Крепость «Авалон» (СИ)
— Машинный открыт! — отозвался Сергей.
— Макарыч пуск!
Майор резко рванул рычаг и металлическая сигара ушла в воду. До «дойча» ближе всего, кильватерный след и акустическое поле у него просто шикарные, наверняка торпеда наведется правильно. Осталось лишь продержаться несколько минут и все…
— Всем прочь с палубы! — закричал я приказ, метнувшись к входу в центральную надстройку. — Прячемся парни, расчетам бросить орудие и зенитку. Если начнут стрелять, то на палубе будет жарко, не стоит подставляться! — На самом деле, у меня еще оставалась надежда, что нормальных приборов ночного видения у противника нет, и пуск торпеды враг не заметит. Но все равно — лучше пока укрыться и не рисковать людьми.
Но моим надеждам было не суждено оправдаться. На носу «германца» неожиданно включился мощный прожектор, луч которого, описав небольшую петлю по волнам, поймал наш кораблик, ослепив ярким светом и первые, пристрелочные очереди зениток потянулись нитями трассеров к «Бойкому». Не успели мы укрыться внутри судна, как чужие снаряды с резким, противным звуком замолотили по корпусу и надстройкам китобойца, пробивая их насквозь. Спрятаться от опасности можно было разве что в трюме, бронирования у нас не было никакого, правда и расстояние для эффективного вражеского огня было великовато. Слушать, как снаряды рвут наш китобоец, было страшно, звуки попаданий и рикошетов звучали со всех сторон, заставляя поневоле сжиматься и втягивать голову в плечи. Но когда в нас попалоснарядом из восьмидесяти восьми миллиметровой пушки, стало еще хуже и мне даже на мгновение показалось, что нам конец. По судну словно треснули гигантской кувалдой, кораблик качнулся, в ушах пронзительно зазвенело. Преодолевая страх, я вскарабкался по лестнице вверх в рубку. Стекла в ней были все в трещинах, в одной из стен я заметил несколько дырок, палубу под рубкой заволакивал дым, а мостик на носовую площадку куда-то исчез. Но оба судоводителя продолжали стоять по местам, управляя пароходом, экраны и циферблаты на приборах работали, «Бойкий» отнюдь не торопился идти ко дну…
— Ну давай, давай! — Матвей напряженно смотрел на зажатый в руках секундомер. — Пора уже, где она?! — Капитан заложил новый резкий разворот, приведя корабли противника на траверз и продолжая держать полный ход, убегая от прожектора. Попасть по ночной цели с быстро меняющимся азимутом «германцу» оказалось сложнее, и мы на какое-то время выскочили из зоны действия вражеского огня. Однако, вражеские артиллеристы не даром ели свой хлеб…
Снова удар, грохот, я едва не упал на пол, схватившись за переборку — еще одно попадание из пушки пришлось нам куда-то в корму. Потряс головой, разгоняя искры в глазах, поднял взгляд вверх и… увидел то, что ожидал. Наконец-то! Примерно в трех милях от нас вверх вздымался огромный столб воды, спутать который ни с чем было нельзя. Торпеда все-таки нашла вражеский траулер и триста с лишком килограммов боевой части сработали, как им и положено. Когда вода опала и до нас донесся звук громоподобного взрыва, вместо стройного силуэта корабля я увидел переломленный надвое корпус. Пока он еще держался на воде, но долго это продлиться не могло. С нашим главным противником было покончено.
— Команде осмотреться в отсеках! — прозвучала команда Матвея, больше подходящая капитану подводной лодки. — Доложить о потерях и повреждениях! Артиллеристы и аварийная команда — на палубу.
Действительно, второй корабль прилично отстал и пока не пытался нас атаковать. Следовало воспользоваться передышкой и попробовать восстановить боеспособность «Бойкого», пока есть такая возможность.
— Машинное отделение — мостику. Все живы, на первый взгляд все в порядке, — пробубнил динамик голосом Олега. — Пробоин и течей не наблюдаю, дыма и запаха гари нет, машина работает нормально. Лампочки и предохранители маленько побило и бардак вокруг, конечно, но аварийное освещение в норме.
— В трюме порядок. Пробоин, течей и повреждений не вижу, — вскоре доложил Алексей.
— Десантное отделение — рубке, у нас один трехсотый. Боре бок каким-то осколком продрало, перевязываем. В седьмой и пятой каюте дырки от зенитных снарядов, — узнал я голос Артура.
— Камбуз — рубке, мы живы, — пискнула Алена. — Но каша на завтрак с плиты упала. Вся большая кастрюля!
— На палубе — звиздец, нах, — пробасил, наконец, Макарыч.
— Докладывай точнее майор, — не выдержал я. — Ты же военный, давай без эмоций!
— Могу и без эмоций, — крякнул майор. — Зушки нашей на корме нету больше, прямое попадание. Кормовой шпиль сорвало со станины к е… А первый снаряд, судя по всему, влетел прямо в переходный мостик от рубки к носовой площадке. Снайперы, нах, это же надо так подгадать! Одни клочья от него висят. Далее — торпеды по левому борту нет, то ли она сама оторвалась, то ли ее что-то сбило с бугелей, хрен зна… Что еще? Наблюдаю многочисленные дыры в надстройках и фальшборте, порванные канаты, пробоины от осколков и прочий бардак. Сейчас мы вместе с Серегой проверим орудие…
— Повезло, — прошептала бледная Юлька. — Попаданий в корпус и пробоин ниже ватерлинии нет.
— Погоди, еще ничего не кончилось, — помотал головой Матвей. — Не весь пароход еще осмотрели…
— Орудие в порядке! — голос майора в рации повеселел. — Через пару минут будем готовы к стрельбе! Ну что, мы воюем дальше или где?
— Рейдер надо добивать, — без раздумий сказал я. — Матвей, выходи на цель. Только давай издалека, миль с четырех. Не будем подставляться…
С рейдером тельнор мы возились не меньше полутора часов. Противник поначалу пытался от нас отстреливаться заклятьями ледяного магического «града» и огнем из крупнокалиберных пулеметов. Но мы держались от него на значительном расстоянии, и вражеский огонь не причинял «Бойкому» вреда. Трассеры бессильно гасли в темных волнах, не достигая цели, три мили — это слишком далеко даже для мощных пулеметных систем. Артиллеристам во главе с Макарычем попасть в ночную цель тоже было непросто, несмотря на использование осветительных снарядов. Но они потихоньку справились. Рейдер отстреливался, активно маневрировал, уклонялся, даже пытался удрать, но сначала заработал одно попадание в корпус, затем другое, а потом, начав гореть, развернулся носом к берегу и вылетел на скалы совсем рядом с островом, на чем все и закончилось. Приближаться к нему мы так и не стали, взяв курс на то место, где торпеда нашла свою цель. Следовало осмотреться, вдруг неподалеку обнаружатся выжившие? Было бы неплохо узнать, с кем мы только что воевали.
Я бы нисколько не удивился, если бы мы никого не обнаружили. Все же попадание современной торпеды для старого траулера — это чересчур. Утонул он в считанные минуты, взрыв был очень силен. Да и штатный прожектор на крыше рубки нам разбило снарядом, что сужало возможности ночной поисковой операции. Однако, долго искать не пришлось — вскоре в узком луче вытащенной из рубки взамен прожектора аварийной лампы Ратьера показался какой-то крупный объект, на проверку оказавшийся красно-оранжевым самораскрывающимся плотом, к которому мы подошли левым бортом и скинули вниз штормтрап. Под дулами автоматов Сергея и Макарыча с плота на борт поднялись трое бородатых мужиков в новенькой черно-зеленой цифровой форме.
— Американский флотский NWU камуфляж, тип 3, - удивился спустивший из рубки на палубу Матвей, глядя на пленников. — Вы что ребята, американцы? Рожами что-то не похожи на пиндосов.
— Руки вытянули, млять! — грубо приказал Алексей, подойдя к ним вплотную. Белорус защелкнул наручники на запястьях бородачей, снял с двоих пистолеты в кобурах, затем жестом показал на палубу. — Сидеть!
— Что мы тебе сделали плохого, брат? — не выдержал один из бородачей, прервав молчание. — Чего шумишь-кричишь, а? Вы русские, да? Мы простые моряки, брат. Мы в вас не стреляли!
— Тебе не все равно, кто мы? — вступил в разговор я. — Я ярл Авалона Спешин. Слушайте меня, сейчас вы будете отвечать на мои вопросы. Отвечать прямо, честно и без малейшего вранья. Причем я очень советую меня не раздражать. Итак: кто вы такие и откуда? Что за посев?