Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Мусницкий выпускает когти. Пострадавший Фуфырин просил передать, что готов подтвердить свои показания.
Знаменский и Томилин читают крупно написанное от руки объявление, приклеенное на двери дома, подъезд которого они обходили с обследованием, Томилин читает вслух:
— «От руководства ДЭЗ и Совета актива жильцов. Просим всех оказывать содействие в розыске неизвестных хулиганов, зверски избивших в подъезде по месту жительства мастера спорта Е. Д. Фуфырина в процессе ведущейся проверки работы ДЭЗ органами милиции. Директор ДЭЗ Мусницкий. Председатель месткома Нарзоева». Что за формулировка? И без согласования с нами! — горячится Томилин.
— Формулировка абсолютно точная: «избитый в процессе проверки». Это публичное предупреждение жильцам: любому, кто вздумает нам помогать, «неизвестные хулиганы» могут пересчитать ребра!
— И мы такую наглость спустим Мусницкому с рук?!
— Надеюсь, ему ничего не сойдет с рук.
— Уравновешенный вы человек, Пал Палыч!
— Стараюсь… А свидетелей придется нам теперь передопрашивать, — невесело заключает он.
Томин в помещении угрозыска внимательно просматривает документы, которые выкладывает перед ним помощник инспектора.
— Шалов… Батрачкин… Луговой… — бормочет Томин. — Как чувствовал! Все подельщики моего комичного соседа получили один срок! А арестовывали их в течение месяца. Сейчас голубчики один за другим вылупляются на свет.
— Вот этот рапорт тебе может пригодиться. — Помощник присовокупляет к прочим документам чей-то рапорт. — Младшая сестра Лугового месяц назад поступила уборщицей в магазин ювелирторга.
Томин проглядывает рапорт.
— А была в хорошем месте поваром! — восклицает он. — Ох, эти мне кадровики! Ну прежде чем принимать, спроси ты человека: тетя Маня, у вас из родичей не отбывает ли кто срок за разбой?.. О местонахождении Лугового сведений, конечно, нет?
— Пока нет.
— Еще раз дай все его фотографии. — Смотрит на часы. — Пока. У нас с Пашей разминка.
…Знаменский и Томин фехтуют в спортзале. Кибрит — болельщица — тоже в тренировочном костюме. Закончив, друзья присаживаются отдохнуть.
— Извини, Паша, почти на тебя не работаю, сижу на коротком поводке.
— Понятно, — кивает Пал Палыч.
— Но одна новость и тебе полезна. Как вы знаете, мы переехали, а в прежней квартире со скоростью рекламного ролика наведен шик-блеск, и туда вселяется… Кто бы вы думали? Дочка Сони с молодым мужем!
— Хорошая мина под Мусницкого, — довольна Кибрит.
— До чего бесстыжая личность — продолжает шуровать прямо у меня под носом!.. — говорит Пал Палыч. Он идет переодеться и, взяв свой пиджак, видит в кармане записку, написанную печатными буквами: «Знаменский, отстань от Мусницкого, пока просят по-хорошему!»
…В ДЭЗе Пал Палыч появляется настроенный весьма решительно.
— Здравствуйте, Павел Павлович. Как раз о вас думал! — Мусницкий говорит правду: они с Алтыновым что-то обсуждали — что для них насущней, чем следствие?
— Какое совпадение — я тоже о вас думал. Накиньте пальто, вы пойдете с нами. — За его спиной видны в коридоре какие-то фигуры, и у Мусницкого на миг ухает сердце.
— В каком… смысле?..
— Запланирован выход на территорию.
Успокоившись, начальник запирает ящики стола и одевается.
В коридоре — кучка людей, у одного на плече кинокамера, у другого — диктофон.
Знаменский объясняет:
— В присутствии понятых я вам буду задавать вопросы, а вы, естественно, будете отвечать.
— Про что же такой торжественный разговор?
— Покажете, куда в истекшем году истрачены средства, которые отпущены на благоустройство и содержание окрестных мест. Это будет фиксироваться с помощью магнитофона и киносъемки. Чтобы завтра не случились разительные перемены, как на чердаке.
— Я могу ошибиться в цифрах, вся документация находится у вас.
— Охотно прощу мелкие неточности.
Группа движется по дворовым угодьям Мусницкого, приостанавливаясь там, где он находит что продемонстрировать по графе «Благоустройство», и оператор поднимает камеру, чтобы запечатлеть это самое благоустройство, а один из сопровождающих делает записи в блокноте.
 
— Комплекс для отдыха по просьбе граждан… — Мусницкий, не смущаясь, тычет пальцем на пару скамеек.
— Придвиньтесь поближе, — говорит Пал Палыч, помещая его так, чтобы попал в кадр вместе со скамьями.
— Никогда не снимался в кино, — пытается шутить Мусницкий. — Интересно, что получится…
Затем он демонстрирует песочницу и грибок и без тени смущения называет это «сказочным детским городком».
— Вот ограждение покрасили для аккуратности.
Невысокий чугунный заборчик практически ничего не огораживает. Заборчик измеряют, человек с блокнотом что-то подсчитывает.
— Засняли? — хмыкает начальник. — Теперь вон туда. Обратите внимание: озеленительные работы.
Жмутся к асфальтовой дорожке мелкие кустики и деревца, а за ними — мусорный пустырь.
— Сейчас, конечно, впечатления не производит, а летом — как в парке. И сплошные цветочные насаждения. — Мусницкий поводит рукой в сторону пустыря с пожухлыми сорняками.
— И что же здесь цветет? — интересуется Пал Палыч, шевеля ботинком ржавую консервную банку на «сплошных насаждениях».
— Разные цветы. Много дорогостоящих. Очень бывает красиво, а запах чудесный!
— Издевается он, что ли? — бормочет один из понятых.
— Вы мне напомнили про чудесный запах. Разрешите пригласить — тут недалеко, — говорит Знаменский.
Они приближаются к переполненным помойным бакам, возле которых уже наросли безобразные кучи отбросов.
— Почему не вывозится мусор, товарищ Мусницкий? По вашим владениям везде подобные завалы.
— Возможно, перебои с транспортом. Я выясню. — И начальник увлекает спутников прочь.
— Яма — тоже по просьбе граждан? — позволяет себе шпильку Пал Палыч, останавливаясь возле глубокой ямы с осыпавшимися краями.
— Нужна была по техническим соображениям. Я распоряжусь заровнять…
Оператор прилаживается половчее взять в кадр яму. Мусницкий ждет, возвышаясь на ее краю.
— Будто для расстрела поставили, — замечает он и, слезая с кучи земли, шаркает, очищая подошвы. — Продолжаем? Вот, смотрите, свежее асфальтовое покрытие.
Группа удаляется…
И затем мы видим ее, когда задуманный Пал Палычем обход заканчивается. Человек с блокнотом докладывает ему о своих выводах.
— Эксперт-бухгалтер вел подсчеты. Детские грибочки, поломанные скамейки, несуществующие клумбы! — качает головой Знаменский. — Где же тридцать девять тысяч — тридцать девять тысяч рублей! — ассигнованные на содержание дворов и тротуаров?! Плюс пятнадцать тысяч на вывоз мусора! — Понятые и остальные сопровождающие рты раскрывают от названных цифр. — Даже если поверить в розы, хризантемы и прочие красоты, то, что вы мне реально показали, — это курам на смех!
— Ну-ну, посмейтесь напоследок, — Мусницкий говорит негромко и «доверительно» одному Пал Палычу и затем твердо выдерживает его испытующий взгляд.
На пустынной вечерней улице перед подземным переходом останавливается машина Алика, с которым приехала и портниха. Оба возбуждены.
Сдвинув рукав пальто, она проверяет время.
— Твои спешат, пять минут в запасе… Покажи еще разок, пока не продали!
Алик кладет ей на ладонь золотую монету.
— Не дешево ты сговорилась отдать?
— Из тех, кого я могу предложить, это самый щедрый покупатель! — заверяет она, любуясь монетой. — Но если Соня заметит пропажу…
— Вряд ли. Я вниз тряпку подложил и желтой бумажкой прикрыл. Не разберешь, тридцать восемь их лежит или двадцать восемь. Как был полный тайничок, так вроде остался. Если, конечно, не рыться.
 
— Лучше б взял все и не возвращался больше!
— Дешево меня ценишь — тридцать восемь червонцев!