Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Может, ты путаешь?! — отшатывается он. — Так сразу и квартира?!
— Ты еще не знаешь маму! Она поразительная женщина! Квартира будет! Там уже начали ремонт, чтоб как новенькая!
Алик бросается к киоску купить сигареты. Изабелла — за ним, заглядывает в лицо.
— Не понимаю… Ты не рад?!
— Нет, что ты.
— Но я же вижу: злишься!
— Нет-нет… Впрочем, да. Потому что опять затяжка! Пока квартира, пока ремонт… Начальство ставит вопрос ребром: есть у меня жена или нет? Я к тебе шел с решительным разговором, Белочка: немедленно расписаться!
— У нас же срок не подошел.
— Неважно! Есть ходатайство: в порядке исключения ускорить.
— А платье… платье тоже не готово…
— Белла, это несерьезно! Ты ставишь под удар Цейлон, все наше будущее!.. Паспорт с собой? — лихорадочно напирает Алик, видя, что она начинает сдаваться.
Изабелла кивает. Он отпирает машину, усаживает девушку. Та копается в сумочке, достает паспорт. Алик вынимает свой, вкладывает в него сторублевую купюру.
— Для верности вот так. Поехали!
Мусницкий гуляет в сквере с внуком. Со стороны их замечает Соня, подходит.
— Ну, Семеныч, расписалась моя красавица. А я переехала из спальни в общую комнату. На диван!
— Максик! Ты куда! — бросается Мусницкий за малышом.
Запыхавшись, приводит обратно.
— Потерпи, золотко, я с тетей поговорю… Значит скоро и у тебя такой будет. — Он со счастливой улыбкой прижимает к себе малыша. — А квартира практически готова. Кафель поставили отличный, плиту новую. Для тебя с аварийных домов людей снял!.. Эй-е-ей, Максик! Максюша!.. Невозможно толком поговорить… Приходи, Соня, завтра, часа в три, пойдем смотреть. А заодно и деньги под расчет, договорились?
— Зинаиде-свет-Яновне! — подходит Томин к столу Кибрит.
— Шурик! Живой-здоровый?
— Даже веселый, чего и тебе желаю! — Он отвешивает галантный поклон.
— Жизнь в притоне облагородила твои манеры.
— Мерси. Что там мой друг с нательной росписью? Ты получила отпечатки его конечностей?
— Ах, да! Ты отлично справился. — Кибрит находит и протягивает небольшой листок. — Вот летопись его сроков и статей.
Томин с интересом читает справку.
— Нелидов… Разреши, позвоню. — Набирает внутренний номер. — Аркадий?.. Я. Запиши, пожалуйста: Нелидов А. Д., в шестьдесят втором Люберецким судом осужден за бандитизм. Подними приговор, выясни, где его подельщики и когда освободились.
Томин оборачивается к Кибрит:
— Спасибо, Зинаида. Бегу обратно в преступную компанию.
…К Знаменскому в кабинет входит Томилин.
— У меня праздничное настроение, Пал Палыч. Просто мечтаю прищемить хвост этому ворюге!
— Хвостом не обойтись. С утра генерал меня строго напутствовал. Цитирую: «Извлечь Мусницкого со всеми его деловыми друзьями и покровителями».
— Программа максимум…
— Угу. Поэтому все, что знаем, что подозреваем, будем отрабатывать спокойненько, пункт за пунктом, постепенно расширяя фронт.
Знаменский успел за это время одеться. Оба выходят, щелкает ключ в замке…
— Добрый день, — переступают они порог кабинета начальника ДЭЗа.
Тот удивленно поднимает голову, взгляд перебегает с одного на другого. Лица незнакомые, но, надо отдать должное чутью Мусницкого, он сразу понимает, что перед ним не те люди, которым он привык безапелляционно говорить: «Приемные часы написаны с той стороны двери!»
— Прошу, товарищи!
Товарищи кладут на стол свои удостоверения.
Начальник не дрогнул и бровью, но удостоверения изучает слишком долго, гадая, как понимать подобный визит. Наконец отрывается и простодушно объясняет:
— Плохо запоминаю имена-отчества, беда при моей должности. Стало быть, Павел Павлович и Николай Александрович, — произносит он, возвращая каждому его книжечку. — Кто вас интересует? Лично я чем должен помочь?
— С вашего разрешения… — Знаменский снимает пальто.
— Конечно, конечно! И вы, пожалуйста, — радушно предлагает Мусницкий Томилину.
— Интересует нас работа вашего ДЭЗа, — говорит Пал Палыч. — Будем вот с коллегой кое-что проверять.
 
Крошечная заминка, и тут же:
— Милости прошу! Если разберетесь, что к чему, не откажите поделиться. Может, наконец сам что-нибудь пойму. — Мусницкому почти удается беспечный тон. — Хозяйство аховое, сплошной тришкин кафтан, все запутано, переплетено. ПЖРО, РЖУ. — Он помогает себе пальцами, изображая сложности жилищных проблем.
Без стука, по-хозяйски вплывает Соня, неизменно царственная и элегантная.
— Семеныч, три часа — как условились! — Она красноречиво указывает на свою сумочку.
Для нее все просто. Ну сидят какие-то. Сейчас Семеныч их спровадит и поведет ее смотреть квартиру.
Мусницкий на краткий миг теряется.
— Знакомьтесь, пожалуйста, — брякает он. — Наша уборщица.
Томилин с интересом рассматривает Соню. Соня с недоумением взирает на Мусницкого: с какой стати он ее аттестует таким образом? Почувствовав что-то неладное, она оборачивается к посетителям и натыкается на усмешку Пал Палыча.
Прошло много лет, Соня не сразу узнает следователя, но что-то в его облике приводит ее в смятение. Косясь в сторону Пал Палыча, Соня тянет с крючка персональное полотенце Мусницкого и начинает бестолково обмахивать пыль.
— С Софьей Рашидовной мы давненько знакомы, — улыбается Пал Палыч после паузы. — Помню, с метлой вы тоже неловко обращались.
Сонины руки, унизанные кольцами, замирают.
— Оставьте вы это пыльное занятие, а заодно и нас.
— Следователь Знаменский! — шепчет Соня, пятясь к двери, и медленно-медленно притворяет ее за собой.
— У вас есть экземпляр годового отчета о деятельности ДЭЗа? — спрашивает между тем Знаменский.
— Тот, что сдаем в район? Есть, Павел Павлович, есть.
Начальник отыскивает в ящиках стола переплетенную стопочку машинописных листов. Знаменский заглядывает в конец отчета.
— Подпись ваша?
— Моя.
— Очень хорошо, прямо подряд и пойдем, — говорит Знаменский и передает отчет Томилину, который раскрывает его на первой странице.
Но тут в кабинет врывается издерганный тощий человек в вязаной шапочке с помпоном.
— Приемные часы написаны с той стороны двери, — автоматически реагирует Мусницкий.
— Предупреждаю, я за квартиру платить не буду!
Мусницкий меняет тон. Не из-за угрозы — из-за присутствия Знаменского и Томилина.
— Гражданин, вы же видите, я занят с товарищами!
— Ну конечно, я — гражданин, они — товарищи, и я пошел вон!
— Завтра — в удобное для вас время. Прошу без очереди.
— Боюсь, завтра мы тоже будем здесь, — вмешивается Пал Палыч. — Давайте выслушаем сразу. — И предлагает посетителю: — Изложите, пожалуйста, суть дела.
— Да знает он прекрасно! А вы-то кто?
— Мы… проверяющие.
— Тут не проверяющие нужны — милиция! И сажать всех через одного! Иначе толку не будет!
— Полегче, гражданин, полегче! — одергивает Мусницкий.
— А вдруг да будет толк, — усмехается Пал Палыч. — Расскажите.
Посетитель принимается изливать душу:
— Я на верхнем этаже живу. Над нами — чердак. Как зима — на чердаке лопаются трубы отопления. А там голубей видимо-невидимо. Накопился помет. И вот, когда трубы с горячей водой начинают протекать, помет вместе с водой льется сквозь потолки. А внизу мебель. Книги. Про людей не говорю. Вонища! Я астму нажил!
— И давно у вас такие аварии?
— Два года подряд. А чтобы акт составить — ни-ни! Вещи пропали, пол пузырями — ни копейки не возместили! Прихожу вот, — кивает на Мусницкого, — рассказываю, а ему смешно, что меня дерьмом поливает!
— Ваш адрес? — задает вопрос Томилин.
 
— Дом шесть дробь два, четвертое строение, квартира восемьдесят девять. Была дверь на чердак — заделали. Кирпичом заложили. Чего я и добиваюсь — чтоб дверь восстановить! Того гляди, опять морозы хватят!
— Действительно замуровали дверь? — обращается Пал Палыч к Мусницкому.