Абсолютный. Часть 1. Парадизар (СИ)
– Выпей!
**Участники бала Парадизара.
– Итак, первые итоги разведки: твой отец президент Парадизара…
– Нет!
Мы отошли в сторону от обтекающей нас толпы и теперь стояли у стены, выполненной из бежевого камня. Я прислонялась к ней лопатками, но почти не чувствовала холода… Кажется, я вся горела. Неужели у меня открылся жар?..
– Она заморозила меня…
– Не понимаю. Ты говорила, что тебя заморозила сестра… Эта фарфоровая кукла, Лив Сэвидж, твоя сестра?
– Да.
– Внешне вы не похожи… Оса Сэвиндж не ваш отец?
– Нет же!
– Почему же в таком случае он называет твою сестру своей дочерью, а та, в свою очередь, признаёт в нём своего отца?
– Не знаю я! Я не знаю!
– Ладно-ладно, успокойся… – Она положила руку на моё плечо и в следующую же секунду резко отдернула её. – Оу… Ты ледяная.
Внутри меня всё всколыхнулось. Я ледяная?! Серьезно?! Отмороженная-ледяная… Я вся горю! Я сейчас огненная!
– Класс, твоя сестрица – прислужница крупнокалиберного тирана, его ручная зверушка или всё-таки названная дочь, – пропустив моё состояние мимо, задумчиво прищурилась Дикая.
– Ты легче не делаешь, – упершись руками в бока, я начала производить глубокие вдохи и выдохи.
– Кто такой Кей?
– Младший брат.
– У тебя ещё и брат есть?
– Похоже, был… – мой голос неожиданно сильно дрогнул.
– Послушай меня – не слушай её. Не верь ни единому её слову. Конан с Кеем живы, ясно тебе?
– С чего ты взяла?
– Я просто знаю.
– Этого недостаточно.
– То есть слов обманщицы тебе достаточно, чтобы в них поверить, а моих слов нет? – я позволила себе посмотреть собеседнице в глаза. Она продолжала всё таким же уверенным тоном. – Она стремится сделать тебе больно. Самое верное – сказать, что твой возлюбленный и твой младший брат мертвы. Но это ложь. Сказанная для причинения боли.
– Да, скорее всего, ты права… – Я встряхнула руками. – Но, а-а-а!.. – я прорычала гласный звук. – Всё равно болит. Что я ей такого дурного сделала, что она так внезапно и так отчаянно возненавидела меня?
– Так, стоп. Смотри: для того, чтобы тебя перестала отвлекать боль одного ударенного мизинца, тебе необходимо подбить второй.
– Что за… Мазохизм?
– Подумай о чём-нибудь более болезненном, чтобы не думать об этом.
– Нет, знаешь, конкретно этот твой план – херня. А других у тебя пока что нет.
– Вот! Сосредоточься на этом. У нас нет плана, мы всё ещё не знаем, как отсюда выбраться…
– Украл тебя. – Прежде чем я поняла, что эти слова отчётливо произнёс Абсолютный, выросший позади Дикой буквально из ниоткуда, Дикая, схваченная им за предплечье, исчезла в плотном течении толпы вместе с похитителем.
Сначала я хотела броситься за ними, но практически сразу потеряла их обоих из вида. В толпе было слишком много высоких мужчин и женщин с высокими шляпами, и страусиными перьями во взбитых причёсках. К горлу подступил ком. Захотелось что-нибудь разбить. Мимо проходил официант. Я отобрала у него весь поднос, на котором оказалось пять бокалов, и начала поочередно выпивать их залпом. Решила, что Дикая на первых парах справится и без меня, а мне необходимо как можно скорее убить боль, причиненную Лив… Что там сказал Оса Сэвиндж? “Тебя снова обижает твоя старшая сестрица? Только скажи, и я верну её обратно в Паддок”? Нет. Нет-нет-нет… Не может этого быть. Я не могла оказаться в Паддоке, а затем в Конкуре, и пережить всё то, что пережила – Люминисценов, Блуждающих, охоту природы на людей и людей на людей – из-за Лив!
НЕТ!!!..
Я начала бить о пол стаканы, которые осушала. Но никто ничего не замечал. Слишком сильно гремела музыка. Слишком сильно все были пьяны. И я, кажется, тоже немного… Добив все бокалы, я уперлась горящим лбом в каменную колонну и не почувствовала холода, исходящего от неё. Меня укусил Блуждающий. Не может быть, чтобы это случилось со мной из-за Лив. Но я дура, если хочу веровать в её непричастность.
*Разгар бала в Парадизаре.
Глава 11.
Тринидад.
*Участники бала Парадизара.
Он буквально сорвал меня с места, а после стремительно тащился со мной через толпу, явно желая оторвать меня от Джекки. Из-за общей давки у меня не было пространства для сопротивления, а когда оно появилось, Джекки уже давно затерялась где-то в самом начале толпы.
Зайдя за стеклянную ширму, отделяющую от общего зала просторную площадку для танцев, на которой в этот момент кружилось всего четыре пары – остальные, очевидно, были заняты представлениями в основных залах – он резко развернулся ко мне лицом. Левой рукой он схватил мою правую ладонь и поднял её вверх, правую руку положил мне на талию и, резко притянув меня к себе, сделал первый шаг. Меня охватил ужас. Но даже не из-за того, что мной пытались манипулировать, а потому, что я ни разу в жизни не танцевала и, соответственно, не обладала даже намёком хоть на какую-нибудь технику. Естественно я сразу же попыталась оттолкнуть его, но, что тоже естественно, у меня ничего не вышло. Он ведь Абсолютный. Значит танец состоится. И значит самым верным решением будет расслабиться. Но у меня не получалось.
Мы смотрели друг другу в глаза через маски – на нём был чёрный смокинг и серебристая маска – и оба не собирались отводить взгляда или хотя бы позволить себе моргнуть. Противостояние между нами было также неизбежно, как его итог. И если я лишь сейчас начинала понимать только первую часть этого факта, он, скорее всего, с самого начала понимал весь этот факт целиком.
– Я слышал, ты вышла на разведку, – начал он таким невозмутимым тоном, словно он вовсе не притащил меня сюда насильно и в эту самую секунду не заставляет меня шагать в такт его движениям.
– Конечно слышал, ты ведь Абсолютный, – в ответ я включила свой самый уверенный тон из всех имеющихся в моём арсенале. При этом я отметила, что слова о том, что “я вышла на разведку”, я произнесла вслух в самом начале вечера. Услышать он их, конечно же, мог с другого конца зала, но для этого ему необходимо было, насколько я понимаю, хорошенько сфокусироваться на мне. Выходит, он следил за мной с самого моего прихода на это мероприятие, а может… Я едва не вздрогнула от предположения: а может он начал слежку ещё раньше?
– Что с твоей подругой? – он продолжал впиваться в меня взглядом, при этом не забывая с силой сжимать мои талию и руку. – Ведь с Жаклин что-то не так. Ты это заметила? Она как будто изменилась.
Было необычно слышать полное имя Джекки. Но он его знал. И он стремился продемонстрировать мне свои знания. Об имени. О том, что она мне подруга. О том, что она изменилась… Ведь правда изменилась. Она старается скрывать свои внутренние перемены (шалящие эмоции и противоречивые мысли) и перемены внешние (она как будто бы стала более крепкой), но у неё плохо получается строить из себя тайного агента. Перемены у неё на лице написаны. В буквальном смысле: она и прежде была хороша на лицо, но теперь будто бы похорошела до неприличной отметки. Её как будто бы не просто залатали после Конкура – её будто бы улучшили: умножили всю её на её же саму.
