Моё желтоглазое чудо. Книга 2 (СИ)

А я, глядя на реакцию брата, в глазах которого с новой силой загоралось желание забрать меня от этих нелюдей подальше, решила, что надо будет все же расспросить Нейтана о этих якорях, почему его зовут Принцем и чего они все так нервничают по этому поводу. Здесь что-то нечисто, и я должна знать, что.
— А ты тогда кто? — поинтересовался Дарэл, окидывая колдуна недовольным взглядом.
— А я их охранник, — Беартис пожал плечами и снова привалился к косяку. — Ты же чувствуешь мою магию в этом доме.
— Шикарно, — брат хмыкнул, потом фыркнул, усмехнулся и посмотрел на нас с каким-то настораживающим выражением лица. — И я просто должен это принять?
— А у тебя есть выбор? — колдун приподнял бровь, вопросительно глядя на охотника.
— А у меня его нет? — вскинулся Дар.
— Закон гласит, — непреклонно перебил его Нейт. — Что вы не можете охотиться на тех, кто не причиняет вреда людям. И не можете просто так изгонять тех, кто был здесь до вас. Так что даже если ты объявишь этот город своим, тебе придется перед вашим судом доказывать, что моей семье в нем не место. И я не думаю, что для них судьба твоей сестры — аргумент. Тем более что она — мой Якорь. И я имею на нее больше прав сейчас, чем вся ваша семья вместе взятая. Так что да. Тебе придется либо смириться, либо уйти.
— Это было жестоко, — я сжала руку Нейта, привлекая его внимание. — Он мой брат. Я не хочу терять ни одного из вас.
— Милая, — брюнет мягко коснулся моей щеки, улыбаясь уголками губ. — Я могу смириться с его пребыванием здесь и его сущностью. Вопрос в том, сможет ли это он?
Я перевела взгляд на Дарэла, смешивая в нем вопрос и щенячье выражение просьбы. Внутри брата явно велась серьезная борьба на эту тему, и ему было совершенно нелегко принимать решение. Но прошла минута, другая, и Дар закатил глаза к потолку, вздыхая:
— Ла-адно, чего только не сделаешь ради сестренки. Тем более что если ты и вправду Якорь, то, как не прискорбно это признавать, я и вправду не имею особого выбора.
Услышав его решение, я с радостью повторила недавний трюк с повисанием у него не шее, довольно улыбаясь. Лед тронулся, и теперь действительно есть вероятность, что у нас все будет хорошо.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — шепнул он мне в ухо, но мы оба понимали, что нас прекрасно слышно.
Я уверенно кивнула, упираясь лбом в его плечо. Иногда не важно, что ты такое. Иногда важно, кто ты такой.
Глава 3
Что бывает, когда в закрытом помещении оказываются твой брат и твой парень, которые друг друга чуточку недолюбливают?
Правильно, попытка передела собственности. Проще говоря «Я твой старший брат, и я не потерплю…» и далее по тексту.
Первое, что привело Дара в негодование — тот факт, что мы с Нейтом живем вместе. И поскольку попытка изгнания кота из моей квартиры потерпела сокрушительное фиаско, братишка взялся за более невыполнимую миссию — изгнание его из моей кровати. Я, уставшая еще на фразе «он останется в моем доме, потому что это мой дом», просто махнула на все рукой и ушла кухню пить мятный чай, строго настрого запретив им убивать. Или хотя бы пачкать кровью мой ковер. Спорить и что-то доказывать я не видела никакого смысла. Потому что у меня было стойкое ощущение, что даже если Дар привяжет Нейта цепями, оборотень все равно через некоторое время окажется в моей кровати. А вот они пусть поругаются. Поспорят, подоказывают свою точку зрения. Гляди ж, устанут да спать крепче будут.
Парни отвечали мне преданными взглядами, но уверенность, что они вцепились друг другу в глотки, стоило мне скрыться, все еще жила в моей душе. Это вполне доказывалось странными шорохами и выкриками вроде «Только через мой труп!» и «А это легко устроить». Но страха, как такового, у меня больше не было. Ну, разве что за мебель (что-то там подозрительно трещало в какой-то момент). Друг другу, я думаю, они только фингалы под глаза поставить могут в порыве чувств. Отдельным подтверждением отсутствия дальнейшей опасности было то, что Беартис пошел домой. Уж он-то точно не оставил бы своего принца в компании смертельной угрозы.
 
Я сделала еще глоток чая и вздохнула. Их разборки были одновременно и хорошим моментом, и плохим. С одной стороны, в споре рождается истина, и может, они придут к какому-нибудь соглашению. С другой — просто то, что им нужно приходить к этому самому соглашению было плохо. И вообще ругаться плохо. И мне очень хотелось, чтобы все жили дружно и счастливо.
Из комнаты вдруг донесся совсем уж настораживающий грохот и голос Дарэла:
— А я сказал нет! И ты будешь спать на вот этом вот диване, иначе я вышвырну тебя из окна и помашу вслед ручкой!!!
Я поначалу вздрогнула. А потом тихонько захихикала. Нейтан. Будет спать на диване. Знаем, проходили.
Все еще тихо посмеиваясь, я сполоснула кружку и вышла из кухни. Оглядела сначала комнату со следами локального армагеддона, потом парней, пребывающих в состоянии «классический беспорядок».
— Я надеюсь, вы здесь все уберете, да? — поинтересовалась спокойно, даже немного безразлично.
Парни тут же смущенно спрятали глаза, заставляя меня сильнее сосредоточиться на том, чтобы не рассмеяться уже при них. Мужская гордость — ранимая штука. А мне все труднее было поверить, что эти двое действительно могут причинить друг другу серьезный вред. Первый испуг прошел, мятный чай подействовал, и теперь я была на грани узрения радужных единорогов.
Почти дойдя до интересующей меня двери, я оглянулась, осененная гениальной идеей, и посмотрела на парней задумчивым взглядом:
— Дар. А ты не думал, что мы-то не первый день в одной кровати спим?..
Глаза брата быстро приобрели форму круга, потом он перевел взгляд на вздрогнувшего Нейта и подозрительно прищурился. Ожидать его реакции я не стала, спокойненько уйдя в ванную и закрыв за собой дверь. Разборки разборками, но завтра опять на восемь на учебу, и Рудольфу Великому, который числился первым, кто будет учить нас уму разуму в этот замечательный день, плевать на мои личные проблемы. В отличие от Адриана Георгиевича, ему не скажешь что-то типа «Представляете, мой брат оказался охотником и… ну, вы понимаете».
Несколько секунд в гостиной царила тишина. Потом голос Дарэла вкрадчиво так поинтересовался:
— Это она сейчас на что намекала? — и уже более грозно: — Ты чего краснеешь, сволочь кошачая?!
— Так, — откликнулся смущенный голос Нейта. — До завершения Коронации ж нельзя…
— Чего нельзя?! — тут же взорвался Дар.
Я, уже успевшая начать набирать ванную, поперхнулась. Это… кхем. Я ведь не это имела в виду. Я ведь помочь хотела… Но выскакивать обратно и объясняться не стала. Это нейтово «до завершения коронации нельзя» дало мне аж целых два вывода: возможно, на этой почве Дарэл успокоится и перестанет истерить на тему совместного сна, и теперь мне точно нужно будет поговорить с Нейтаном на тему возникших недомолвок. Что это за коронация такая, до завершения которой нельзя?
И я была на девяносто девять процентов уверена, что это как-то связано с якорями и принцами. А значит, нас действительно ждет очень серьезный разговор. Но наедине.
При моем повторном появлении через добрый час, парни снова замерли, предварительно отскочив друг от друга и усевшись по разным концам дивана. Кажется, пока я нежилась в теплой водичке, они пытались друг друга молча задушить. И мне бы испугаться, но благодаря адреналиновому откату, мяте и теплой ванне я уже познала внутреннее умиротворение и пребывала в заторможенно-философском состоянии, которое я могла разогнать ровно настолько, что не позволяла себе забыть, что мне еще с Нейтом разговор серьезный проводить. Очень хотелось молча взять его за руку, утащить в спальню и запереться, но тогда Дарэл всю ночь тарабанил бы в дверь, на весь дом сообщая всякие нецензурные вещи, и мы бы не только не поговорили, но и не поспали бы. Потому я вяло пожелала им спокойной ночи и, краем глаза наблюдая, как они постепенно напрягаются по мере того, как я приближаюсь к двери в спальню, покинула их на произвол судьбы.