Артефакт. Эпизод второй (СИ)

— Уже интереснее, мальчик, но все еще в рамках житейской логики. Какая нормальная женщина откажется снова прислониться к своему мужчине, если его дела пошли в гору, а ее нет?
Она почти не двигалась в своем кресле. Только глаза и показывали, что передо мной не плюшевая кукла орчанки, укутанная в плед, а живое существо. Они смотрели на меня без отрыва, словно предлагая прекратить заниматься ерундой и сделать все по уму. Открыться, как принято между соплеменниками.
Я принялся рассказывать все, что знаю. Это не заняло много времени, я уже столько раз прокрутил в голове всю историю, что мог выдать ее меньше чем за пять минут.
— Горм! — наконец, Карёх Сиррах пошевелилась в кресле. — Это очень интересно. Говоришь, жертв больше одной?
— Да, но с мотивами там не так все хорошо.
— Ерунда! — отмахнулась старуха. — Мотивы здесь явно переоценены. Жертва сама по себе не важна.
— Почему? — как по мне, предложенная Дерябиным версия о воздействии на важные государственные фигуры через влияние на их родителей, была вполне жизнеспособна. Она, конечно, не объясняла, почему кто-то умирал, а другой вдруг молодел, но…
— Потому, что это — жертва! — последнее слово орчанка выделила особо, отчего стало понятно, что она имеет в виду явно не жертву преступления.
И версия Федора вдруг заиграла новыми красками. Одни молодеют, другие умирают. Как там этот ритуал называли ребята из Секции? Бренн?
— Но… Разве для этого не нужен ритуал? То есть, если это ваша древняя запретная магия… Она все равно оставляет следы! Я же видел, как это работает.
— Не говори глупостей, мальчик. Это не орочьи ритуалы. — буркнула Карёх Сиррах, явно сообразившая, что сказала несколько больше, чем думала.
— Тогда?
— Что?
— Что это?
— Понятия не имею.
Старушка мне соврала. Я не чувствовал ее, она закрылась на таком уровне, который никогда мне не будет доступен, но чутье полицейского, пусть и бывшего, просто сиреной верещало — ложь! Я не колебался ни секунды — убийца она там или нет.
— Зачем вы мне соврали, тетушка Карёх? Вы же что-то поняли.
Орчанка, казалось, не шевельнулась, а в мою сторону уже смотрели два вертикально расположенных ствола охотничьего ружья.
— Я стала быстро уставать, мальчик. — сказала она. — Перевалила за третью сотню лет, чего ж удивляться? Я и раньше не особо любила болтать, но теперь разговоры стали меня утомлять. Разболелась голова. Езжай домой. Передавай привет Агриху. Пусть заедет как-нибудь.
Старая карга говорила с ним меньше часа назад — какой, нафиг, привет! А теперь еще выпроваживала меня, да так настойчиво, словно я встал у разгадки древней орочей тайны! Но мысль она подарила интересную — жертвы. В смысле, жертв приносят в жертву, тьфу ты, черт, как же звучит по-дурацки! Но следы?..
— Тетушка Карёх. — предпринял я еще одну попытку. — Это очень важно! Погибли люди!
И в этот момент меня словно великан в грудь толкнул. Точнее, проходил мимо и зацепил самым краем руки. Я отступил на два шага, но не удержался на ногах и грохнулся на задницу. Вроде ничего страшного, но в глазах закружились цветные пятна, а в голове зашумела кровь, будто давление прыгнуло с обычной отметки на несколько значений выше. По верхней губе потекло что-то тепло, поднеся руку к носу, я с удивлением, хоть и не очень четко, увидел на пальцах кровь.
УБИРАЙСЯ
Слово это не прозвучало, а будто бы появилось в голове, сотканное из черных и серых шевелящихся многоножек. Они стремились расползтись в стороны и разрушить порядок, в котором их держала чья-то воля, но она вновь и вновь собирала их в это слово.
УБИРАЙСЯ
Оно вытолкнуло на периферию все мои мысли, заполнило всю голову, и стало расти, грозясь превратиться во что-то огромное, что взорвет черепушку изнутри. Я ничего не мог с этим сделать, да и не хотел, если честно. Все, чего я желал, это бежать куда глядят, но почему-то этого не делал. Ноги и задница будто приросли к пыльной земле перед крыльцом двухэтажного дома.
УБИРАЙСЯ
Из глаз полились слезы. Мир вокруг сделался красным и этот его новый цвет был настолько густым, что буквально за секунды поглотил и дом, и крыльцо, и сидящую в плетенном кресле старуху-орчанку. Осталось только кровавое небо, которое падало мне прямо на голову.
 
УБИРАЙСЯ
Кажется, я что-то кричал. Пытался ползти спиной вперед, желая оказаться как можно дальше от этого места, превратившегося в настоящий христианский ад, только без толп страдающих грешников. Вроде даже молился, но убейте меня боги, если я понимал, к кому отправляю свои мольбы.
А потом прадед врезал мне увесистый подзатыльник огромной своей ладонью. Он не часто так поступал, лишь когда я раздражал его своими глупыми расспросами или неподобающим, с его точки зрения, поведением. Разбухшие многоножки тут же прыснули в разные стороны и красная ночь моментально превратилась в солнечный день.
Дом оказался на месте. И старая карга в кресле с ружьем в руках. И даже такси стояло там, где я его оставил, лишь водитель вышел из машины и теперь осматривал ее со всех сторон, что-то себе под нос бормоча. Да и я, как выяснилось, не сидел на заднице, а стоял ровно на том же самом месте в пяти шагах от крыльца. Без крови под носом и красных дорожек под глазами.
— Хорошая попытка, тетушка Карёх. — произнес я, и мой голос, против ожидания, не оказался карканьем издыхающего ворона. Орочья кровь спасла меня, если не от смерти, то от позора и поражения. Орочья кровь и предусмотрительный отказ от того, чтобы «открыться» Карёх Сиррах.
— Хорошая кровь, мальчик. — невозмутимо ответила она, словно не пыталась сейчас размазать мои мозги по внутренним стенкам черепа. Шевельнула стволами и закончила. — Убирайся. Я больше не рада тебя видеть.
— Без проблем. — оскалился я — никто бы не назвал это улыбкой. — Я сейчас сяду в машину и уеду в город. Там я пойду в Серебряную Секцию, прямиком к Шар’Амалайе, и передам ей привет от вас. А также не забуду упомянуть, что вы отказались сотрудничать по расследованию, связанному с применением запретной магии.
Я блефовал, но что мне оставалось делать? Карёх Сиррах не оставила мне никакого выбора! Мало того, что отказывалась говорить, хотя явно что-то знала, так еще и напала на полицейского при исполнении!
Тут я крайне некстати вспомнил, что никакой я не полицейский, а обычный гражданский, который, к тому же на земле родового имения находится, и сразу же загрустил.
Старушка некоторое время смотрела на меня, а потом расхохоталась. Беззвучно раскрыла рот, закинула голову назад и затряслась всем телом. Это было жутко, словно не живой человек смеется, а наряженный в тряпки скелет. Который через несколько секунд резко, как по команде, прекратил дергаться, вернул череп в прежнее положение и выплюнул в мою сторону.
— Старая эльфская сука не нуждается в моем сотрудничестве! Она все знает сама. Спроси у нее, мальчик. Спроси. Я не хочу лезть в это дерьмо. И ты, если в тебе есть хоть капля нашего здравого смысла, тоже не лезь.
  
Глава 13 (не вычитано)
 
Совет старой орчанки был неплохим, но изрядно запоздавшим. Хотелось мне этого или нет, в деле я был уже по уши.
— Не от меня зависит, тетушка Карёх.
Старуха пожала плечами и еще раз выразительно качнула стволами ружья, вали мол, разговор закончен.
Прощаться мы не стали. Я сел в машину, Карёх Сиррах убрала двустволку обратно под плед. Водитель спросил, куда ехать и тронул машину. Он не видел ничего, из того, что видел я, для него все выглядело так, словно мужчина приехал к черту на кулички, поговорил с престарелой женщиной, а потом отправился обратно. Для меня же… не шар земной треснул на части, но что-то очень близко к тому.
 
Откинувшись на спинку сиденья, я прикрыл глаза.
Вот уж воистину — тесен мир! Никогда бы не подумал, что две настолько разные женщины могут быть знакомы. Хотя, чему удивляться, при таких-то сроках жизни! К тому же, «тетушка» Карёх во времена своей молодости работала и на орков, и на эльфов, а Шар’Амалайя, принадлежала к богатому и влиятельному дому Трилистника. Они не могли не знать друг о друге, возможно даже встречались. Неоднократно. И кто бы мог подумать, что судьба снова сведет их вместе — при моем посредничестве. В провинциальном городе на юге Российской империи, одинаково далеко, как от родины эльфов, так и от острова орков. Забавные фортели выкидывает жизнь.