состоялся, подливает счастья в уже полную чашу нашей семьи.