Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1

Уже к началу XX в. выявляется интернациональный характер обозначенных процессов. Массовая культура интегрирует ценности различных этнических типов, вовлекает новые территории в культурную динамику, развивающуюся в соответствии с алгоритмами западного мира.
Быстрому распространению массовой культуры способствуют научнотехнические открытия и разработки. Радио, телефон, телеграф меняют как скорости передачи информации, так и сам характер общественной и индивидуальной коммуникации. Новые технологии печати и репродуцирования, грамзапись, фотография и кинематограф делают массовую культурную продукцию бесконечно воспроизводимой и доступной самым разным слоям населения.
Известный немецкий философ первой половины XX в. В. Беньямин был первым, кто смог обозначить последствия изменившихся технологических возможностей производства и распространения массовых форм культуры и искусства. В своей работе «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» он показывает, что в современную эпоху произведенная благодаря новым способам копирования, репродуцирования, тиражирования культурная продукция занимает самостоятельное место среди видов художественной деятельности. При этом она коренным образом меняет «отношение масс к искусству», трансформирует в целом характер восприятия художественного произведения. Фотографии и грампластинки, к примеру, лишают уникальное произведение «ауры», рождают «вкус к однотипному». Привычное, пишет В. Беньямин, «потребляется без всякой критики», «действительно новое критикуется с отвращением». В повседневном пространстве многократно увеличивается значение визуальных образов: они легче воспринимаются, не требуют сложной развернутой интерпретации, изменяют скорость культурной коммуникации. Рекламные плакаты, расходящиеся огромными тиражами незатейливые истории в картинках (комиксы), новый способ проведения досуга (кино) — эти и другие виды массовой продукции в итоге меняют человека массы, его чувственное восприятие, его отношение к прежней высокой культуре.
Создание всех видов тиражируемой массовой продукции с самых первых шагов определялось законами рынка. Спрос формировался рекламой, модой и другими социокультурными практиками, влияющими на ценностные ориентиры массового человека. Т. Адорно и М. Хоркхаймер, представители Франкфуртской школы социальных исследований, вводят понятие культурной индустрии, имея в виду стандартизированное и серийное создание художественной продукции, которое подчиняется законам товарного производства и определяется прибылью. Они показывают, что за кажущимся разнообразием тиражированных визуальных образов, произведений беллетристики и кинофильмов скрывается схематичность лежащих в их основе сюжетных, композиционных и других моделей, немногочисленность их вариаций. Восприятие произведений в этой ситуации не требует эмоционального напряжения зрителя, читателя или слушателя. Оно становится пассивным и инфантильным, формирует человека массы. Таким образом, массовая культура открывает возможности манипуляции сознанием, утверждает и закрепляет определенные ценностные смыслы и модели поведения.
Рождение человека массы является одним из важнейших факторов формирования тоталитарного сознания и, как следствие, специфической тоталитарной культуры. Тоталитаризм XX в. в целом характеризуется стремлением к абсолютному контролю над политической, экономической, социальной и культурной жизнью социума и индивида. Еще X. Ортега–и–Гассет в упоминавшейся работе «Восстание масс» связал тоталитарные режимы с «торжеством массового человека», пропитавшего все своим «плоским мышлением». Кто поручится, задавался он вопросом, что «диктат массы не принудит государство упразднить личность и тем окончательно погасить надежду на будущее?».
 
Тоталитарная культура 
 
Официальная культура тоталитарных режимов Германии, СССР, Италии, Китая, Северной Кореи и других стран, несмотря на глубокие географические, политические и этнонациональные различия режимов, принципиально сходна. Тоталитарная культура, в любом ее варианте, противостоит авангарду и пытается осмыслить и подать себя как итог истории мировой культуры. Среди ее основных характеристик — всеобщность, унификация, политическая ангажированность, включенность в качестве инструмента в политическую систему.
  
Данный феномен рождается в условиях, где режим объявляет область культуры орудием своей идеологии и средством борьбы за власть, монополизирует все формы и средства художественной жизни страны, создает аппарат контроля и управления художественной сферой. Здесь утверждается догмат единства культуры и выбирается одно официальное и общеобязательное художественное течение, все остальные объявляются враждебными и уничтожаются.
 
Мир должного изображается здесь в реалистических формах, рождая параллели с традиционной иконографией. Реалистическая конкретность наполняется религиозным пафосом, идеологическая интерпретация трансформирует данные естественных наук, жизнь людей преображается тотальной эстетизацией. Современность, подменяемая аналогиями с героическим прошлым и устремленностью к грандиозному будущему, исчезает. Идеологическая утопия трансформирует повседневность, а миф, реализованный в эстетико–политическом действии, замещает реальность.
 
Официальная художественная культура в тоталитарной системе перерабатывает идеологические догмы в образы и мифы, предназначенные для массового потребления. Специфика конкретных идеологем не является здесь определяющей, внедрение их в жизнь посредством культуры порождает почти тождественные административные, организационные, стилистические и языковые формы.
 
Тоталитаризм опирается на такие качества массового человека, как апатия, аморфность, желание быть «как все» и преклоняться перед харизматическим лидером. Немецкий мыслитель К. Мангейм в работе «Диагноз нашего времени» сравнил массового человека с потерянным ребенком, который в поисках опоры готов пойти за первым встречным. Масса, таким образом, готова подстраиваться под такую — основанную на особой идеологии — организацию общественной жизни, в которой интересы коллектива доминируют над частными. В этой ситуации открываются широкие возможности манипулирования массовым сознанием, создания мифов и идеологем, связанных с данной свыше ролью вождя, утопической идеей переустройства общества, образом врага и т. д. Массовая культура, подчиненная господствующей идеологии и развивающаяся под строгим надзором политической власти, апеллирует к упрощенным схемам мышления и примитивным чувствам, формирует культурное пространство, встраивающее человека в жесткую систему тотального контроля.
Особые черты массового человека как возникшего в индустриальную эпоху нового социально–психологического типа обусловливают рождение специфических культурных и художественных практик, соответствующих уровню массового сознания, генерирующих и транслирующих массовые ценности.
Основой функционирования нового культурного пространства в первой половине XX в. являются тиражные формы передачи социальной и культурной информации. Благодаря огромным тиражам печатных изданий разного уровня, циркуляции рекламы, фотографии и т. д. складываются стереотипы культурных смыслов, распространяются основанные на клишированных форматах художественные артефакты, которые, в свою очередь, приобретают ценность именно как продукты массового потребления.
Ведущую роль в воздействии на публику в первой половине XX в. играет газета. Именно газета — возникшее в индустриальную эпоху средство массовой коммуникации — является в этот период главным медиа, ежедневно информирующим и агитирующим читателей, формирующим общественное мнение. Еще на протяжении второй половины XIX в., на фоне внедрения обязательного начального образования, способствовавшего преодолению неграмотности, шел процесс создания массовой периодики. К началу XX в. полиграфическая продукция (газеты и журналы) превращается в средство массовой информации. Совершенствование издательских технологий позволяет оперативно выпускать невиданное прежде количество печатной продукции, обеспечивая ею уже не узкие элитные группы, а действительно массовую аудиторию.