Ловушка для "Тайфуна" (СИ)

  
Фрагмент 15
 
29
Инициатива поездки Энтони Идена и британских военных специалистов на фронт исходила вовсе не от советской стороны: на этом настаивал сам премьер-министр, таким способом решивший уличить русских в сокрытии какого-то секретного оружия. А большевики предложили побывать в вооружённой новейшей боевой техникой танковой бригаде, действовавшей на острие удара советских войск, сумевших окружить и разбить целый моторизованный корпус немцев. Заодно и похвастаться успешным контрнаступлением и локальной победой над сильным противником.
Россию министр посещал не впервые. Первый раз он побывал в этой стране ещё в 1935 году, и тогда же повстречался со Сталиным, оставившим о себе благоприятное впечатление своими врождёнными благородными манерами и прагматичным подходам к политике. Но это путешествие оказалось куда более продолжительным и сложным, чем та поездка: вначале плавание по северным морям на крейсере «Эдинбург», часть миссии которого включала защиту арктического конвоя PQ-6, а потом — воздушный перелёт из Мурманска в Москву под защитой русских истребителей. Самых обыкновенных, хотя и считающихся новейшими, снабжённых не каким-то двигателем «из будущего», на что намекала разведка, а мотором довольно устаревшей конструкции: звездообразным, с воздушным охлаждением (их британские специалисты осмотрели ещё на прифронтовом аэродроме). Тем не менее, именно эти истребители конструкции Лавочкина немецкими асами считались наиболее трудным противником в воздушном бою.
Коллега Идена, господин Молотов, невысокий, склонный к полноте мужчина в очках, страдающий лёгким заиканием, до мая 1941 года занимал должность советского премьер-министра. Он встретил британскую делегацию в единственном северном незамерзающем порту России, Мурманске, и сопровождал Энтони на протяжении всего визита. Включая все четыре состоявшихся до поездки на фронт беседы с премьером Сталиным в Кремле. Да и на фронт отправился вместе с гостями.
Эта поездка тоже оказалась непростой. Метеорологи не могли гарантировать лётной погоды в районе первой русской столицы, Новгорода, так что до этого города, с осени пережившего несколько германских авианалётов, пришлось добираться поездом. Именно во время этих налётов пострадала русская святыня, памятник 1000-летию России, высотой в 16 ярдов: осколок немецкой авиабомбы угодил в нижний ярус фигур русских исторических персон, оставив на лице одного из бронзовых то ли писателей, то ли общественных деятелей огромную царапину.
С одного поезда пересели на другой, отправившись на юг по ветке, до войны служившей для вывоза из заболоченных окрестных лесов торфа и древесины. А в городишке Шимск, сильно пострадавшем от артналётов при обороне от подошедших вплотную к нему немецких войск, пересели на армейские автомобили, новейшие русские вездеходы Газ-63, комплектующиеся кабинами от американского грузовика «Студебеккер US6».
Да, машина считающаяся в России новейшей, но, по словам Молототова, её прототип был разработан ещё в 1939 году, а выпуск начат осенью 1941. Как уже сказано, кабина американского образца, а мотор — переработанный американский же, устанавливаемый «кузенами» на «Додж-Д5». Именно в кузов этого грузовика установили отапливаемые печкой будки с небольшим окошечками, в которых и везли членов делегации. Ну, кроме Молотова и Идена, ехавших в «генеральской» полноприводной машине Газ-61, также выпускавшейся ещё до начала войны между Россией и Германией.
Именно в Шимске, городе, стоя́щем на берегу замёрзшей реки Шелонь всего в восьми милях от её впадение в огромное озеро Ильмень, Иден впервые увидел немецких пленных. Грязных, измученных, небритых, укутанных в какие-то рваные тряпки, вызывающих у него жалость пережитыми ими страданиями.
На удивление, русские совершенно не препятствовали попыткам британца поговорить с ними на их родном языке, превосходно выученном им ещё в детские годы. Да только разговоров не получилось: эти несчастные люди, вызывавшие у министра куда большее сочувствие, чем русские дикари, оказались не склонны к беседам, однотипно отвечая на любое обращение к ним фразой «Гитлер капут».
 
Нет, русские тоже страдали от войны: в Шимске было немало разрушенных, сгоревших домов, гибли их женщины и дети, многие оказались бездомными и теперь ютились в вырытых землянках. Но, в отличие от привыкших к комфорту цивилизованных немцев, они так и остались в привычной стихии, а не оказались после долгих фронтовых мучений в руках врага.
Переехав по ледовой переправе через приток Шелони реку Мшага, колонна оказалась в первой из освобождённых от немцев деревень, почти полностью уничтоженной в ходе боёв. И здесь, и по дороге к городу Сольцы, ставшему первым отвоёванным в ходе русского контрудара городом, Идена поразили десятки сожжённых немецких танков, зачастую сброшенных с расчищенного от снега шоссе, сотни повреждённых, сгоревших и просто брошенных грузовиков, исковерканные пушки, тысячи ещё неубранных трупов немецких солдат, отчаянно пытавшихся пробиться из окружения. Особенно много этих следов боевых действий стало попадаться на подъездах к Сольцам, пригород которых, деревня с непроизносимым названием Ёгольник, стала ареной многодневного сражения.
К чести немцев, при вторжении в Россию столкнувшихся с превосходной русской бронетехникой, они использовали её, полученную в качестве трофеев, против тех, кто построил эти стальные монстры. И английский министр, осматривая замершие подбитые и сожжённые боевые машины, был вынужден признать, что его соотечественники безнадёжно отстали от учившихся у них строить танки русских. Ни один британский танк не может сравниться по мощи с русскими тяжёлыми «Клим Ворошилов» и средними Т-34. Не зря германские танкисты прилагали столько усилий, чтобы ввести в строй подбитые или брошенные из-за поломок машины, доставшиеся им во время летне-осеннего наступления. Даже Пц-3 и Пц-4, самые совершенные немецкие «панцеры», с которыми британцы столкнулись во Франции, не могли конкурировать с этими тяжело бронированными, вооружёнными трёхдюймовой пушкой боевыми машинами.
Нет, после того, как за лето и осень немецкие танковые дивизии понесли гигантские потери от русских противотанковых ружей и пушек, гитлеровцы активно использовали вообще любую бронетехнику, оказавшуюся в их руках. И французскую, и английскую, захваченную под Дюнкерком, и русские устаревшие лёгкие машины, вроде БТ и даже Т-26, являющиеся развитием американского танка Кристи и британского «Виккерса». Но КВ, применявшиеся, как оказалось, ещё в войне против Финляндии, и Т-34, немного не успевшие на неё, поразили британских военных специалистов и главу делегации с Альбиона.
И вот во время этого осмотра поля сражения Идена впервые посетило чувство тревоги за послевоенное будущее Великобритании, Европы и всего мира. Нельзя было не радоваться тому, что Советский Союз, сражаясь с Германией, уберёг Британию от разгрома, который непременно случился бы, форсируй немцы Пролив. Но перед глазами министра стояли несчастные немецкие пленные в лохмотьях, конвоируемые здоровыми, бодрыми русскими в прекрасно подходящем для местных погодных условий новеньком обмундировании. Что будет, когда они ворвутся в Европу? Кто их сумеет остановить, защитить европейские народы от коммунистического ига, ничуть не менее опасного, чем нацистское? Пожалуй, даже более опасного, поскольку посягает на самое святое — на священную частную собственность.
Тревога усилилась, когда одетые в тёплую русскую одежду и обувь, смешные трёхухие меховые шапки и разноцветные шарфы, увешанные фотоаппаратами, британцы оказались в расположении выведенной на отдых после боёв танковой бригады. Из-за того, что здесь их ждали уже куда более совершенные бронированные машины, чем подбитые трофейные КВ и Т-34. Эти боевые машины имели названия Т-44 и Т-50. Причём, первая просто шокировала специалистов: пушка на ней — не уже 3, а 3,35 дюймов с баллистикой зенитного орудия, бронирование значительно сильнее, двигатель мощнее, а размеры меньше при практически той же массе.