Записки кельды (СИ)
— У тебя в фургоне место есть? Посадить их?
Максим кивнул:
— Влезут.
— Так, грузим женщин в фургон. Любимая, ты как?
— Не-е-е, меня до сих пор прёт. Перестаралась я. Наверно, сёдня до вечера носиться буду.
Вова удивлённо покачал головой. Ещё бы! Обычно я — черепашка. И даже не ниндзя. Просто.
Девушки подходили к фургону. Стремление не отстать, действительно, изрядно их умотало. Я посмотрела, с каким кряхтением они забирались в набитую вещами повозку и измученно притыкались к кулям — и мне стало стыдно. Вот уж точно: сытый голодного не разумеет! Я запрыгнула на подножку:
— Девочки, дайте-ка мне руки, по очереди!
Между прочим — очень приятно, скажу я вам, смотреть, как лицо твоего пациента на глазах свежеет и уходят морщины усталости! И вообще я люблю, когда меня благодарят!
— Максим, пупсиков своих давай сюда!
— Да я нормально.
— Не спорь с кельдой. Детям спать надо, пусть хоть немножко возьмут.
Мелкая Аришка возмущённо закряхтела, да и пацан, которого, оказывается, звали в честь деда, Мироном, тоже не хотел уходить от отца, но я шепнула обоим: «Спать!» — и Марина с благодарностью устроила их на вытянутом из тюка одеяле.
Мужики, избавленные от необходимости поддерживать женщин, вздохнули с облегчением и прибавили ходу. Вот лоси!
Солнце как раз взошло, проре́зав лес бесчисленными золотистыми полосами и разбудив множество птиц; навстречу солнечным лучам в подлеске раскрылись целые поля саранок, источающих нежный сладковатый аромат — так что остаток пути мы прошли в весьма романтической обстановке.
Класс! Обожаю гулять с мужем по лесу, даже если он тянет за собой поезд!
ОБНОВКИ И ГОСТИНЦЫ
На острове у брода происходило какое-то движение.
— Что там, Милый?
Муж прищурился:
— Лика. Похоже, колдует над орешком мэллорна.
Как только наш поезд выдвинулся из леса, из тени деревьев рядом с Ликой выступила ещё одна фигура и помахала нам рукой.
— Гли́рдан. С гитарой.
Экспериментируют с музыкой? Кто знает, в прошлый раз эльфы пели — мож, и вправду помогает? Вода донесла резкий свист. Нам? Нет, там, по ходу целая кодла караулит. Вон, выползают, машут! В лагере, заслышав свист, радостно заорал петух. Вот скотина! Люди могли бы ещё минут сорок спать!
Вова вытянул поезд на берег и остановился.
— Всё, расцепляемся!
Из фургона выбирались придремавшие женщины. Все новенькие с жадностью всматривались в свой будущий дом.
Вот так, ребята, как жизнь-то иногда внезапно поворачивает, нежданно-негадано…
Мои философские рассуждения прервал разнёсшийся над заливом азартный визг вылетевших из-за кустов юных индейцев. Ну точно — разбудил весь лагерь петушара позорный! Они едва не снесли Глирдана, торопливо поднявшего повыше гитару, поднимая тучи брызг, пронеслись по мелководью и наперегонки поплыли к нашему берегу. На несколько минут стало потише, только плюхи разносились над водой.
Между тем берег с той стороны наполнялся людьми. Мужчины что-то, видимо, переговорили между собой и тоже пошли переходить брод.
Вова, посмеиваясь, следил за пловцами. Вот они достигли совсем уж мелкой воды, повскакали на ноги, и побежали, высоко задирая колени и пыхтя.
Вова приосанился и принял серьёзный баронский вид. Мокрые индейцы выскочили на берег. Серёга оказался первым. Он добежал до Вовы и вытянулся солдатиком, остальные, толкаясь, построились шеренгой.
— Господин барон! За время вашего отсутствия никаких происшествий в посёлке не случилось!
Вова с серьёзной миной пожал пацану руку и специальным командирским голосом сказал:
— Молодцы! — а потом обычным, − Дед научил?
— Ага!.. То есть — так точно, господин барон!
— Назад на ко́злах поедете. Вольно!
Настоящие индейцы умчались обживать указанные насесты. Новенькие смотрели на эту сцену с некоторым изумлением. А из воды уже выходили… ну пусть не тридцать три богатыря, но всё же. Кадарчана с Ильёй встречали уже как старых знакомых, с новенькими знакомились, рукопожимались. Я уже говорила, да, что у мужчин это сильно длинный ритуал? Очень древний, наверное.
Ну вот. Короче, мужики рассмотрели, что кроме больших есть и маленькие повозки, и решили впрячься гуртом, чтоб быстрее было. И потом всё-таки опасение было, что такой поезд течением начнёт сносить.
Я посмотрела на толпу мужчин, решила, что моя бесценная помощь тут вовсе не нужна и сблатовала баб переправиться налегке, посадив малышей на плотик. Несмотря на утреннюю прохладу, вода была довольно тёплая. Красота!
На нашем берегу нас встречала расширенная женская группировка. Матриархи баба Галя, Света и Валя немедленно выстроились в очередь понянчиться с малышами. Поскольку женщин было трое, а детей двое, мгновенно образовался дефицит. Думается мне, что сегодня Марина наконец-то отдохнёт.
Наши замечательные мужики умудрились переправить транспорты в один приём! Большую телегу всё-таки обратно соединили с бо́льшим фургоном. Этот маленький поезд тянул, конечно, Вова, четверо страховали. Маленькую гружёную телегу, баньку и полевую кухню остальные распределили между собой. Ну молодцы же?
А потом мы разбирали грузы. Надо было видеть эти лица! Никакие подарки под ёлкой не идут в сравнение!
Во-первых, баня. Баня — это просто прекрасно! Она, конечно, небольшая — зато полностью укомплектованная, с печечкой, баками для воды и всё такое прочее. Можно теперь судорожно не метаться между целями, а сосредоточиться на первых: острог и мост. А что касается пропускной способности — расписать очередь на неделю, чтоб сутолоки не было — и вся недолга!
Во-вторых, в бане обнаружились сюрпризы: целая куча защитного цвета тюков, красных и чёрных сумок и коробок, которые (вот всё это вместе) при ближайшем рассмотрении оказались палатками с пометками «Рособоронснаряжение». Четыре здоровенных двенадцатиместных палатки! Не низеньких, как туристические, а полноценных, в которых можно ходить в полный рост — два с половиной метра в коньке. Внутри была предусмотрена конструкция для деления на боксики. Тряпочные, правда, и всё же. Двенадцать крохотулечных спаленок в каждой палатке! Две печки, удобные двери без дурацких молний, укреплённый противоснежный каркас. И окна, ребята, окна, аж восемь штук! Проживание до минус пятидесяти! Охренеть! Палатку в сборе могут переносить два мужика. Сильно. А когда Максим сказал мне, что где-то там уложены ещё и кровати для этих палаток, я вообще впала в экстаз (фигурально выражаясь, конечно))).
Это же просто песня! Вы понимаете, что появление пусть и временного, но жилья решает половину наших текущих проблем с размещением народа ну просто автоматически! Я не могу перестать ставить восклицательные знаки! На совсем крайний случай в этих палатках можно даже уйти в зимовку и таки не особо мёрзнуть!
Немедленно нашлась инициативная группа товарищей, захотевших собрать «ну хотя бы одну палатку». И они ведь её собрали, минут за двадцать — до полного товарного вида! И её реально можно таскать в два лица — без печек внутри, конечно.
Парни немедленно захотели в ней жить. И быстренько собрали вторую, поскольку все вместе в одну не входили. Теперь обиделись девочки, так что срочно пришлось собирать и третью палатку, девчачью. Все незамужние наши девки (и женщины, и даже девочки) ровненько вписывались в эту палатку (конечно, с учётом того, что Андле категорически хотела продолжать жить в шалаше).
Все, конечно, хотели посмотреть: что за кровати спрятаны где-то вот тут? — и полезли их искать. Если честно, я бы сразу и не поняла, что прямоугольный десятисантиметровый фанерно-трубковый сэндвич габаритами девяносто пять на шестьдесят пять сантиметров — и есть кровать, если бы их не было так много. Упаковки были упрессованы в телегу, накрытую тентом, между ящиками с тушёнкой и сгущёнкой из госрезерва. Вот Мирон — красавчик! Угодил так угодил! И конечно, к каждой кровати прилагался шикарный холлофайберовый спальник, разворачивающийся в двуспальное одеяло. На ярлычке спальника было написано: комфортная температура до минус одиннадцати. Но ведь их предполагалось использовать в отапливаемых палатках! Шикарно, просто шикарно!