Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1

Основные тенденции и направления международных миграций как первой, так и второй половины XX в. определялись глобальной экономической и демографической ситуацией, неравенством возможностей в разных странах и частях света. Как сказал о современных мигрантах из Азии и Африки в Европу Генеральный секретарь ООН в 1997-2006 гг. Кофи Аннан, «они хотят сюда попасть, чтобы начать новую жизнь. При этом они следуют примеру миллионов бедных, но активных европейцев, которые когда–то отправлялись в Новый Свет, потому что видели в этом свой шанс».
Преимущественно экономический характер современных международных миграций получил отражение в необычном для прошлых эпох экономическом феномене — огромном росте денежных средств, переводимых мигрантами в страны своего происхождения. Еще в начале 1970‑х годов размер этих средств, получаемых развивающимися странами, был ничтожным, к 1980 г. увеличился до 18 млрд долларов, к 1990 — до 31, к 2000 г. — до 81 млрд.
Экономические — или, может быть, точнее, экономико–демографические — миграции были главным, но не единственным видом международных миграций в XX в. Вся история этого столетия отмечена массовыми вынужденными, в том числе насильственными, миграциями, спровоцированными разного рода политическими событиями, такими как войны, изменение границ, политические репрессии, этнические чистки, геноцид и т. п.
Первые волны таких миграций были вызваны Балканскими войнами начала века, особенно же Первой мировой войной, а также революцией и Гражданской войной в России. К ним относятся, в частности, греко–турецкий «обмен населением» по религиозному признаку, затронувший не менее 2 млн человек, переселение около 1 млн немцев в связи с послевоенным изменением границ Германии, эмиграция от 1,5 до 3 млн человек из послереволюционной России. После военно–политических потрясений, сопряженных с Первой мировой войной, в Европе оказалось огромное количество мигрантов–беженцев, для помощи которым в 1921 г. под эгидой Лиги Наций была создана Комиссия по расселению беженцев (Refugees Settlement Comission) под председательством Ф. Нансена.
Еще больших масштабов достигли вынужденные, в том числе насильственные и полунасильственные, миграции, связанные со Второй мировой войной. Они начались еще в период ее назревания в 1930‑е годы и включали такие разнородные потоки, как эмиграция из охваченной гражданской войной Испании во Францию и ее североафриканские колонии, в Латинскую Америку и в СССР; бегство евреев из Германии после прихода к власти Гитлера; стягивание в Германию под настойчивым давлением ее нацистского правительства всех, кого оно считало этническими немцами («фольксдойче»), проживавших в других европейских странах.
В ходе же самой войны и после ее окончания в числе международных мигрантов оказались миллионы беженцев, военнопленных, лиц, угнанных на принудительные работы в Германию или Японию, узников концлагерей, перемещенных лиц, лиц, подлежащих оптации (т. е. тех, кто жил на территории, перешедшей от одного государства к другому, и кому предстояло выбрать гражданство). В частности, по решению Потсдамской конференции в 1945-1950 гг. 12-14 млн немцев были депортированы в Германию и Австрию из стран Восточной Европы, на освободившиеся территории переместились около 5 млн поляков и около 2,3 млн чехов. В целом же счет людей, ставших международными мигрантами в связи со Второй мировой войной и ее последствиями, шел уже не на миллионы, а на десятки миллионов. Общее число перемещенных лиц в мае 1945 г. только в Европе и не считая немцев, бежавших от наступления советских войск, и иностранцев, в свое время угнанных в Германию на принудительные работы, оценивается более чем в 40 млн. В Восточной Азии с захваченных во время войны территорий, в основном из Китая и Кореи, в Японию было переселено свыше 6 млн японцев.
Подобные миграции, пусть и не столь крупных масштабов, не исчезли в Европе и в конце XX в.; все приобретавшие остроту локальные конфликты, связанные с распадом СССР и Югославии и его последствиями, сопровождались всплесками эмиграции и появлением беженцев и вынужденных переселенцев. На исходе столетия, в 1999 г., в результате очередного кризиса на территории бывшей Югославии около 800 тыс. косовских албанцев бежали в Албанию и Македонию, а некоторое время спустя Косово вынуждены были покинуть около 200 тыс. сербов и представителей других этнических меньшинств.
 
Во второй половине XX в. крупномасштабные вынужденные миграции охватили и другие континенты. Многомиллионные потоки мигрантов возникли в результате «обмена населением» между Индией и Пакистаном в конце 1940‑х годов и между Пакистаном и Бангладеш в начале 1970‑х годов. Война в Афганистане привела к появлению 6 млн афганских беженцев в Иране и Пакистане. Вспышка геноцида в Руанде в 1994 г. вызвала исход 2 млн руандийцев в Заир, Танзанию, Бурунди и Уганду — и это лишь несколько примеров вынужденных миграций, зарегистрированных в Азии, Африке и Латинской Америке.
Всего к началу 2000 г. в мире насчитывалось 22,3 млн беженцев и других лиц, на которых распространяется мандат Управления Верховного комиссара по делам беженцев (УВКБ) ООН. Более половины из них (11,7 млн) составляли беженцы, которых можно отнести к категории международных мигрантов, остальные — внутренне перемещенные лица, возвратившиеся беженцы, лица, ищущие убежища, лица без гражданства и другие.
В качестве особого случая миграций XX в. следует отметить миграцию евреев из разных стран в Палестину, приведшую к созданию государства Израиль, а затем и к значительному наращиванию его населения; с 1950 по 2000 г. оно выросло более чем в 4 раза — с 1,3 до 6 млн человек.
Урбанизация и внутренние миграции
Как ни велики были размеры международных миграций в XX в., и по масштабу, и по значению они намного уступали внутренним миграциям, которые за одно столетие изменили сам принцип расселения людей в пределах освоенных ими территорий. Эти изменения были обусловлены важнейшим социальным процессом — урбанизацией.
Со времен неолитической революции на Земле утвердилась аграрная цивилизация, при которой подавляющее большинство населения во всех частях света было сельским. Города, в том числе и довольно большие, а иногда и очень большие, существовали и в древности, но в целом городское население всегда было незначительным меньшинством. Рост городского населения в некоторых странах начался в XIX в., но за все столетие доля городского населения в мире увеличилась с 5% до 13%. XX век все изменил.
Быстрая механизация сельского хозяйства делает избыточной подавляющую часть сельского населения, причем в период демографического взрыва его избыточность резко возрастает. Это приводит к массовому исходу сельского населения, перемещающегося в города, где теперь, в условиях индустриальной и постиндустриальной экономики, концентрируются все основные места приложения труда. В результате урбанизация становится одним из главных социальных процессов XX в. Городское население в этом веке росло быстрее, чем население мира в целом, оно увеличилось с 220 млн человек в 1900 г. до 732 млн в 1950 и до 2,8 млрд в 2000 г. К 1950 г. доля городского населения планеты увеличилась до 29%, к концу века приблизилась к половине и уже в первом десятилетии XXI в. превысила половину населения Земли, но в Европе, обеих Америках и Австралии она превышала 70% уже к концу XX в. (см. табл.12).
Столь значительный рост городского населения означал огромный всплеск внутренних миграций. Разумеется, некоторая часть внутренних миграций могла быть не связана с урбанизацией, а вызывалась, скажем, необходимостью освоения сельскохозяйственных районов (пример — освоение целинных земель в СССР). Вместе с тем рост городского населения, особенно в развивающемся мире, был отчасти следствием его естественного прироста. И все же стремительный рост мирового городского населения был обеспечен прежде всего миграцией в города сотен миллионов вчерашних сельских жителей. Как отмечали авторы исследования хода урбанизации в XX в., практически во всех странах урбанизация происходит в основном благодаря чистой сельско–городской миграции; без такой миграции доля городского населения, как правило, оставалась бы неизменной или демонстрировала бы тенденцию к медленному снижению.