Моё желтоглазое чудо. Книга 2 (СИ)

Он нажал на отбой и спрятал телефон обратно в карман. Руки немного подрагивали, но пара глубоких вдохов помогли почти полностью унять дрожь, впрочем, недовольно поджатых губ это не коснулось.
«Столько лет коту под хвост» — мелькнула раздраженная мысль, и Пепел хмыкнул. Может, и не под хвост, но кот тут действительно оказался замешан.
Отступление 18
Адриан как раз переодевался, меняя одежду колдуна на удобные «потертые» джинсы и простую белую рубашку, когда раздался звонок в дверь. Поправив воротник, но даже и не подумав застегивать пуговицы, мужчина пошел открывать. Босые ступни шлепали по дорогому паркету, и дракон даже попытался вспомнить, куда подевались комнатные тапочки, но не смог и просто махнул на это дело рукой.
За дверью обнаружилась красивая молодая девушка с длинными синими волосами, завязанными в высокий «конский хвост». В руках у нее был пакет с выглядывающей в горловину бутылкой вина и, судя по очертаниям, коробкой конфет, а так же невысокий букет, состоящий из белых и красных роз. Живых.
— Тадам! — заявила девица и протянула ему букет, сияя лучезарной улыбкой.
— Милая, ну к чему такие затраты? — рассмеялся Адриан, принимая цветы.
Сильный аромат роз тут же окутал его с головой, но он быстренько опустил букет и отступил назад, впуская девушку в квартиру.
— Да, донести их сюда было непросто, хоть метель и утихла, — согласилась гостья и посмотрела на дракона с напускной строгостью: — Поэтому ты должен беречь их и лелеять.
— Лай, они же без корней, как я, по-твоему, должен их лелеять? — приподнял бровь Пепел.
Девушка сбросила свою милую шубку из ненатурального меха, сейчас покрытого россыпью блестящих капель от растаявших снежинок, развесила ее на вешалке, расцеловала Адриана в обе щеки, на пару секунд оказавшись в его объятиях, и только после этого соизволила ответить:
— Вот пока не завянут и лелей. Ты же знаешь, как сделать так, чтобы розы стояли дольше?
— Да, у меня где-то еще лежит написанная тобою инструкция, — ухмыльнулся Пепел, отступая назад.
— Это хорошо, — Лай окинула его внимательным взглядом и вполне-таки серьезно поинтересовалась: — А теперь расскажи мне, почему у тебя дрожат руки и зрачки вертикальные, м?
Она сменила сапоги на гостевые тапочки и проследовала за ним вглубь его квартиры-студии. Адриан уже добрался до дивана, уселся, положив букет на стеклянный журнальный столик, и бросил на девушку быстрый взгляд, после чего прикрыл веки и откинулся на спинку, хмуря брови:
— Сегодня я использовал свои способности по назначению. Я забрал боль и отчаянье Граничного Принца и растворил в себе, превратив в энергию, которая меня исцелила.
— О, — только и сказала Лай.
Пепел приоткрыл веки, из-под ресниц наблюдая, как она приблизилась, поставила пакет с вином на столик рядом с букетом роз и забралась ему на колени. Он машинально положил руки ей на талию, мягко улыбнулся, чувствуя, как ее пальцы зарываются в его волосы и подозревая, что таким образом она скоро сделает у него на голове гнездо.
— Но, — снова прикрыв глаза и поглаживая ее бока большими пальцами, продолжил Адриан. — Это, как ты видишь, не прошло бесследно. И теперь мне… ну, плохо, назовем это так.
Лай переместила руки на его шею так, что его учащенный пульс начал биться ей в ладони и склонила голову набок:
— Боюсь проблема в том, что тебе хорошо.
— Ты как всегда проницательна, милая, — улыбнулся мужчина. — И твоя прямота, как всегда…
— Может, ты приляжешь, и мы начнем? — перебила его Лай. — Я обожаю с тобой болтать, но мне не нравится твоя улыбка. И не нравится, что с такими темпами ты порвешь своими когтями мою кофту. Она новая, и я люблю ее.
Пепел быстро отвел руки, только теперь заметив, что выпустил когти. Нахмурился, потом взглянул на едва заметно улыбающуюся девушку и повалился набок. Она скользнула коленями по гладкой обивке дивана, приподнялась, позволяя ему улечься на спину под собой, потом села прямо, подняла руки к затылку, немного выгнувшись назад, распустила волосы, и они рассыпались по ее стану тяжелой синей волной. Лай опустила руки, и вьющиеся на кончиках локоны окутали ее, будто накидка, яркими синими змеями заструились по темной обивке дивана. Адриан пропустил гладкую, мягкую прядь между когтистыми пальцами и взглянул в затененное распущенной шевелюрой девичье лицо:
 
— Я говорил, как мне нравятся твои волосы?
— Только ради тебя я их до самых бедер и отрастила, — ухмыльнулась Лай.
Потом прижала ладони и пальцы к его груди, добиваясь наиболее тесного контакта с гладкой, теплой кожей. Девушка прикусила губу, глядя на мужчину под собой слегка обеспокоенно:
— Мы давно этого не делали. Это… может быть больно.
Адриан поднял руку и ласково погладил ее щеку кончиками пальцев, усилием воли убрав когти и подбадривающе улыбнулся:
— В том и смысл. Мне должно стать больно. Это должно напомнить мне… все.
Девушка доверчиво потерлась щекой о его руку и улыбнулась:
— Что бы ты без меня делал?
— Убивал бы, — хмыкнул дракон, замечая, что руки снова начинают дрожать. — И получал бы от этого неслыханное удовольствие.
— Приготовься, — скомандовала Лай, прикрывая глаза и вжимая ладони в его грудную клетку.
Пепел прикрыл веки, стараясь расслабиться.
И тут же почувствовал обжигающий ветер, бьющий в спину, словно тяжелые волны.
Открыв глаза, мужчина обнаружил себя стоящим на коленях в выжженной пустыне, посреди бури, высушивающей окружающие его следы крови на потрескавшейся земле. Казалось, весь мир состоит из этой горячей, сухой бури, и в этом мире только он, он один.
Но вот в мареве несущейся над землей пыли и песка, появилась темная фигура. Поначалу едва заметная, она становилась все темнее и четче, приближаясь, пока у Адриана не получилось разглядеть ее черты. Это была девушка. Или женщина? Ее возраст нельзя было с точностью определить, словно она застыла на границе, когда уже не юна, но еще и не степенна. Светлые, в буре кажущиеся желтоватыми волосы трепал ветер. Блеклые глаза когда-то могли иметь цвет самого солнца, но теперь были даже темнее волос. Правильные черты были резковатыми, и заостренные уши не скрашивали этого ощущения, как и острые, худые плечи. Ветер трепал ее легкое платье, в каких, возможно, ходили эллинки, но кто уж точно сможет сказать? А фигура ее была столь тонкой и казалась такой хрупкой, что невольно появлялся вопрос, как ее еще не унес этот бушующий, гневный ветер.
Она подошла совсем близко, и вдруг буря стихла, словно и не было ее. Но окружающий мир все равно не стал четче, нельзя было увидеть горизонт или отдаленные детали. Да Адриан и не смотрел.
— Тебя давно не было, — произнесла пришедшая из бури.
Поднявшись с колен, Пепел подошел и порывисто обнял ее, прижал к себе ее тонкий стан, уткнулся носом в шею, с силой зажмурив веки.
— Я сегодня говорил о тебе, — пробормотал он, не разжимая объятий. — И снова встал на краю, как и прежде. Почему именно здесь, сестра?
— Потому что это мое наказание, дорогой, — она отстранилась, посмотрела на него снизу вверх с извечной своей доброжелательной серьезностью. — Но не за этим ли ты пришел сюда? Чтобы вспомнить эту кровь, чтобы обратиться к истоку своей сути и напомнить самому себе, что значит твое новое Имя?
Адриан прижал когтистую руку к груди, чувствуя, как возрождается, нарастает старая, древняя почти как сами драконы боль. Словно бы снова он изранен до костей, словно бы снова за спиной подергиваются порванные, сломанные крылья, а руки его снова по плечи в чужой крови… Да что там, он в чужой крови больше, чем в своей. Он снова упал на колени, а потом и на четвереньки, задышал тяжело и хрипло, царапая когтями окровавленную землю…
Когда он очнулся у себя в квартире, то так же прерывисто дышал и смотрел на мир слегка расфокусировано. Лай все еще была над ним, опираясь руками ему в грудь, смотрела обеспокоенно.