Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Не-ет, мы не мамины.
— Ишь какие! Обидела вас мама или что?
— У нас мамы нет.
— У нас папа.
— Никак сироты… — кивает женщина Стелле. — Ах, бедные!..
— Ну если уж надо, Леша, я поеду, — вздыхает Анна Львовна. — Не представляю только, зачем ему ради чужих детей…
— Анна Львовна! Вы его просто не видели!
— Может быть, может быть, — соглашается она, направляясь к очереди. — Пора мне, Леша. — Простившись с детьми и зятем и пожелав всего хорошего Стелле, Анна Львовна спешит обратно в метро.
Продавщица отвешивает килограмм Стелле, два — Барсукову.
Перекинув через плечо сумку, раздувшуюся от белья и апельсинов, а ребят подхватив на руки, Барсуков нагоняет Стеллу.
— Простите, можно мне спросить?
— Спросите, — пожимает та плечами.
— Вы имеете что-то против Быловой?
— Нет.
— Значит, против Марата. Странно. Такой интересный и сердечный человек.
— О, еще бы! — саркастически роняет Стелла.
Барсуков опускает плаксиков и шагает рядом со Стеллой.
Через минуту она останавливается.
— Вы хотели что-то спросить или собираетесь тащиться за мной?
— Тащиться, — признается Барсуков.
— Зачем?
Барсуков смотрит на нее достаточно красноречиво, но сказать словами: «Затем, что вы мне до смерти нравитесь!» — не может. Тут плаксики кидаются вбок, и Стелла вскрикивает:
— Держите их!
Испуг ее оправдан: ребята бегут к огромной собаке, которую прогуливает по улице хозяин.
— С этой собакой они приятели, — успокаивает Барсуков.
Малыши ласкаются к собаке. И хотя та приветлива, Стеллу зрелище лишает равновесия. Поэтому, когда Барсуков спрашивает:
— Чем вам не нравится Марат? Одно то, что он любит детей…
Стелла не успевает спохватиться, как с языка слетает:
— Он терпеть не может детей!
— Да вы-то почем знаете?
— Кому уж лучше знать! Мы в позапрошлом году развелись!.. И оставьте меня в покое с вашими вопросами, и детьми, и собаками, и… — Она стремительно уходит.
Повторяется прежняя история: Барсуков догоняет ее с ребятами на руках, снова идет рядом.
— Папочка, мы куда идем?
— Мы провожаем красивую тетю.
— Вы отвратительно упрямы! — восклицает Стелла.
— Раз вы были его женой, я понимаю, что…
— Да ничего вы не понимаете! Оставьте меня со своим сердечным другом!
— Ты зачем папу ругаешь? — проявляет характер плаксик первый.
— Не ругай папу! — воинственно подхватывает второй.
— Могучая защита, — невольно улыбается Стелла от их наскока. — Я не папу ругаю, я ругаю другого дядю.
— А как его зовут?
— Его зовут… Марат. — Она поднимает голову и продолжает «морозным» тоном: — Он трус и подлец. Из-за него случилось страшное несчастье в горах — когда он еще ходил в горы. Ни один из прежних знакомых не подаст ему руки!..
  
12
 
На площади трех вокзалов развязный парень объявляет в мегафон:
— Для гостей столицы проводится комплексная экскурсия по городу! Памятники культуры плюс заезд в модные заграничные магазины: индийский, польский и болгарский! Продолжительность экскурсии — три часа. Желающих прошу за мной!
Автобус заполняется разношерстным народом. Парень впускает последних, монотонно повторяя:
— Пять рублей пожалуйста… пять рублей, — и собирает купюры в карман.
— Билет не нужен? — беспокоится седой экскурсант.
— Работаем по новой безбилетной системе. — «Гид» замечает рядом Марата. — Кого я вижу! — радушно восклицает он.
Оба вспрыгивают в передние двери, и автобус трогается.
…Он катится по Садовому кольцу.
«Экскурсионный» автобус останавливается на Большой Полянке у магазинов-соседей «Ванда» и «София».
— Предупреждаю, — говорит «гид» Миша, — заезд в магазины информационный! Вы ознакомитесь с ассортиментом, а если решите остаться — желаем удачных покупок. Стоянка автобуса — двадцать минут.
Экскурсанты в бурном темпе покидают автобус.
— Как тебе это все? — интересуется парень.
— Ничего, смешно, — одобряет Марат. — Где берете автобус?
К ним присоединяется водитель, посапывающий и непрерывно жующий жвачку детина.
 
— С одной автобазы. Сторож за четвертак дает, — говорит он.
— Молодцы, други, не ожидал, — снова хвалит Марат. — Я кинул тогда идейку на авось, а вы вон как развернулись!
— Помним, Марат! Нам бы не додуматься.
— Часто ездите?
— Через день. Больше почему-то глотка у меня не выдерживает.
— Голос надо ставить, Миша.
— Да?
— Обязательно. Позвони — устрою специалиста. Ну, чао!..
Марат отходит за угол и звонит из автомата:
— Справочная? Телефон дежурного по Управлению пассажирского транспорта.
Следом второй звонок:
— Товарищ дежурный? С вами говорит представитель общественности. Считаю своим долгом сообщить об автобусе, который используется для незаконных ездок… «Левые» экскурсии по городу для провинциалов… Записывайте номер…
Томин, Кибрит и Знаменский входят в кабинет, продолжая оживленный разговор.
— Удивительная заученность движений, особенно у этого…
— Тутаева, Зинаида, — подсказывает Томин. — Грамотное получилось кино. Вавилов снимал?
— Он, — говорит Пал Палыч. — Не было впечатления, что вот, мол, балбесы, а на редкость чисто орудуют?
— Мелькнуло, — признает Томин.
— А они балбесы?
— Да, Зиночка. Здесь, — Пал Палыч касается лба, — небогато. Между прочим, насколько слаженно они крали, настолько сейчас действуют вразброд.
— Отсутствует моральная сплоченность? — хмыкает Томин.
— И они абсолютно не собирались попадаться! К этому не готовились.
— Самонадеянность? К чему ты клонишь, Пал Палыч?
— Что кто-то их натаскал, Зинаида. Внушил веру в успех. Сплотил, — отвечает за него Томин. — Так?
— Так, Саша. Уровень замысла и исполнения выше, чем их способности. Пахнет башковитым режиссером!.. Я занимался арифметикой. Что изъяли при обысках, вы знаете. Сильно меньше, чем рассчитывали. Складываем: изъятые деньги, плюс стоимость купленных вещей, плюс то, что пропили-прогуляли. В итоге у каждого не хватает большой суммы, которая неизвестно куда делась. Они выражаются туманно: утекла.
— А не припрятали?
— Фокус, Зиночка, в том, что не хватает примерно поровну.
— Ты их шевельнул? — спрашивает Томин.
— На режиссерскую тему? В штыковые атаки ходил! Не пробьешься, рот на замке.
— Если был уговор четвертого не выдавать, значит, все-таки обсуждали… — начинает Кибрит.
— Вариант поимки? — заканчивает Пал Палыч. — Я грешу на очные ставки. Такая иногда коварная штука!
— Слушай, Зинаида, слушай! Новое слово в уголовном процессе! Я тебе выловил из водички Калмыкова, он назвал остальных, а те строят невинность. Как было не дать очных ставок? Да ты их вскрыл Калмыковым, будто консервным ножом!
— Но тот же Калмыков мог сигнализировать: признаемся от сих до сих, учителя оставляем за кулисами.
— А! Что толку гадать? Опять Томин, опять ноги в руки. Теперь ищи режиссера. Сколько одной обуви сносишь!
— Попробуем сберечь подметки, — улыбается Пал Палыч. — Составь мне список знакомых Колесникова, Калмыкова и Тутаева.
— И дальше?
— Есть одна мыслишка, авось сработает.
Вероника Антоновна выходит из лифта, отыскивает нужный номер квартиры. Собравшись духом, нажимает кнопку звонка.
В дверях появляется хорошенькая, совсем еще юная девушка.
— Здравствуйте, вам кого? — вопросительно произносит она.
— Вы сестра Дашеньки Апрелевой?
— Да…
— Могу я повидать вашу маму?
Девушка делает движение внутрь, но какое-то сомнение заставляет ее вернуться.
— А зачем?
— Понимаете… Я Былова…
 
Девушка приглушенно ахает.
— Марат — ваш сын? — шепчет она.
Вероника Антоновна кивает. Девушка тянет ее из прихожей на лестничную площадку.