Выдыхая боль (СИ)

— Чёрт, это, наверное, молоко принесли, сегодня утром с одним мужиком возле магазина договорился.
— Беги тогда. В баню дверь настежь открыта, он сюда первым делом зайдёт.
— Твою ж мать, — спрыгивая с полки, ругнулся Олег. — И на кой мне сдалось это молоко…, — мужчина было рванул к выходу, но передумал, вернулся и меня поцеловал. — Я скоро, никуда не уходи и не вздумай одеваться. Я же тебя испачкал, буду мыть.
Только Олег скрылся за дверью, спрыгнула на пол и в скором темпе зачерпываю ковшом из бака горячую воду, а из бочки холодную и выливаю в таз, чтобы перед тем, как одеться, хотя бы облиться. Знаю я, чем совместное мытьё с Горским закончится — опомниться не успею, как ноги окажутся закинутыми на его плечи. А мне и одной близости хватило с лихвой, чтобы ум за разум зашёл, и те чувства к Горскому, которые из себя с таким трудом выдрала, убила и зарыла в глубокую яму – ожили, откопались и сказали: «Здравствуйте».
Смыв пот и прилипшие к коже листья от веника, выглянула в предбанник, убедилась, что он пуст, схватила первое попавшееся откровенно влажное полотенце и судорожно вытираюсь.
Хриплый гогот с улицы заставил посмотреть в окно, и я с облегчением выдохнула. Зря торопилась: время привести себя в порядок есть. Колоритный дядька в потрёпанном жизнью клетчатом пиджаке и с двухлитровой банкой молока зажатой подмышкой, так понимаю, впервые за долгое время нашёл не только свободные, но ещё и новые уши и теперь вливает в них все свои байки, истории и курьёзы. Выражение лица Горского не вижу, но по одной напряжённой спине могу точно сказать, если бы не преклонный возраст словоохотливого гостя, он уже давно разглагольствовал за воротами в пустоту.
Всё успела, вытерлась, оделась, волосы подсушила феном, более того, даже набросала в уме план, какими словами поясню Горскому, что между нами ничего не изменилось.
Олега ждала сидя на стуле, нога на ногу, руки на коленях сцепленные в замок, спокойная, уверенная, ведь, по сути, ничего особенного не произошло. Мы взрослые свободные люди, промелькнула искра – переспали, никто никому ничего не обещал, такое вообще случается часто, наш случай не первый и не последний.
Услышав, как под весом Горского заскрипели ступени крыльца и, представив, что через секунду наши глаза встретятся, уверенность в себе, спрыгнула на пол, скользнула в щель и просила в ближайшее время не беспокоить.
Подскочив со стула, отвернулась от двери и делаю вид, что навожу порядок на полке с косметикой, причём давно и крайне этим занятиям увлечена, на самом же деле из трусости малодушно оттягиваю момент зрительного контакта с Олегом.
— Вот так и знал, полностью упаковалась, — переступив порог бани, разочарованно выдохнул Горский и уже раздражённо добавил. — Дед этот… болтун, едва выпроводил.
Мужчина подходит, нежно прижимается ко мне со спины, обхватывает за талию, трётся щетиной о щёку и ласково целует в висок. Сильно морщусь, но не потому, что мне неприятно, наоборот, в объятиях тепло, уютно и как никогда хорошо, причина в том, что называть ошибкой самый ошеломительный секс в моей жизни я категорически не хочу, но надо.
— Олег…, — чтобы губы мужчины не касались виска, наклоняю голову набок и вместе с тем одновременно давлю на его руки, пытаясь выскользнуть из объятий. — Нам надо поговорить.
Чувствую, как тело Горского за мгновение окаменело, а захват за талию стал теснее и крепче.
— Вот мне вообще не нравится ни твой виновато скорбный тон ни то, что отталкиваешь — рычит мужчина, резко разворачивает к себе и вгрызается крайне недобрым взглядом. — О чём поговорить?!
Лицо у Олега искажено гневом, в глазах застыло разочарование, он и без меня догадался, о чём пойдёт речь и его такое положение дел не устраивает.
Полагаю, по мнению Горского, если я согласилась на секс, то и на всё остальное тоже автоматически согласилась. С каких пор интимная близость стала гарантией продолжения отношений? Очень сомневаюсь, что количество его сексуальных партнёрш совпадает с количеством романов.
 
— У нас ничего не получится, — почти слитно выпалила я фразу. — Так что не стоит и начинать.
Мужчина, задрав голову, шумно выдохнул и вместе с тем словно выпустил весь негатив, когда он вновь на меня посмотрел, от колючего взгляда и следа не осталось.
— Вообще-то, уже начали, и всё получилось, — со шкодливой улыбкой кивнул он на парилку, а после склонился к уху и прошептал. — Можешь прогонять сколько угодно, но я никуда не денусь из твоей жизни, потому что люблю тебя, а ты любишь меня, — Олег потянул вниз рукав моей ветровки, тем самым оголяя кожу плеча, поцеловал и, выпрямившись, заявил уже в полный голос. — Есть хочу, сил нет! Ты тогда тут с уборкой заканчивай, а я пойду, реанимирую мангал.
С открытым ртом недоумённо моргаю, и не нахожусь, что сказать. «А Васька слушает да ест» — вот тактика Горского? И как с ней бороться?
Да никак, игнорировать… и на корню пресекать любые попытки поцеловать, обнять…, в жаркой баньке вениками попарить.
Без поощрения с моей стороны, интерес Олега рано или поздно затухнет, особенно в свете новых событий. Он почему до сих пор с зудом в штанах за мной бегал, да потому, что в его послужном списке имелась осаждённая, но не взятая крепость, но сегодня эта крепость выбросила белый флаг, и он с чистой совестью может поставить у себя на изголовье кровати очередную зарубку, обозначающую победу.
Согласно плану, наводила порядок в бане с особой тщательностью и скрупулёзностью, ну то есть долго, чтобы время общения с Горским до минимума сократить.
Удивительно, но Олег ни разу не потребовал, чтобы бросила тряпку и сидела рядом с ним возле мангала, а ведь в баню наведывался он не единожды, заходил то за спичками, то за водой, то за жидкостью. Интрига, почему так, разрешилась, когда мой нос учуял умопомрачительный аромат шашлыка, а желудок жалобно заурчал. Вот на то и рассчитывал Горский, что после прогулки на речку и бани мой зверски разыгравшийся аппетит заставит даже не пойти, а вприпрыжку прискакать туда, где будет еда.
И он в своих расчётах не ошибся…
Склонилась над столом, который Олег вынес из дома на улицу, и чуть ли не в каждую тарелку ныряю носом.
Подрумяненные на мангале до золотистой корочки перцы и помидоры, солёные огурчики, пучки петрушки, укропа и салата, большими кусками нарезанный белый пористый хлеб явно домашней выпечки, маринованные опята и судя по банке тоже не из магазина, и свежего урожая картошка в мундирах.
— Олег, а можно я уже что-нибудь съем? — знаю, что неправильно таскать куски со стола раньше, чем за него пригласили присесть, но если в рот срочно что-то не положу, сама утону в слюне и не исключено, что и Горского утоплю.
— Угощайся, конечно. Заодно и мясо на готовность проверишь, — мужчина в чистую тарелку снял ножом с шампура кусок курочки, в который я тут же вонзила вилку. Поднесла к губам, обдула слегка, чтобы только язык не обжечь и жадно вгрызлась.
М-м-м, корочка хрустящая и пахнет дымком, а внутри курица сочная и нежная, так необыкновенно вкусно, что глаза сами по себе закрылись.
— Ну как, готово? — думаю, по моему довольному виду и мурлыканью Олег и так знает ответ, а уточняет, чтобы услышать комплементы в адрес себя и своих шашлыков.
— Обалденно, ничего вкуснее не ела, — сказала чистую правду и ткнула пальцем в опять пустую тарелку — И я хочу ещё!
Не в моих правилах объедаться до состояния: «Лучше разойдитесь, а то сейчас лопну», но тут накушалась от души, живот выпячивает, словно третий месяц беременности, дышать трудно и клонит в сон.
— Ещё положить? — приподняв миску теперь уже с пожаренными колбасками в чреве, предложил Олег.
— Ой, нет, я всё. Большое спасибо. Наелась на неделю вперёд, так вкусно, что остановиться не могла.
— Спасибо, и всё? — возмущённо тянет мужчина, наклоняется в сторону, что наши плечи соприкасаются и пальцем хлопает себя по щеке. — А поцеловать за старания.
Помню и знаю, что совсем недавно зарекалась с Горским не целоваться, но лично я никогда бы так казалась просто, но красиво стол не накрыла и настолько вкусный шашлык не приготовила, поэтому считаю, можно сделать одно исключение. Тем более Олег ко мне не губы тянет, а только щёку подставил.